Юрий Иванович 
Обладатель-тридесятник

Обладатель – 4

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6658168
«Юрий Иванович. Обладатель-тридесятник»: Эксмо; Москва; 2014
ISBN 978-5-699-70553-5
Аннотация

Кошмарный террористический акт произошел в московском спортивном комплексе «Лужок». Жертвами стали пятьдесят два человека. Среди них известные депутаты Госдумы, сотрудники прокуратуры, иностранные дипломаты. Дело получило международный резонанс, и президент России принял решение допустить иностранцев к материалам дела. Неожиданно в деле мелькнуло имя Ивана Загралова – обладателя загадочного сигвигатора, способного управлять фантомами умерших. Самому Ивану вовсе не улыбалось оказаться замешанным в массовом убийстве. Но кто истинный виновник, разобраться не так-то просто. Впрочем, Обладателю приходилось и не с такими проблемами разбираться…

Юрий Иванович
Обладатель-тридесятник

Глава 1. Экскурсия

Огромное пространство комплекса «Лужок» уже третий день кишело экспертами, следователями, знатоками баллистики и прочими людьми, работающими в криминальных отделениях Москвы и Московской области. Но сегодня им пришлось прекратить работу, покинуть основное место исследований и со стороны наблюдать, как на территорию втекала блестящая река лимузинов с дипломатическими номерами. А там и громадная толпа, возглавляемая личным представителем президента, двинулась к месту наибольшего кровопролития. Моложавый, подтянутый мужчина лет сорока начал изложение того, к чему успели прийти лучшие следователи и что уже имелось в предварительном коммюнике.
Грандиозная перестрелка, произошедшая здесь и сопровождавшаяся взрывами, привела к гибели пятидесяти двух человек. Эхо этого события уже в который раз прокатывалось по всему земному шару. Тем более что среди убитых оказались депутаты Думы, председатели двух комиссий при Совете Министров РФ, три высших чина столичной прокуратуры, председатель палаты по земельному законодательству, несколько высокопоставленных дипломатов Англии в России, а также крупнейший российский олигарх Гегам Оганесович Шелосян. Событие экстраординарное, выделяющееся даже на фоне тех странных чисток уголовного мира, которые начались в главном городе России две недели назад.
Но те чистки проходили сравнительно тихо, без крови и разбросанных взрывом на десятки метров внутренностей. Там особи, замешанные в торговле наркотиками, людьми, оружием, просто умирали без видимых повреждений, или оказывались в больницах после инсультов, или (если оставались на ногах после кошмарных появлений у них за спинами всепроникающих привидений) сами мчались в прокуратуру с повинной. Во всём мире хоть и кривились, плевались на «озверевшую диктатуру русских», если даже принимали меры и объявляли бойкоты, однако понимали: правительство стало закручивать гайки против уголовников, начав это делать именно со столицы. Против такого «беспредела» тоже можно лаять, но слишком уж во внутренние дела суверенного государства не вмешаешься.
А вот после кровавой мясорубки на «Лужке» мировая общественность всколыхнулась всерьёз, можно сказать на дыбы встала. Та же Англия за своих погибших дипломатов вот-вот собиралась объявлять войну. Международные напряжения натянулись до предела. Ну и, чтобы несколько спустить пар, сбросить возникшее международное напряжение, президент России разрешил посещение места кровавой бойни целому сонму иностранных дипломатов, журналистов и даже представителям иностранных спецслужб и разведок. При этом он заявил, что следствие прозрачное, виновные установлены, вся подноготная трагического события раскрыта и российская сторона никаких секретов из заключения следственных органов не делает.
Отдельно было добавлено: желающим осмотреть место происшествия – записаться там-то и там-то. А особо желающие, недоверчивые или чем-то возмущённые, после экскурсии и пресс-конференции будут допущены к материалам следствия.
Так что объявление войны откладывалось, мировое сообщество затаило дыхание, а их самые умные, честные и рассудительные (а на самом деле самые хитрые, подлые и пройдошные) дипломаты старались не пропустить ни единого слова из объяснений представителя президента. А тот и в самом деле оказался невероятно компетентен как в мелочах, так и по всему делу в целом:
– Ко всем, господа, жёсткое напоминание: ничего не трогать руками и уж тем более не пытаться самостоятельно ковырять стены зданий. Все пули, а также осколки оттуда уже и так вынуты и запротоколированы, но всё равно трогать ничего нельзя.
Из толпы шишек международной дипломатии с возмущением отозвался молодой мужчина с недовольным, раскрасневшимся лицом:
– Так мне что, уже и горсть земли нельзя будет в платок собрать, на которой умер мой отец?
– Нельзя, господин Даркли! – твёрдо заявил русский «гид». – И хочу заметить, что подобные претензии с вашей стороны вообще неуместны. Ваш отец, будучи шефом разведки чужой страны, находился на территории России нелегально, и его шпионская деятельность доказана. К тому же он умер в автомобиле и нашу землю своей кровью не орошал. Обугленные останки будут переданы родственникам погибших по окончании следствия. А если вы сейчас станете упорствовать в своих нелепых требованиях, то всё наше мероприятие будет закончено, так и не начавшись. Поэтому выбирайте, господа!
Естественно, что молодого наследника никто из рядом стоящих личностей не поддержал. Всем, по сути, было наплевать на его папочку-шпиона (хоть большинству он и являлся коллегой), им хотелось как можно быстрей узнать о событии во всех подробностях. Поэтому они дружно зашикали на мистера Даркли, заставив того умолкнуть и обиженно выпятить нижнюю губу.
– Так уж совпало, – продолжал докладчик после наступления полной тишины, – что в одно и то же время сюда прибыло сразу семь группировок или представительств от разных структур, организаций, ведомств, дипломатических служб и частных предпринимателей. Хотя присутствие одной из них остаётся ничем не подтверждённым предположением и основывается лишь на путаных утверждениях нескольких участников событий. Поэтому о ней мы упоминать не имеем права. Не пойман – не вор, как говорят в правительствах стран Западной Европы, отправляя своих чиновников с почётом на пенсию.
После такого изменения чисто русской поговорки в адрес оплота политкорректности и демократии всем визитёрам стало окончательно понятно, что молодой и наглый представитель президента откровенно их недолюбливает, да и плевать хотел на обязательные дипломатические выверты, положенные в подобных случаях. А скорей всего не упустит возможности попросту поиздеваться над высокими (не в плане роста, а в плане зазнайства) гостями.
Но всё равно половина прибывших вежливо улыбнулась, а вторая половина сделала вид, что не поняла повода для обиды. И объяснения продолжились:
– Главным виновником всего произошедшего считается олигарх Шелосян, который обманом и с помощью подложных документов собрал здесь совершенно различных, незнакомых друг с другом людей. Было сфабриковано завещание, по которому как бы вся эта недвижимость переходила в собственность господина Хоча и управляющего комплексом «Эльбрус науки» господина Загралова. Последние прибыли со своими сопровождающими и находились в машинах, место которых обозначено зелёными флажками с номером «один». Как только началась стрельба, все три машины успели выскочить из опасной зоны и замереть вон там, где стоят зелёные флажки с номером «два». Благодаря такой своевременной эвакуации в этой группе – нет даже раненых. Кстати, охрана господина Хоча не имела с собой боевого оружия. Тогда как все остальные прибывшие им запаслись, словно для войны…
Докладчик сделал паузу, сдвигая разношёрстную толпу чуточку в сторону, откуда лучше были видны все остальные группы флажков, каждая из которых имела свой цвет, и продолжил:
– Красные флажки указывают положение автомобилей организаторов кровопролития. Вначале из машины олигарха Шелосяна выскочил мужчина весьма солидного возраста и, пройдя вот к той машине с английскими дипломатами, хладнокровно расстрелял всех, кто находился внутри. Затем тот же семидесятилетний старик уничтожил выстрелами из пистолета-автомата и с помощью гранаты пассажиров второго автомобиля и вернулся обратно к ожидающему его Гегаму Шелосяну. После чего они уже оба открыли прицельную стрельбу по всем присутствующим. Но приоритетно стреляли изначально по автомобилям господина Фамулевича, крупного общественного деятеля. К счастью, ни его, ни его приятеля, одного из московских диджеев, в машине не оказалось. А то бы и они сгорели заживо. Хотя есть свидетели, утверждающие, что видели корчащихся в огне людей, но в итоге никаких тел, кроме тел водителей, не обнаружено. Да и господин Фамулевич оказался совершенно в ином месте во время перестрелки.
Кто-то из самых несдержанных представителей прессы воскликнул:
– Но откуда стреляли из карабинов? Ведь многие погибли именно от попадания в них пуль большого калибра.
– Я как раз собирался осветить этот момент, – улыбнулся «гид». А потом повернулся и указал рукой в пролёт между зданиями: – Вон оттуда, с опушки леса, была начата стрельба залпами из карабинов. Дистанция – чуть более восьмисот метров. Оружие не найдено, стрелки – тоже не задержаны, несмотря на массовую облаву по всей области. По россыпи гильз насчитано пятьдесят девять оборудованных позиций, с каждой из которых произведено от пятнадцати до двадцати выстрелов, и как раз именно эти выстрелы нанесли непоправимый вред находящимся здесь представителям правительства, мэрии Москвы и функционерам органов надзора. Также от пальбы из карабинов пострадали соратники и подчинённые одного из самых известных людей России, которого все называют Большой Бонза. Он оказался одним из совладельцев данного комплекса, прибыл неожиданно для всех, и как раз с его ругани, оскорблений и выкриков началось кровопролитие. Сейчас Бонза с двумя серьёзными ранениями находится в тюремном госпитале. Ему в основном предъявлены обвинения по его прежней, весьма активной, как вы знаете, деятельности. А вот здесь…
Далее было подробно рассказано, кто где находился, как отстреливался и против кого воевал. В каком месте стояли сгоревшие авто, куда успели выехать вырвавшиеся из-под огня и кто какое предположительно мог иметь отношение или вражду друг к другу. После чего гости были препровождены в одно из зданий, где по очереди подходили к широко распахнутым складским дверям и поражённо рассматривали стеллажи, переполненные самым современным оружием. Только в данном здании оказалось шесть подобных ангаров. Тогда как на «Лужке» стояло четыре идентичных трёхэтажных здания.
– И всё это оружие, – завершил своё долгое и крайне насыщенное повествование представитель президента, – покойным олигархом планировалось продать за рубеж с помощью находившихся здесь же подданных английской королевы.
– О мёртвых нельзя говорить плохо! – опять не удержался от возмущения молодой мистер Даркли.
– А я и не сказал, что вина инкриминируется убитым, – язвительно улыбнулся «гид» и добавил: – «Присутствовавшим здесь». А это – большая разница. Документы пока изучаются следствием и будут оглашены широкой общественности во время суда.
– Суда?! – посыпались вопросы от корреспондентов. – И кого судить собираются? Тем более что главный застрельщик погиб от взрыва.
– Тех, чья вина в шпионаже и незаконной торговле оружием будет доказана. Но, кажется, как раз с этим у следствия не будет проблем. По этому вопросу в офисе олигарха Шелосяна осталась уйма неопровержимых доказательств.
– Неужели он предвидел свою гибель? Или не спрятал доказательства чисто случайно?
– Скорей всего оставил преднамеренно. Потому что собирался после данной акции мести своим подельникам скрыться в самом укромном уголке нашей планеты. Где и как он это собирался сделать, будет заявлено в итоговом коммюнике.
– Счета Шелосяна арестованы?
– Данных по этому вопросу не имею.
Хотя доклад и экскурсия были сделаны со всеми возможными подробностями, всё равно вопросов оказалось задано невероятное количество. И только через час интенсивной пресс-конференции сборная делегация гудящим от обсуждений ручейком потянулась к машинам. А к уставшему представителю президента подошёл один из старших следователей, его старый приятель, да ещё и состоящий в родственниках через свою супругу. Мужчина лет пятидесяти на вид обменялся рукопожатием с «экскурсоводом» и хмыкнул с пониманием:
– Что, Санёк, слишком они тебя достали?
– Не то слово! Самые ярые русофобы подобрались!
– Ну так иных фанатиков они сюда и не отправляют. Но как им само событие? Прониклись количеством жертв и обилием крови?
– Мне кажется, им плевать как на трупы, так и на кровь. Их интересовало только одно: как отыскать в моих словах ошибку или оговорку, которую потом можно будет извратить в нужном для них свете. Как по мне, то как раз таких вот и следовало бы всех без разбора уложить в клиники с инсультами и прочими тяжеленными болячками!
Поражённый его горячностью, более старший по возрасту следователь незаметно осмотрелся вокруг, подхватил приятеля под локоток и двинулся с ним подальше от столпотворения специалистов, которые вновь приступили к прерванной работе. При этом он даже голос понизил:
– Саня! Ты бы так громко не распинался о своих желаниях…
– А что? Нас же никто не слышит?
– Как сказать… Поговаривают, что привидения и в самом деле тут продолжают крутиться. Да и логика показывает, что нет дыма без огня. Но самое главное – это мои чувства, которые вопят о постороннем вмешательстве в следствие. Некоторые документы исчезают, ещё большее количество важнейших бумаг появляется ниоткуда, невинные вроде поначалу свидетели вдруг начинают говорить жуткую правду, обеспечивая себе громадные сроки; а некие факты следствия сохранить в тайне – безнадёжное дело. И наконец, я сам частенько ощущал, что из-за моего затылка кто-то высматривает, вычитывает и подслушивает… И не скалься! Я тебе как на духу признаюсь!
Александр понял серьёзность заявления, нахмурился и сам перешёл чуть ли не на шёпот:
– А наш… президент знает?
– Ха! Если бы я с ним мог, как с тобой, переговорить, то знал бы. А так…
– Ну, так, может, я ему скажу… при случае?
– Скажи… – с сомнением протянул следователь. – Только вот в дураках мы с тобой не окажемся? Я-то ничем фактическим не могу подтвердить свои ощущения и простые аналитические выводы. Всё, как говорится, вилами по воде писано.
С минуту оба прохаживались, молча, раздумывая над возможными последствиями, а потом представитель президента признался:
– Честно тебе скажу, большинство в команде сильно обеспокоены как действиями этих неведомых «чистильщиков», так и самими привидениями. Уж слишком страшные, жёсткие методы борьбы за справедливость они применяют. И есть немалые опасения, что, если неизвестные «чистильщики» ринутся к власти, им ничего противопоставить не удастся. Муссируется мнение, что следует любыми способами отыскать выход на этих деятелей и начать с ними переговоры. На этом фоне твои ощущения могут хоть как-то пригодиться. Особенно если именно эти неуловимые невидимки приложили свои руки к произошедшему здесь кровопролитию. Или…
Он замолк, не договорив, зато в тон ему продолжил собеседник:
– …Или они  здесь находились преднамеренно, или случайно?!. – опять пауза, и вновь незаметный осмотр по сторонам. – То есть как раз всё идёт в тему моих размышлений и догадок. А именно: следует внимательно проверить тех, кого здесь якобы видели, но они исчезли. Это Пётр Апостол и Леон Свифт. Именно документы с упоминанием их имён неожиданно и навсегда исчезают из секретных материалов следствия. Но самое смешное, что, по первоначальному свидетельству одного раненого депутата, старец Пётр подходил к машине господина Хоча и о чём-то с ним кратко переговорил. Потом ушёл, а с ним отходил в сторону господин Загралов. Что и как случилось дальше, раненый свидетель не видел, его забрали в прибывшую «Скорую помощь».
– Хм! Насколько я помню из поданных материалов, там об этом ни слова…
– А всё потому, что вышеупомянутые господа категорически отрицают как само присутствие здесь Апостола, так и общение между собой. А тот депутат прямо в госпитале дал показания в нескольких преступлениях, то есть сделал явку с повинной. И его свидетельские показания теперь не имеют малейшей цены против добропорядочных граждан. Кстати, он уже запирается и не хочет говорить о том, что здесь видел… Нонсенс, не правда ли?
– А если нет? – Александр развернулся и двинулся в обратном направлении. – Поэтому я всё-таки доложу, а там уж пусть кому положено дальше думают. Но в любом случае тобой упомянутых людей теперь просветят словно рентгеном. Если они связаны с «чистильщиками» или с привидениями – это обязательно всплывёт. Ну и ты продолжай присматриваться и подмечать всякие несуразности… До скорого!

Глава 2. Консультация

Весь разговор следователя с представителем президента подслушала Ульяна Клещ. Только она одна в виде бестелесного духа оставалась наблюдать за действиями и ходом следствия на «Лужке», поэтому она и экскурсию засекла, и вполне удачно за уезжающими иностранцами не потянулась подслушивать. Ибо совершенно не знала английского языка. Зато два поздоровавшихся, весьма важных человека её заинтересовали, она запомнила, а потом и передавать стала на обладателя каждое услышанное слово. Так что вполне естественно, что в команде фантомов началось обсуждение на тему дополнительной скрытности и конкретных мер, направленных на уничтожение любых упоминаний имен Загралова и Хоча.
– Только этого нам не хватало! – досадовал сам Иван Фёдорович Загралов. – И так времени ни на что не хватает, так ещё и за этими следить придётся!
– Меня больше эти следователи достали во время допросов! – ворчал Игнат Ипатьевич Хоч, смотрящийся в свои почти девяносто три этаким крепеньким шестидесятипятилетним стариканом. – У меня на них и на попытки составления фотороботов «чистильщиков» полжизни уходит! Впору тебе, Ванюша, второго фантома с моим подобием создавать. Иначе на мне как на целителе, ученом и исследователе можно ставить жирный крест. Уже забыл, когда последний раз в лабораторию заходил.
Фантом полковника ФСБ Алексея Васильевича Клеща, считающийся наиболее сведущим в оперативной работе, попытался успокоить товарищей и соратников:
– Ничего, всё устроим и где надо подчистим. Да и на этого слишком умного следователя можно надавить как следует, чтобы не лез, куда ему нельзя.
– Негоже на честных людей наезжать, – возразил целитель Хоч. – Чай не с ними боремся, а с бандитами и уголовниками. Тут надо…
– Дед, ты бы не лез в чужую епархию! – беззлобно осадил его Клещ. – Я ведь со своими рекомендациями свой нос не сую в твои порошки и пробирки? К тому же наезд наезду – рознь. Хорошего и правильного человека можно совсем иными мерами воздействия попросить закрыть глаза на некие несоответствия. Или вообще сделать заинтересованным в искажении фактов. Всё-таки мы с ними одно дело делаем и с теми же отбросами общества сражаемся.
В ведущийся по внутренней связи разговор вмешался журналист Кравитц, старый школьный друг Загралова. Причём сам он при этом находился в Москве, зато вместо него участвовал в работе и во всех обсуждениях его фантом.
– Ну и как будем конкретно выпутываться из ситуации?
– Сразу бы подумали – не пришлось бы выпутываться! – нравоучительно отозвался фантом Фрола Пасечника, бывшего когда-то в миру Шарыгиным свет Сергеевичем, но не любящего ни своей фамилии, ни отчества. – Говорил ведь: не ехать в этот «Лужок»! Ничего там, кроме мороки и неприятностей, не приобрели.
– Ну не скажи… – начал возражать Загралов да и замолк.
Ибо возразить оказалось нечем. Хотел сказать: «Зато мы Кулон-регвигатор в числе трофеев приобрели!», – но это было, мягко говоря, преувеличением. А если разбираться откровенно, то и лишней головной болью. Тайник предыдущего владельца своего сигвигатора Иван отыскал. И даже сумел внутрь него забросить фантом легендарной ведьмы из прошлого века. Только вытащить наружу лазутчицу вместе с грузом самостоятельно не смог. Зато не стал в тот момент спешить, а решил выждать, оставив Заришу Авилову с найденным артефактом иного мира в полной боевой готовности.
Потом, когда уже вместе с парой иных обладателей, полусотников, пробивал тропу внутрь слепой зоны, заставил высшую ведьму, или, правильнее говоря, веддану, устремиться навстречу и таки вырваться на волю. При этом, как ему показалось, он закинул Заришу в неподалёку заброшенный лес, там вроде как развоплотил тело в дух и заставил охранять трофей. Но каково же оказалось его удивление, когда после всех хлопот, треволнений, дачи свидетельских показаний и прочей нервотрёпки догадался перебросить одно из двух своих запасных тел в тот самый лесок. Вот тогда и запаниковал! Ни Зариши, ни Кулона-регвигатора на месте не оказалось!
Чуть позже, после интенсивных поисков и экспериментов, он таки «нащупал» ведьму где-то там , в том самом эфемерном ничто . И даже сумел понять, что она продолжает оставаться с грузом, но ничего больше сделать не сумел. Легендарная Авилова, дочь знаменитого колдуна Дассаша, буквально потерялась, зависла в неизвестности, совершенно не откликалась на призывы и, конечно же, никак не реагировала на приказы. С подобной проблемой перемещения созданных им фантомов Иван столкнулся впервые и последующие три дня только и занимался попытками достучаться до ведьмы, извлечь её оттуда , вернуть в этот мир и наконец-то воспользоваться вожделенным Кулоном, который даёт обладателю огромный приток энергии, собираемый в окружающем пространстве.
Поэтому и нервничал, что у него ничего не получалось. Потому и злился беспричинно, не умея отыскать единственно верное решение проблемы.
Правда, Игнат, почти ровесник Зариши по летописи, её любовник в молодости и главный инициатор возрождения её в виде фантома, заявил сразу:
– Ни грамма не сомневаюсь в коварстве и вредности этой девицы. Да я тебя об этом предупреждал… И сейчас уверен: она не случайно застряла «там» и не по вине полученных ран потеряла подвижность. Всё это она устроила специально, преднамеренно! А скорей всего ещё и силу для сопротивления тебе черпает из иномирского устройства. Поэтому так просто ты её не дозовёшься, тут надо иной способ измышлять…
Но сам ничего подсказать не мог, и никто иной из команды до сих пор дельного совета не дал. А вот во время последнего разговора иная ведьма, современная, юная, но совершенно бессильная против Зариши, вдруг предложила:
– Иван, а давай моих бабушек вызовем? Побеседуем с ними да помочь попросим. Вдруг чего подскажут?
Елена Се́стри являлась потомственной сибирской ведьмой и, судя по имеющимся у неё семейным тетрадям, могла вызвать давно усопших представительниц своего рода. После чего не просто с ними пообщаться, а ещё узнать некоторые тайны, попросить о помощи, а то и чисто по-родственному потребовать дельного совета. Обладатель об этом знал давно, сам читал тетради и собирался когда-нибудь устроить подобное чудо: общение с предками одной из своих жён. Да всё времени не хватало.
А тут, видимо, и в самом деле придётся. Хотя решил вначале использовать ещё один шанс, который откладывал до последнего. А именно: переговорить на тему пропавшего, а может, и взбунтовавшегося фантома с полусотниками. Последние дни они два раза встречались запасными телами и несколько раз общались через сигвигатор по каналу связи наставников. Причём что один вариант общения, что второй не составлял особых трудностей, ибо пятидесятники могли забрасывать своих фантомов не в пример дальше начинающему, далеко не полному двудесятнику.
– Хорошо, – согласился он с ведьмой, – попробую и твоих бабушек побеспокоить. Но я всё-таки ещё и с наставниками на эту тему поговорю.
После чего продолжил одним потоком сознания, которым сейчас поддерживал существование запасного тела, вести диспут с членами своей команды. А вторым сосредоточился на правильном управлении сигвигатором и вскоре общался уже с полусотником Петром, который себе какими-то правдами и неправдами присвоил когда-то фамилию Апостол.
Тот радушно поздоровался, и первый заговорил о деле:
– Наши трофеи мы наконец-то смогли адекватно оценить по прейскурантам чёрного рынка. И на удивление внушительная сумма получается. Даже для нас с Леоном не зазорно за такой добычей ходить. Мы всё поделили на три равные кучки, так что приходи немедленно и выбирай для себя любую.
Речь шла о тех редчайших произведениях искусства, которые три обладателя совместно экспроприировали из тайника умершего Туза Пик и пребывающего сейчас в тюремном госпитале Большого Бонзы. Из того самого тайника, где удалось с помощью Зариши чуточку раньше совместного вторжения триумвирата уволочь тяжеленный, под тридцать килограммов, Кулон-регвигатор. Забрать, а потом и «потерять» вместе со строптивым, хоть и не имеющим пока разума фантомом.
Огромная фура с трофеями находилась сравнительно недалеко, как раз в досягаемости сил Ивана Загралова, поэтому он порадовался, что есть повод для встречи:
– Хорошо, я тут как раз рядышком, сейчас заскочу!
Не стоило, пусть и перед наставниками, раскрывать свои истинные возможности раньше времени. Пусть лучше думают, что он всего лишь полный десятник , умеет создавать только одно запасное тело и забрасывать его вместе с фантомами лишь на дистанцию одного, максимум двух километров.
И через десяток минут, оторвав от дел фантомы Фрола и Остапа Батянинова, обладатель оказался точной копией своего естества, среди престарелых телами, но весьма бодрых духом коллег. Те восседали в удобных креслах и скорее делали вид, что подкармливают свои запасные оболочки, чем на самом деле утоляли голод. Полусотник Леон гостеприимным взмахом ладони пригласил за стол:
– Угощайся! Хотя что-то ты не слишком торопишься за своей долей добычи…
– А куда она от меня денется? Не сбежит ведь?
– Ну и попутно выбирай свою кучку. Или твои эксперты хотят вначале осмотреть и прицениться? Если что, вот списки всего…
– Да ладно, буду я ещё мелочиться, – отмахнулся Иван, присаживаясь за стол и указывая своим фантомам на выбранную наугад кучу: – Забирайте это и сразу на осмотр в мастерскую.
Что он со своей долей станет делать, полусотники не интересовались. «Хоть обратно в музей или коллекционерам отдавай, откуда эти раритеты украли!» – заявили они после переноса предметов искусства, денег и драгоценностей. Однако в данный момент понимали: раз их молодой коллега вышел сам на связь, значит, в чём-то ином нуждается или у него есть важные новости. На что и намекнул Пётр Апостол:
– Ты к нам чаю попить рвался или?..
– То самое философское «или», – улыбнулся Иван. – Касается нас всех троих. Расследование на «Лужке» может двинуться в нежелательную для нас сторону. Один из главных криминалистов Москвы довольно серьёзно подозревает вас двоих и меня с господином Хочем в связях с «чистильщиками». А то и нас могут принять за привидения. Потому что никак не удостоверятся, были вы в тот кровавый день у здания «Южное» на «Лужке» или нет. А если были, то как исчезли оттуда?
Два опытных пятидесятника переглянулись между собой со снисходительными улыбками:
– Не переживай, всё уладим.
– Мы тоже это дело держим на контроле. Действуем подспудными методами.
– Почему подспудными? – удивился Загралов. – Не лучше ли открытым текстом запретить следователям «копать» в неудобном для нас направлении?
– Увы! Они люди подневольные, – стал пояснять Пётр. – У них тоже есть вышестоящее начальство.
– Ну, так надавим на то самое начальство.
– И над ними есть… тот же президент, к примеру.
– Неужели на него надавить нельзя? – ухмылялся Иван. – С нашими-то возможностями? А то и взаимовыгодное сотрудничество заключить?
– Можно. Легко… – степенно закивал старец. – Но ты всё время забываешь о самом главном для нас предупреждении: – Нельзя стремиться к власти. А между взаимовыгодным сотрудничеством с человеком и властью над ним весьма тонкая и зыбкая граница. Попал президент в зависимость от меня, вот я уже над ним и властвую. А сколько у него самого подчинённых? Пусть только тех, кто осознанно признаёт его власть над собой? Правильно: миллионы. Вот и окажется, что я неожиданно просыпаюсь без сигвигатора! Мало того, и ты останешься без артефакта. Да, да! Поверь мне, останешься! А оно нам надо? Уж никак! Даже мне, пожившему много и уставшему от роскоши, сибаритства и вседозволенности – хочется пожить в полном спокойствии лет… сорок… а то и сотню. Поэтому чем выше восседает чиновник, тем меньше на него следует воздействовать. Гораздо проще его убить. Как говорится: нет человека, нет проблем.
Прозвучало настолько цинично, что молодой коллега скривился. Чем вызвал у старших довольные смешки:
– Не бойся, до таких крайностей мы дела не запускаем.
– И радует, что ты вполне правильно к этому относишься. А значит, тебе не грозит стать хасампи.
Новое слово, да ещё в таком контексте, незамедлительно заинтересовало гостя.
– И что такое хасампи?
– Это определение негативных личностей, которое имеется во второй части инструкции к сигвигатору, – стал в охотку рассказывать Леон. – И даже указывается, что данное слово является разговорным сокращением более сложной аббревиатуры, состоящей из букв ХСМПИВПД.
– Экие страхи, не на ночь будь услышаны! – замотал головой Иван. – Неужели и подробная расшифровка даётся?
– Конечно! Иначе даже я, криптоаналитик и дешифровщик по образованию, не догадался бы. Обозначает сия аббревиатура следующее: ханжа, совершающий преступления и возмущающийся преступлениями других. И там же открытым текстом говорится, что хасампи должны уничтожаться всегда и везде в первую очередь. Потому что от них наибольшее зло творится.
Услышав такое, гость с минуту сидел без движения и только потом шумно вздохнул, поняв, что с ним не шутят и не разыгрывают.
– И часто вы таких… хасампи уничтожаете?
– Редко. Только если окончательно идиоты зарвались и крайне мешают нашему спокойному существованию.
– Понятно… Хотя… возникают и другие вопросы… – Видя, что старики не возражают, а ждут, Загралов спросил о самом интересном: – Вам не кажется странным, уважаемые, что текст сигвигатора расшифровывается на вполне современный, но именно русский язык?
– Кажется, – легко согласился Пётр. – Но воспринимаем это как данность и не заморачиваемся. Именно поэтому все обладатели либо русские, либо люди, отлично знающие этот язык. Сколько раз иномирские устройства попадали в руки французов, немцев и англичан, всё равно в итоге возвращались к русскоговорящим. Ха! Даже Леону артефакт достался при таком курьёзном случае…
– Так вы не французский канадец?..
На вопрос поражённого новичка коллега из-за океана только скорбно покивал:
– Где меня только не носило, и где я только не жил… Но родился и молодые годы провёл здесь, в России. И тут получил полное и наивысшее образование по науке криптоанализа. Это меня и сделало тем, кто я есть сейчас. Потому что однажды некий чех принёс мне переписанный им, но совершенно непонятный текст для расшифровки. Он повёлся на то, что я слыл лучшим среди криптоаналитиков. Я его расшифровал, понял, какой информацией владею, и, конечно же, приложил все усилия, ум, изобретательность для завоевания сигвигатора.
Он замолк, и опять нависла почти полная тишина, нарушаемая лишь фантомами, прибывшими за очередной порцией трофейного груза. Загралов, хоть и сомневался, что получит ответ, всё-таки поинтересовался:
– А что случилось с тем чехом?
– Да ничего особенно, – дёрнул Леон небрежно плечом. – Я его убил.
Прошла ещё минута, прежде чем Пётр Апостол заявил несколько шокированному молодому коллеге:
– А ты разве не так поступил с Тузом Пик?
– Ну, так… э-э!.. Он ещё та гнида был!
– Вот именно. А тот чех вообще редкостным хасампи оказался. Его уничтожение можно смело считать подвигом.
В таком разрезе давнее убийство смотрелось совсем иначе. Так что Загралов лишь философски кивнул на такое объяснение, вспомнив, сколько преступников он со своими фантомами уже отправил в чертоги невозвратной смерти.
Пора было уходить, Фрол и Батя-2 взгромоздили на себя последние внушительные вязанки груза. Поднявшись, Иван сделал вид, что только вспомнил о небольшой мелочи:
– Ах да, наставники! Есть у меня один маленький технический вопрос, касающийся перемещений фантома. Просвети́те?
– Это наша обязанность! – пафосно изрёк Леон, тем самым давая разрешение. Но с подозрением прищурившийся Пётр язвительно добавил:
– Если этого нет в инструкции, то просвети́м.
– Вроде как нет… У меня один женский фантом где-то там  потерялся. И никак не отзывается… и не возвращается… К чему бы это и как её обратно выдернуть?
Теперь уже полусотники переглядывались с немалым удивлением, если не недоверием. Потом стали выспрашивать подробности, но в итоге ничего дельного припомнить не смогли:
– Ни разу о подобном даже не слышали.
– В голове не укладывается, как такое может случиться…
– Возможно, ты этот фантом просто на подсознательном уровне создавать не хочешь?
– Или его скорей всего уничтожило нечто, а ты его не создал заново? К примеру, такое может случиться при гибели фантома, пытающегося прорваться в «слепую зону», и не удивлюсь, если твоя посланница погибла во время твоих попыток раньше нас попасть в тайник Тузика Безголового. – После такого вывода Пётр поощрительно улыбнулся: – Не смущайся! Мы бы удивились, если бы ты не пробовал. Но в любом случае весьма странно. Ведь как только фантом погибает, ты тут же создаёшь нового, и никаких проблем. Лишь бы силёнки имелись…
Понятно, что в наличии силы у своего опекаемого наставники не сомневались, раз он сидит перед ними запасным телом, а его фантомы работают вместо коней-тяжеловозов.
А Ивану, так ничего конкретно не узнавшему, пришлось развести руками и со вздохом добавить:
– Ладно, буду экспериментировать, может, чего и нащупаю там . Спасибо за угощение, и всего наилучшего! До новой встречи!
Распрощались тепло. Ощущение, что стариканы вполне адекватные, правильные и честные персоны, крепло в сознании. И с такими людьми можно не только общаться, но и плотно, всесторонне сотрудничать. А в данное, нелёгкое время становления подобные союзники – это невероятная удача и благо.

Глава 3. Текучка

Запасное тело, после визита к пятидесятникам, Загралов отправил в помощь Романову-2. Химик-микробиолог не укладывался в установленный график работ в лаборатории, а вот помощников для него пока подобрать так и не сумели. Вернее, талантливые и умные учёные имелись, но они видели лишь официального Романова, который носился по всему комплексу Хоча словно угорелый, организовывая научную работу и начало производства на местах. А увидеть его близнеца пока никому не позволялось.
Срочно требовался помощник. Вот одно из двух запасных тел обладателя и выполняло простенькую работу лаборанта-помощника. Тогда как Михаил Романов, как и его фантом, за последние три дня раз десять нетерпеливо восклицал подобным образом:
– Ну почему бездействуем, молодой человек?! Из-за моего одиночества в лаборатории планы научных разработок находятся под угрозой срыва. А это многократно важней, чем ежедневная возня нашей команды с уголовниками.
– Увы, дядь Миша, – разводил Загралов руками. – По вполне объективным причинам спешка сейчас не приветствуется…
– Сюда! Сюда ставь эти пробирки! – командовал учёный. – Проверь температурный режим вон в той цепочке реагентов… – и продолжая по прежней теме: – Конечно, что с этой ведьмой Заришей ты влип в неприятности по самые уши! Но мне-то какая разница? Ничего, ничего не успеваю! И тот же ушлый старикашка Хоч, которому ты делал поблажки, создавая эту строптивую любовницу из его сопливой юности, на меня орёт как оглашенный по пять раз на дню. Требует результатов и удивляется, почему их нет. Так что отбрасывай все сомнения в сторону и создавай мне Катеньку! Она уже ко всему созрела.
Речь шла о его давней знакомой, женщине со многими учёными званиями, Екатерине Петровне Сабуровой, которая внешне выглядела не так зрелой, как перезрелой. Причём не ягодкой – а натуральной бомбой. Плотно сбитая, рослая, упитанная, розовощёкая, с командным голосом дивизионного генерала, она издалека вызывала к себе опасливое уважение и подавляла любое желание оппонента с ней поспорить. И только Романов с ней дискуссировал, радостно при этом улыбаясь и еле сдерживаясь от желания облапить свою обильную плотью любовницу прямо на людях. Имелся в виду официальный Романов, который носился по всему комплексу и к которому на ходу пристраивалась госпожа Сабурова. Она приезжала на объект уже три раза и даже дала согласие на работу у господина Хоча. Однако с прежнего места ей оказалось не так легко вырваться, даже несмотря на своё упорство, красноречие и другие несомненные качества пробивного человека. Катерину Петровну слишком ценили за несомненные научные таланты, поэтому нынешние работодатели не побоялись вступить с ней в войну за право дальнейшей эксплуатации.
Конечно, в любом случае она через неделю-две вырвется официально, но пока Сабурова согласилась помогать своему старому другу во внеурочное время, так сказать, на общественных началах. Ну и во всём остальном, несмотря на свой громогласный характер, она однозначно команде подходила. Деятеля высокого научного ранга и особу с такими яркими талантами следовало срочно привлекать к работе. Если не её основное тело, то хотя бы копию в виде фантома.
Иван невольно удивлялся разнообразию человеческих вкусов. Когда ему дядя Миша Романов первый раз рассказывал о своей Катюше, подсознание выработало образ деловой, но весьма стройной телом особи. Тогда как при первой встрече обладатель непроизвольно уронил челюсть на подбородок: дама его сильно эпатировала своими знаменательными формами, трубным голосом и совсем не медовым характером. Но самое главное, что она после длинного и продолжительного разговора с дедом Игнатом заставила поверить в себя как гения науки и как предельно честного человека, которому можно доверять главную тайну собранной обладателем группы. А раз главный инициатор всего мероприятия, изобретатель жидкого депилятора, главный целитель и врачеватель поверил в мадам Сабурову, то следовало создавать нового фантома. И никакие предпочтения обладателя худеньких и стройных женщин не котировались.
Но! Имелась вторая кандидатура на создание женского фантома, под четырнадцатым номером. И она уже вторые сутки ходила по комплексу, постепенно вникая во все детали местной жизни. Причём не одна ходила, а в сопровождении кандидата на фантом под пятнадцатым номером. Иначе говоря, из Сибири прибыли родители Загралова, которых он срочно вызвал в Москву.
Татьяна Яковлевна и Фёдор Павлович в первые часы ничего не могли понять, хотя получасовую лекцию сын им прочёл. А потом и невестка устроила им часовую экскурсию по зданию бывшей кафедры университета, по корпусам со строящимися линиями производства и по лабораториям научно-исследовательского полигона. Попутно Ольга Фаншель ещё похвасталась под большим секретом, что фактически всё вокруг принадлежит её супругу. Когда они всё это увидали и осознали, то встревожились больше прежнего, ибо по извечной родительской доброте решили, что сын влез в нечто грандиозное, рискованное и честному человеку не присущее. Это они ещё не знали о кровавой бойне на «Лужке»! И о том, что их сын оказался чуть ли не в центре той бойни!
Зато сильно успокоило старших Заграловых присутствие на территории Игната Ипатьевича как официального владельца; Елены Се стри как его секретарши; и Михаила Станиславовича аки научного руководителя. Старые и верные друзья, прожившие много лет бок о бок в сибирском посёлке Аргуны, просто по умолчанию не могли ввязаться в плохое или сомнительное дело. А проведённые на бегу собеседования с уважаемыми приятелями (иначе с вечно занятыми Хочем и Романовым поговорить не удавалось) окончательно успокоили родителей Ивана. Да и юная ведьма, занимающая невероятно интересное место обок целителя, внесла свою лепту в создание определённого статуса вокруг творящегося здесь ажиотажа.
И Заграловы уже более благосклонно, с пониманием воспринимали некоторые странности быта, труда и отдыха, которые интенсивно и рьяно вводились по всему комплексу. Попутно им подбрасывали некоторые загадки, предупреждая, что об этом ни с кем, кроме избранных, и словом обмолвиться нельзя.
Проверяли, так сказать, и начинали готовить к самому главному.
Обстановка для проверок была воистину боевая. Потому что прибывших из далёкой провинции сватов (хотя те родились и выросли в Москве), с первого часа личного знакомства с ними, взял в оборот Карл Гансович Фаншель. Он же – строгий, всезнающий, настойчивый и хитрющий тесть Ивана Загралова. Он же – довольно крупный и удачливый бизнесмен, умудряющийся работать честно и праведно. Он же – отставной боевой генерал, имеющий нескольких друзей подобного характера и толка в силовых структурах России. Он же – начальник по режиму «Империи Хоча», как с чьей-то лёгкой руки уже второй раз подряд за несколько дней переименовали комплекс по производству всемирно востребованной панацеи.
Так вот Карл Гансович в беседах и даже при кратких разговорах со сватами применял весь диапазон своих умений, знаний и возможностей. То пытается войти в доверие, чуть ли не обнимая по-родственному Фёдора Павловича, то вдруг неожиданно поинтересуется историей семьи. А то и каверзным вопросом огорошит:
– Почему служить срочную службу не стал?
То Татьяну Яковлевну засыплет комплиментами, подарит красивую розу, а потом выспрашивает:
– Чем Иван аргументировал причину такого срочного вашего приезда в Москву? – или мимоходом поинтересуется: – Чем Иван занимался, пока у вас в Аргуннах гостил?
Ну а тех выручала въевшаяся давно в их кровь степенность, замешенная на спокойствии и уверенности в завтрашнем дне. Поэтому они никогда не частили словами, всегда успевали подумать перед ответом, и ушлому начальнику по режиму так ничего выведать не удалось. Все ответы на свои вопросы, как и информацию о своём зяте, он уже и так имел у себя в голове.
Оставалось чисто по-свойски, по-семейному поделиться самым неприятным моментом здешнего бытия, вызвать сочувствие сватов и добиться от них моральной поддержки. Что в определённый момент Карл Гансович не постеснялся сделать:
– А как вам это безобразие? – он с возмущением указал на высоченный забор из стальных прутьев, возведение которого уже к тому моменту завершалось. – К чему такие строгости? Это же на тюрьму строгого режима похоже! Не правда ли?
– Ну… может, это для повышения безопасности? – предположила Татьяна.
– Абсурд! Весь периметр уже оборудован сигнализацией и камерами слежения, – перечислял Карл. – Мы практически всех сторожей сменили, а взамен набрали втрое больше и раз в десять более надёжных людей, у которых за плечами настоящий боевой опыт. Так зачем, спрашивается, ещё и двор огораживать вокруг жилого здания? Да ещё и со строгой системой турникетов, которая внутрь может пропустить лишь жильцов этого дома?
Фёдор Павлович в недоумении подвигал бровями и наивно поинтересовался:
– А что в этом плохого?
– Как?! – изумился Фаншель. – Вы же оба захотите к сыну в дом войти?
– Зачем? Вон же есть гостевой флигель, можно и там встретиться…
– Ну что за наивность! – тесть Ивана переключился на сватью. – Вот будут у них внуки, а тебе захочется просто к ним войти да поиграться, побаловать малышей. А тебя система внутрь не пропускает. Разве не обидно?
Та вначале покачала головой, словно оценивая услышанное со всех сторон, и только потом рассудительно ответила:
– Ну раз так надо, раз так положено, то нам ли с этим спорить? Тем более что ты сам – боевой генерал и лучше всех понимаешь такие понятия, как дисциплина, порядок и послушание воле командира.
– Но здесь не война! И не дисбат! – попытался Карл Гансович ещё раз достучаться до сознания сватов и добиться поддержки с их стороны. – Здесь простое, гражданское, фармакологическое предприятие! Кстати, самое ценное здесь – лаборатории, и они ничем дополнительным не огораживаются. А зачем дополнительно огораживать свой дом? Просто жилую зону? Когда вся твоя территория и так огорожена и находится под неусыпным, круглосуточным надзором?
Заграловы переглянулись и высказались весьма созвучно:
– Всё правильно, личная безопасность – гораздо выше любых лабораторных секретов. Тем более что вопрос касается наших с тобой детей.
– А уж когда внуки пойдут, тогда их вообще лучше дальше этой решётки не выпускать. Могут ведь забрести в лабораторию, и…
Во время повисшей многозначительной паузы в облике бравого, пусть и отставного генерала промелькнуло отчаяние и безысходность. Себя в руки он взял сразу же, но скрывать некоторые опасения не стал, признался всё-таки:
– Да я, в сущности, не против таких строгостей, но вот супруга это ни за что не поймёт. Вы себе представить не можете, насколько она осерчала, когда я только заикнулся о подобной системе запретов на объекте.
Наверное, родители Ивана представить себе подобное так и не смогли, но закивали с сочувствием. Они уже успели оценить своенравность невестки, её невероятную уверенность в каждом жесте и слове и догадывались, что сватья, знаменитая актриса Лариса Андреевна Фаншель, – тот ещё семейный деспот. А как иначе подумаешь, коль такой строгий, суровый и решительный начальник по режиму откровенно опасается крупных семейных неприятностей?
Но поддержать свата не отказались. Как советами, так и личным участием.
– Гансович, – доверительно обратился к нему Фёдор Павлович. – А ты всё вали на старика Хоча. Он и не такие строгости может ввести. И это его право.
– Да и мы с Ларисой переговорим, – пообещала Татьяна Яковлевна. – Успокоим её, пообщаемся, да и застолье на ужин Олечка сулила устроить. К тому же всё-таки мы все вместе побываем внутри здания на экскурсии и определённое представление о будущей жизни наших детей получим. Не думаю, что они станут спать там на циновках и есть с ладоней.
– Да это понятно! – фыркнул Карл. – Всё-таки в первый день я туда успел прорваться и глянул одним глазком, какую там шикарную мебель устанавливали…
Вечером и в самом деле, после приезда тёщи, Иван организовал родителям экскурсию по их с Ольгой апартаментам. К тому моменту обе Елены Дмитриевны, что Сестри, что Шулемина, уже перебрались с вещами в свои отдельные квартирки, так что гостевые комнаты были попросту названы детскими, а наличие гигантской по площади кровати в главной спальне Ольга с весёлым смехом объяснила своим капризом:
– Увидела в каталоге, что такой «аэродром» существует, и не поверила. А когда привезли, то уже поздно было отказываться. Правда, потрясная вещь?
Её мать строго поджала губы, но кивнула с согласием. И тут же спросила:
– Сколько она стоила? – потом обвела ладошкой вокруг себя. – И вся остальная мебель?
– Ой, ма! Жуть как дорого! – доверительно затараторила хитрая дочь. – Игнат Ипатьевич как узнал о сумме расходов, так чуть кричать не начал. Пригрозил, что нам с Ванюшей придётся месяц бесплатно на него работать, чтобы перерасход покрыть из своего кармана.
– Сколько же вы получать будете? – уставилась на неё мать. – А точнее, Иван?
Та назвала сумму, а когда у всех четырёх экскурсантов вытянулись лица, стала подробно объяснять:
– Всё правильно, сейчас именно столько выплачивают работникам такого менеджерского спектра. К тому же владелец не хочет, чтобы администратор воровал, брал взятки и получал откаты в попытках прокормить и одеть свою избалованную и капризную супругу. Потому что в ином случае украдёт в два раза больше. Войдёт во вкус, станет неисправимым клептоманом. Не лучше ли сразу озадачить высокой зарплатой, требуя взамен только полной самоотдачи в работе и несомненной лояльности? Правильно, лучше! И мы все думаем точно так же.
После показа шикарной кухни, напичканной самой разнообразной техникой и приспособлениями, призванными помогать кулинарам и хозяйке, Лариса Андреевна несколько успокоилась. Но в коридоре, когда их повели обратно, попыталась возмутиться:
– А остальные квартиры? Мне хочется и на них посмотреть! Ну и на третий этаж заглянуть!
– Ма! Ты же не требуешь у соседей, чтобы они оставляли двери для тебя всегда открытыми? – язвительно поинтересовалась Ольга. – Так и здесь, мы не имеем права вторгаться в чужую собственность…
– А те, что ещё не заселены?
– …Так это собственность господина Хоча. Туда даже нам заглядывать запрещено, не то что иным посторонним.
– Доча! Но мы же не посторонние! – мастерски возмущалась знаменитая актриса.
– Вот потому вам в виде исключения и только единственный раз разрешили показать именно нашу квартиру… – словно спохватившись, она посмотрела на наручные часики. – Ого! Уже почти девять!.. Всё, дорогие мои, отправляемся в гостевой флигель, на ужин. Иван, наверное, нас там уже заждался.
Тогда как Иван ещё только раздумывал, с какого важного дела снять одно из запасных тел и отправить на ужин. Работы не уменьшалось, а, наоборот, становилось всё больше и больше. Всё-таки сразу три кандидата уже находились рядом с ним, входили в курс дела и подготавливались для введения их в самые главные тайны.
Загралов не спешил с созданием фантомов по причине пропажи Зариши Авиловой, легендарной ведьмы из сороковых годов прошлого столетия. Пока не выяснятся причины её неожиданной смерти или пропажи, не хотелось наращивать количество команды фантомов. Ибо могло и так случиться, что проблема образовалась именно от чрезмерного количества созданий. А как соотносится начальная сила обладателя сигвигатора с имеющимися в наличии фантомами? Вот это и не было понятно.
Подсказанная другой ведьмой идея требовала немедленной реализации. Как раз после семейного ужина намечалось действо, которое можно было смело назвать вызовом давно усопших предков. Причём предков не простых и не кого попало, а тоже потомственных ведьм, последним звеном в цепочке которых являлась молодая сибирская ведьма Елена Се стри.
Предстоящая ночь обещала быть гораздо интереснее обычного ужина, пусть даже впервые проводящегося в таком семейном кругу.

Глава 4. Призыв

Представители обеих семей долго засиживаться за столом не стали. У Ларисы Андреевны на следующее утро намечались важные съёмки, поэтому она при всём желании посидеть до утра обязана была выспаться. Вот Карл Гансович, проверив напоследок посты и бдительность охраны на вверенном ему объекте, повёз её в Москву.
Тогда как старшие Заграловы, уставшие от массы впечатлений за целый день и до сих пор сбитые пятичасовой разницей во времени после перелёта, отправились спать в одну из приготовленных на втором этаже флигеля комнат. Да и в остальном вся «Империя Хоча» оставалась на ночь пустынной и сонной, хотя фонари между зданиями и на аллеях горели ярким светом всю ночь. Охране без крайней нужды запрещалось покидать посты по периметру и заходить на внутреннюю территорию.
Тем удобнее и вольготнее чувствовали себя оставшиеся вокруг обладателя люди. Евгений Кравитц буквально слюной исходил в предвкушении ожидаемого действа, уже в который раз нервно восклицая:
– До тех пор не поверю, пока собственными глазами не увижу!
Видимо, существующий второй экземпляр его самого, а также созданные фантомы уже умерших людей ещё ни в чём не убедили матёрого журналиста-материалиста. В непосредственное общение с давно умершими людьми, вызванными с «того света», он до сих пор не верил.
Также в подготовленном для действа зале присутствовала Елена Шулемина. Почти все были против нахождения молодой актрисы в подготовленном зале из-за её беременности.
– Мало ли что случится, – приводился главный довод. – Вдруг ты испугаешься, упадёшь в обморок, а то и вообще останешься без плода.
На её защиту встал Игнат Ипатьевич, заявивший, что срок беременности слишком мал, чтобы от какого-то испуга случился выкидыш. То же самое утверждала и ведьма Сестри:
– Здоровье у Леночки нормальное, ничего не случится. К тому же никакой прерывистости жизненной линии в будущем ребёнка мною не наблюдается.
И кому, как не ей, умеющей предвидеть смерть человека за трое суток, утверждать подобное? Напоследок она растолковала тонкости сложных взаимоотношений с духами своих предков, позволяющие присутствовать именно данной беременной женщине:
– Духи видят многое и наверняка рассмотрят канал силы, по которому к ребёнку поступает энергия от отца. А уж рассмотреть, что Иван является Высшим Владетелем символа-печати Ялято, мои прабабушки и бабушка тем более сумеют.
Кстати, сама Шулемина вообще не понимала, с какой это стати она должна пугаться. Так и заявляла:
– А я уже давно ничего не боюсь!
После такого смелого заявления уже с сомнением вздохнули все без исключения. Но проверять, восклицая громко «Смотри! Мышь у тебя под ногами!», никто не стал. Снисходительная публика подобралась.
Ещё одним свидетелем предстоящего призыва, невзирая на свою страшную усталость последних дней, приготовился стать Романов. Причём Михаил Станиславович и в самом деле приготовился как истинный учёный: установил вокруг своего кресла и на столике перед собой многочисленную фиксирующую аппаратуру и добрый десяток измерительных устройств. При этом он и слушать не хотел скептических предупреждений самой организаторши призыва о том, что вряд ли получится зафиксировать прибывших из «дальних пределов», а вот сами устройства могут основательно пострадать. Разве что поинтересовался:
– Да что с ними случится?
– Мы весь дом на то время обесточим, – напомнила Сестри, – ибо сиё действо не терпит электричества.
– Ерунда! У меня всё на автономном питании, напряжение минимальное, не более девяти вольт. А если что и пострадает, то наука требует жертв! – после этого восклицания он посмотрел на своего старого друга с ехидцей: – Не правда ли, Игнат Ипатьевич?
– Совершенно верно, коллега, – солидно отозвался тот. – Мне самому страшно интересно, что тебе удастся зафиксировать неоткалиброванной аппаратурой. Ведь сам светишься порой сродни Ленкиным прабабкам… Ха-ха! Но если что сгорит или оплавится, то возместишь ущерб из своего кармана, ведь сейчас время не рабочее, а значит, действуешь ты в своё удовольствие… Хе-хе!
Четвёртым человеком, в своей истинной ипостаси, присутствовал сам обладатель. Причём сигвигатор он держал при себе. И специально ради такого случая с утра не разряжал его в резервуары своей энергии, а на всякий случай оставил в целости. Мало ли… пусть и мелочь, но не стоит хранить все яйца в одном лукошке.
Также присутствовало три фантома в телесном виде. Помимо уже упомянутого господина Хоча, стратегическое и, естественно, привилегированное положение рядом с мужем заняла Ольга Фаншель. Наверняка она не пропустила бы нынешнее событие даже под угрозой своей второй собственной смерти.
Завершала этот список копия организатора призыва, Елена Сестри-2. Она, так сказать, сама себе во всём и помогала. И это добавляло в ритуал интриги: как воспримут предки рода Сестри тот факт, что внучка вдруг сумела перевоплотиться в нечто аморфное? В нечто меняющее свою сущность в диапазоне, живое тело – бестелесный дух?
В итоге получалось, что две тридцатилетние ведьмы, смотрящиеся девушками не старше восемнадцати, последние три часа только тем и занимались, что готовили помещение к сложной колдовской церемонии. Расставляли в строгой последовательности свечи. Выкладывали горкой на специальные треножники травяные смеси. Рисовали невидимые простому глазу знаки, используя для этого вытяжки и экстракты весьма странных и, казалось бы, несовместимых между собой веществ. Например, одна белесая кашица получилась после сложной варки обычного молока, стеблей одуванчика и кедровой смолы-живицы. Причём кашица невероятно липла, смыть её было весьма сложно, и наступать на неё сразу было крайне нежелательно. Правда, через пять суток остатки средства теряли свою липкость, осыпаясь безобидным порошком, но именно такое длительное время после призыва не рекомендовалось в данное помещение даже заглядывать посторонним, не подготовленным специально людям.
– Все пять суток здесь будет витать ядовитый дурман, – поясняла ведьма причину такого длительного карантина. – От которого человек не только может в обморок свалиться, но и умереть. Так что учитывайте…
И это была одна из сложностей древнего, жутко таинственного и крайне витиеватого ритуала. А после ещё нескольких пояснений улетучились последние поводы для удивления весьма короткими для ведьм сроками существования. Особенно в древности бедолаг уничтожали быстро и беспощадно: не успеет и ритуал провести, как соседи сбежались и сходку устроили. Потому что в тот момент просто чудесные запахи, если не сказать умопомрачительные, расходятся во все стороны. И заглушить их ничем нельзя, и перебить иными, более резкими или неприятными очень сложно. Да и пение слишком красиво и громко звучит для простого человека. Вот уроды в толпе и отыскивались, начиная выкрикивать разные непристойности и призывая тащить ведьму на костёр. И мало кто успевал или набирался смелости остановить смутьянов верным, вовремя сказанным словом.
А потом вроде и сожгли ведьму, а все, кто к ней в дом войдёт, умирает. Или хворь какую страшную до конца своей укоротившейся жизни получает. По этой причине дом обязательно под огонь пускали. Вот так изводили людей с редкими, можно сказать, невероятно уникальными способностями. Столетиями изводили! А чего их трогать-то было? За что? Лечили, советы дельные по продолжению рода давали, помогали любые деревья взрастить, чуточку ближайшее будущее порой видели, много знали да помощь получали от своих предков в виде подсказок, советов, рекомендаций.
– Так нет же, всех уничтожили!.. – именно с такими возмущёнными ворчаньями сибирская ведьма заканчивала приготовления. При этом разговор её с самой собой выглядел пугающим, мистическим, вызывающим озноб по спине. – Мать утверждала, что нас почти не осталось по всему миру… Ну да, связь с остальными родами давно утеряна… Вот и после Зариши Авиловой никого не осталось… А в Канаде?.. Те же индейцы?.. Да нет, там совсем иное и вряд ли созвучное с нашими проарийскими корнями…
Зрители сидели молча, потому что их специально предупредили о тишине. Даже в преддверии ритуала никто из посторонних не имел права подавать голос. Потому что уже тогда проводилась как бы предварительная настройка, основанная на родовой памяти. Или, иначе говоря, давалась некая привязка для умерших членов семьи.
Но вот и она закончилась. Обе Сестри стали быстро зажигать расставленные свечи, подготовленные горки трав, а напоследок погасили работавшие до того фонари. Плотные шторы на окнах, вентиляционные трубы на крыше и несущий снаружи здания вахту Кракен-2 гарантировали полное таинство начавшегося действа. Никто ничего не мог подсмотреть или подслушать, а разносящиеся далеко по округе воздушные массы никак не могли быть идентифицированы к одному месту, к раскинувшемуся в лесу комплексу, который получил пока ещё неофициальное название «Империя Хоча».
Минут через пять, когда дурманящий ароматный запах распространился по всему объёму зала, а потом и проник во все щели, обе ведьмы стали петь в два голоса очень громко и завораживающе. Причём слов было мало, да и не все улавливались сознанием. Скорей пение напоминало насыщенный низкими, даже чуточку хищными обертонами зов. Так, наверное, древние охотники воспевали рассвет. А может, матери звали ушедших далеко в горы детей. Или вполне возможно, что таким зовом-прощанием древние славяне провожали в последний путь усопших из своего рода. Подобное пение могло быть одновременно и приветствием, и прощанием, и угрозой, и предупреждением. А могло, в самом деле, изрядно перепугать не то что женщину, но и мужчину.
Поэтому поборовший первую растерянность обладатель уже чётко сосредоточился вторым потоком сознания на резервуаре своей силы и попутно присмотрелся к беременной Шулеминой. Та сидела вполне спокойно, а вот идущий к ребёнку ручеёк поддержки вдруг резко утолстился, а потом и создал вокруг тела матери нечто в виде светящегося кокона. То есть уже само пение и окружающая обстановка были восприняты Кольцами как потенциальная угроза ещё совершенно крошечному сгустку будущей человеческой жизни. Но что характерно, после создания кокона и будущая мамаша как-то расслабилась, расправила плечи и даже безмятежно улыбнулась. То есть защиты воздействовали не столько на само дитё, как на его носительницу, ограждая от возможного стресса.
«Тоже надо будет запомнить и взять на заметку, – размышлял Загралов. – А то получаются разночтения: ведьма говорит одно, а Цепь реагирует совершенно иначе. Значит, некая опасность всё-таки существует…»
Но отправлять сейчас младшую жену спать было и поздно и неуместно. Сожаления о своей мягкотелости и слабости характера несколько запоздали. И пришлось сосредоточиться на иных фантомах. Но ко всем трём взрослым особям никакого излишнего притока или оттока не наблюдалось.
А там и сам призыв состоялся. Без внешних эффектов и уже тем более несуразных звуков в самом финале звучащей песни стали возникать на высоте примерного человеческого роста размытые, просвечивающиеся фигуры обнажённых женщин. О красоте или уродстве их тел задумываться не приходилось, потому что колеблющееся, подрагивающее изображение вызывало скорее мистический страх, а не любопытство. Возраст их тоже не замечался. Да и более ясно, более отчетливо проступали только лица.
Причём первой, и более цельной, можно сказать, что от бёдер и выше, сформировался дух бабушки Елены Сестри. А все более древние предки проявлялись всё меньшим и меньшим количеством тела. Доходя порой лишь до одного призрачного лица. Видно, ох как тяжело появляться из огромных далей запредельного мира.
Так вот, вначале появилась только бабушка. Если бы ритуал проводился малый, то на этом бы всё и закончилось, но ритуал призыва проводился «полный». То есть такой, во время которого к вызывающей персоне старались прийти чуть ли не все предки ведьмы по материнской линии. И делали его сразу две ведьмы, чего никогда не было в семейной истории. Правда, Елена предупреждала, что наибольший максимум появления – это четыре, в самых исключительных случаях, о которых упоминается в истории, – это пять личностей. И не всегда эти личности из разных поколений. Например, вместе с бабушкой может явиться её сестра или родная тётя, а то и двоюродная. Очень редко являлась прабабушка. Ну а уж мама прабабушки – и того реже.
Нынешний призыв, наверное, стал и навсегда останется рекордным. Уже появившаяся первой бабушка давно общалась с внучкой, а новые и новые привидения всё прибывали и прибывали. Молча зависали на заднем плане и только внимательно прислушивались к разговору да несколько близоруко присматривались. В конечном итоге их собралось в большой зале шестнадцать особей. Чему в первую очередь поразилась сама бабушка, несколько раз нервно оглядывающаяся по сторонам.
Чудо призыва состоялось!

Глава 5. Общение

Но главной нити разговора прибывшая первой призрачная личность старалась не обрывать и на выяснение обстоятельств своего появления здесь отвлекаться только в последнюю очередь. А начала она с довольно радостного, искреннего восклицания:
– Внученька! Дорогая! Как я рада тебя видеть! – казалось бы, какие эмоции могут быть у такого создания? А вот, однако же, имелись!.. Разве что голос звучал несколько странно, словно из внутренностей наглухо заваренной бочки.
– И я рада, бабушка! – ответила Сестри, и ей тут же вторила Сестри-2:
– Я так по тебе соскучилась.
К тому моменту родственница успела рассмотреть, что прямо перед ней сразу две одинаковые девушки:
– Ой!.. А что это?!. Как?.. – прозрачные руки в явной угрозе вскинулись в двух направлениях.
– Всё очень просто, – последовали пояснения спокойным голосом. – Я сейчас одна из младших жён Высшего Владетеля символа-печати Ялято. А он создал с меня вторую ипостась, которая может быть и телесной, и в виде невидимого духа. Мало того, будучи духом, я могу воздействовать из того  мира на этот , то есть я стала ещё и полноценным таюрти, духом-убийцей.
После чего бабка, хотя с виду она смотрелась статной, сорокалетней женщиной, с минуту разглядывала и собравшихся зрителей. Ну и понятное дело, что не спутала Ивана с его другом детства Кракеном. Безошибочно определила, кто есть кто, и не совсем вежливо ткнула пальцем:
– Этот, что ли? Как-то не верится… – после чего опять перевела пристальный взгляд на обеих внучек. – Ну а ты, которая настоящая?
То есть она, даже будучи духом, ничегошеньки толком в этом  мире не различала! И даже самого Владетеля, или кто там у них считался настолько Высшим, не отличала от простого человека. Правда, об этом предупреждалось ещё до призыва: вызванные предки плохо видят в этом мире и неважно слышат, хотя определённый вред нанести постороннему человеку могут. И немалый вред!
В данный момент Ивану следовало доказать усопшей родственнице младшей супруги, что сказанное имеет силу и реально выполнимо. Обладатель по внутренней связи вёл общение с ведьмой, поэтому сразу выполнил поданную просьбу: вначале развоплотил тело Сестри-2, превращая её в дух, а потом вновь создал. Вот тогда прибывшее привидение, а также трио появившихся за ней родственниц проняло по-настоящему. Правда, с волнением в голосе продолжила говорить только бабка:
– Неужели свершилось?! Неужели дождались?! – несколько несуразно запричитала она, уставившись на Ивана уже совершенно иным взглядом, чуть ли не ощущаемым своей горячностью и неуместным раболепием.
В плане просмотра прибывающих привидений со стороны Цепи, там  они просматривались ещё хуже, чем в реале. Лишь рваное прозрачное облачко, на каждое из которых Кольца не обращали никакого внимания, да и красными тревожными нитями на них не указывали. Видимо, за врагов не считали или вообще игнорировали, как не могущих ничем навредить обладателю.
Короткое время выждав, Сестри подтвердила:
– Да, он отныне здесь, с нами! – после чего стала с пользой использовать ценное, но, увы, быстро утекающее время. Предел великого  призыва имел свои ограничения в два, максимум три часа. А малый , так вообще исчислялся десятком минут. – Ты видишь меня, когда я становлюсь духом? Нет? А почему?
Вопросы большей частью были продуманы и согласованы заранее. Да и считалось, что прибывшие предки, хоть и могут порой заартачиться, просто обязаны отвечать на каждый из них. Вначале беседа шла именно в таком ключе:
– Я тебя только чувствую там . А видеть тебя никак не можем, потому что ты остаёшься во втором потоке реального мира, который, словно змея, плотно обворачивает первый. Туда могли проникать из нас только самые великие и только при жизни.
– Как же тогда называется тот мир, где вы обитаете после реальной смерти? И где он находится?
Бабушка первый раз оглянулась вокруг себя, узрела уже целых пять усопших родственниц, озадаченно скривила своё прозрачное лицо и пробормотала:
– Интересные ты со своим супругом вопросы задаёшь… – из чего можно было догадаться, что она и о канале внутренней связи знает или догадывается о его наличии. И лишь потом стала обстоятельно отвечать: – Место нашего пребывания называется Леталь, а находится оно, скорей всего, в некоем ином измерении, которое пронзает как реальный мир, так и его вторичные потоки. Выглядит он как бесконечный лабиринт, витиевато петляющий в океанах тумана, внутри сгустков горячего пара и среди светящихся порой разным цветом облаков.
– И как вам там? – запереживала внучка о судьбах родственниц и о своей собственной после смерти. – Интересно?
– О чём ты говоришь?! Здесь сумрачно, тоскливо и почти всё время невероятно скучно. Наша вечная жизнь – совсем не сахар и не райские кущи, хотя и она имеет свои пределы во времени…
– То есть?
– Ну как тебе сказать… Наверное, около тысячи лет мы тут существуем, не больше. Потом наше астральное тело ссыхается, становится совершенно незаметным, а затем и вовсе растворяется в энтропии мира Леталь. Насколько я сама поняла после общения с самыми древними, это связано с прекращением вызовов из реального мира. То есть наша информационная матрица не используется, а значит, подлежит уничтожению по ненадобности…
Пока слушатели осваивали эту нереальную, но страшную новость, висела напряжённая пауза, которую сама бабушка и прервала, решив продолжить повествование о своём житие-бытие:
– Передвигаемся мы больше по лабиринту спонтанно, подталкиваемые течением невидимой силы, а возможно, и простым сквозняком. Можем и сами менять направление, но это быстро утомляет. Умеем даже двигаться при желании напрямик, сквозь туман, пар и облака, но это жутко неприятно, больно и бессмысленно. Ведь здесь нет ни направлений, ни ориентиров, ни маяков, ни сторон света. Считается, что чем реже нас вызывают, тем дальше мы удаляемся от места собственной смерти. А вот после этого ритуала мы все останемся здесь, совершенно рядом. И даже сможем между собой пообщаться, пока нас не разнесёт в разные стороны во время короткого сонного забытья…
Она опять оглянулась по сторонам и даже сделала такие звуки, словно зацокала языком. Потому что насчитала уже девять родственниц кроме себя.
Несколько растерялась от такого обилия предков да от мрачности мира Леталь и сама Елена Сестри. По внутренней связи она обеспокоенно призналась Ивану:
«Мне страшно! Совершенно умирать не хочется! И эти лица… Я узнала кроме бабушки Лидии только двоих, остальные мне незнакомы. Да и вообще! Их столько быть не должно! Тем более имеются упоминания о том, что инициатора вызова порой прибывшие предки убивали. Не такой ли случай и сейчас наступает? Ведь они могут поссориться между собой, ополчиться на меня, а там и свою убийственную силу применить…»
«Ты меньше переживай, а лучше сразу спроси, в лоб!» – посоветовал Загралов. Вот его младшая по рангу жена и не стала долго раздумывать:
– По каким причинам предки убивали Вызывающую во время ритуала?
– Причина только одна, – последовал твёрдый ответ. – Казнённая дочь стала недостойна звания ведьмы и начала творить откровенное, страшное зло.
– Ага… Но после своей смерти казнённая оказывается среди вас?
– Нет, она сразу развоплощается.
Жёстко получалось! Но и правильно, если подумать. Тут же возникали вполне резонные подозрения: как предки могли судить о добропорядочности своего потомка, если они из мира Леталь никак не умеют наблюдать за реальным миром? Или что-то всё-таки могли?
Именно эти вопросы и были заданы. Привидение-дух ответила на них после некоторого раздумья и сомнений. А может, она советовалась со своими коллегами, потому что те как-то странно шевелили губами, словно беззвучно разговаривали:
– Мы плохо видим вашими глазами, и нам больно от яркого электрического света… Но мы зато отлично видим сгусток твоей истинной маары, который после твоей смерти окажется в Летале…
– А что такое маара? – вырвалось у Елены. Подобного слова она в семейных тетрадях не встречала.
– …Так древние проарийцы называли то, что сейчас больше и чаще называют душой. Она же чтилась и у славян, пока пришлые попы чужой религии не уничтожили саму память о многих и многих понятиях нашего народа. И если маара отягощена убийствами светлых и чистых людей, этот отпечаток на ней остаётся очень, очень долго… На тебе, внучка, тоже видны смерти… До удивления много смертей… Но все они очень, очень плохих, неправильных, чёрных сознанием людей. Так что ты в своём праве и даже обязана выполнять истинное, данное тебе Природой-матерью призвание: очищать мир от подобной погани.
Вот о праве «очищать» в семейных хрониках упоминалось. Но следовало и заготовленные вопросы задавать:
– Кто ещё обретается в мире Леталь, кроме ведьм?
– Никого нет.
– Неужели только одни наши родственницы? – не поверила Сестри. – И ни одного колдуна или шамана?
– Совсем не родственницы. Скорей ведьмы со всего реального мира. Причём все, независимо от того, знали они о своём предназначении или нет. Подавляющее большинство только после смерти узнают, что они ведьмы и что таковые у них числятся в предках. Жизнь сложна и непредсказуема… особенно в последние столетия… А по поводу колдунов… встречаются некие утверждения, что и они когда-то в наших чертогах обретались… Но куда делись и почему исчезли, неизвестно. Может, выродились окончательно…
Очередной вопрос подсказал по внутренней связи Загралов:
– Бабушка, а почему ты так обрадовалась, когда узнала о существовании Владетеля символа-печати Ялято?
– Всё просто, малышка! Ибо ему даны силы пробуждать сознание тех ведьм реального мира, которые о себе и о своих силах ничего не знают. Тех, кому рано умершие предки не смогли передать знания о ритуале вызова. Ну и если Владетель определённым образом постарается и потренируется, он сможет и без всяких подсказок отыскивать новых ведьм. А те начнут больше совершать вызовов, и мы станем обитать поблизости от наших потомков, общаться там между собой и в конечном итоге проживём не тысячу условных лет, а гораздо больше.
Вполне понятные стремления и чаяния. Жить хочется всем, даже, как оказывается, и таким существам, можно сказать, жалким остаткам информационных матриц, которые собой представляли умершие ведьмы. Пока Иван раздумывал над услышанным и мысленно составлял список новых вопросов, Елена Сестри в интенсивном темпе стала выспрашивать бабушку о тех сложных ритуалах, которые у неё не получались или которые не формировались как следует. Это для ведьмы было архиважным, потому как удачный призыв у неё состоялся всего третий раз в жизни, а предыдущие отличались от нынешнего невероятно малым отрезком времени.
Теперь уже точно зрители убедились, что прибывшее привидение в некоторых ответах получает подсказки, советы или рекомендации со стороны. Это означало, что все прибывшие по вызову духи помогали в силу своих знаний и умений. Так что донельзя довольная таким общением Сестри прошептала обладателю через своего фантома:
– Сколько полезного я уже услышала!.. – а тот ещё вопрос подкинул, который был озвучен по окончании «технической» части разговора:
– А кто эти остальные ведьмы, прибывшие за тобой из мира Леталь? Ну, тётю Вернику я знаю. И сестру бабушкину Белесу – тоже… А вот остальные… И почему мы их не слышим?
– Забыла? Вы их не слышите, потому что именно я нахожусь на конце точечного пробоя между обоими мирами, и именно я сегодня имею почётное звание Аббира. То есть ведущая ритуал. Остальные уже подтягиваются ко мне. Причём они вас и видят нормально, и слышат хорошо. Ну а что их так много… Так это наверняка силы твоего супруга помогают услышать призыв кровной родственницы и откликнуться на него. Да и две вас пело, получается… никто такого и не припомнит… В любом случае силы твоего личного призыва удвоились. Это я как Аббира тоже чувствую. Теперь про степень родства… – какое-то время она помолчала, словно усиленно прислушиваясь к хору голосов и пытаясь среди этого хора вычленить самое главное. – Несколько странно… но все они именно по нашему генеалогическому древу… Трое – оказались потомками сестры моей прабабки… А двое – ведут родословную с ещё более раннего периода. Ну а остальных – я вроде и сама знаю… если не ошибаюсь!
Во время следующей паузы Иван стал настаивать, чтобы провести хоть какие-то эксперименты. А то духи предков зависли в одном месте, и никакие попытки их исследовать с помощью Цепи не удавались. Возящийся со своей аппаратурой Романов пыхтел от недовольства, словно паровоз. И даже без его сердитой ругани, идущей по внутреннему каналу связи через фантом, понималась полная бесполезность средств современной науки.
«Пусть подвигаются, попытаются поменяться местами, ещё лучше – продемонстрируют своё воздействие на наш мир, – наущал Загралов ведьму. – А то… под лежачий камень вода не течёт».
Только Сестри начала грузить бабушку новыми просьбами, как та была вынуждена признаться:
– Время для наших советов и подсказок окончилось. Теперь наша очередь просить и даже требовать. Тем более что нас вон как много…
– Просить? И даже требовать? – обладатель решил, что пора и ему вмешаться в разговор, да и Сестри признала правомочность такого шага. – Это нам от вас нужна помощь, а не вам от нас. Ведь вы ни в чём не нуждаетесь, а мы никакого влияния на Леталь оказать не можем…
– А тебя и не просят к нам соваться! – довольно грубо оборвало его обнажённое, полупрозрачное привидение бабули. – К тебе и к моей внучке иные задания имеются!
На подобную строптивость Иван постарался ответить с максимальной твёрдостью в голосе и уверенностью в сознании:
– Никаких заданий, пока не кончатся вопросы с моей стороны. Мы – вызывающая сторона, и это вы даже больше нас заинтересованы в дальнейших подобных общениях. Если всё будет хорошо, то как раз от меня зависит проведение больших  ритуалов, чуть ли не еженедельно. Поэтому давайте не торговаться и вести продуктивный диалог!
По мимике и по губам полупрозрачных предков оказалось прекрасно видно, как возмутились и раскричались остальные пятнадцать призванных духов. Серьёзное недовольство с их стороны спровоцировало рождение нескольких странных туманных жгутов, которые агрессивно стали протягиваться к обладателю. Но он не дремал вторым потоком сознания, да и сигвигатор выполнял определённые защитные функции в «буферной зоне» на отлично. Красных линий навстречу не наблюдалось, а вот некое фронтальное свечение от Колец выплеснулось в сторону предков рода Сестри.
Как только свечение коснулось жгутов тумана, те сразу заискрились, стали судорожно извиваться и моментально втянулись в марево своих создателей. Наверное, при этом те ещё и болевые удары получили, потому что рты самых строптивых духов раскрылись в немом крике, а находящаяся в роли Аббиры на конце точечного пробоя Лидия сменила тон на заискивающий:
– Эй, золотой ты наш! Что творишь-то?! Зачем родственников своей жены мучениям подвергаешь?
– А нечего ко мне всякую агрессию, страхи и болячки протягивать! Меня такое не берёт! – хотя Иван при этом сомневался в надёжности защиты. А ну как ударят все разом, да максимальными силами?
– Они не помышляли об агрессии, – пыталась моложавая бабушка с жаром оправдать своих родственниц. – Это они потянулись к тебе своими ментальными щупами, и только! Уж так им захотелось тебя проверить на отличия от обыкновенного человека…
– Проверили? Или ещё хотят?
– Более чем достаточно! Говори, что тебя интересует?
«Ну вот, подобная покладистость – совсем иное дело! – с удовлетворением подумал Иван, приступая к изложению своей проблемы. – Только, пожалуй, всю ширь и глубину проблемы я им раскрывать не буду. Вдруг они все Заришу считают легендарной и весьма авторитетной ведьмой? Да не пойдут против неё? Или чего хуже: вообще с ней консолидируются против меня, как бессердечного угнетателя честного, трудового ведьмачества?..»
Он раскрыл только часть правды. Мол, после крайне важного, но весьма тяжёлого задания созданный им фантом, с тяжким грузом на себе, застрял где-то там . Но не в том мире, про который поведала Лидия и который обвивает реальный аки змий, а в совершенно ином. Судя по ощущениям обладателя, в том самом, называемом предками-ведьмами Леталь. И задача стоит конкретная: как помочь попавшему в затруднение фантому вернуться в команду?
Иллюзорные привидения, а по-научному говоря, сакральные сгустки информационной матрицы, отнеслись к проблеме очень серьёзно. Минут десять спорили и кричали там, у себя , но в конце концов Лидия сподобилась подвести итоги:
– Имеются такие случаи в легендах… И соотносятся они с тем временем, когда ещё существовали последние Великие Владетели символа-печати Ялято. У них тоже некие подвластные духи привередничали, капризничали и не желали выполнять чужую волю. Такие создания получались после смерти особо сильных и зловредных наших товарок, которых называли ведданами. Вот они порой и пытались вырваться из круга досягаемости Владетелей, проскакивали известный твоим созданиям мир и краешком своего существа цеплялись за твердейшие для них грани нашего мира Леталь. В таких случаях следовало только немножко выждать, пока взбунтовавшаяся дух-маара с остатками своей увядшей жи́вицы окончательно не ослабнет. После этого она попросту падает, проваливается обратно…
– Всегда падает?
– Нет, не всегда. Те из нас, которые нарекаются ведданами, невероятно сильны и могут прятаться на гранях Леталя месяцами…
– Постой, постой! – остановил Иван рассказчицу, пытаясь осмыслить новые слова и понятия. – Вначале объясни, кто такие ведданы? Если я, конечно, применил правильное склонение этого слова?
– Правильно. А веддана – это высшая ведьма, которая в древние времена появлялась в реальном мире только раз в десятилетие. Сейчас такая появляется только раз в сто лет… если вообще появляется.
– И чем же такая высшая ведьма отличается от вас, кроме силы и зловредности?
И опять призванные духи стали между собой советоваться, припоминая, сверяя и согласовывая разрознённые ответы в единое целое. И таки выбрали самые основные различия:
– Во-первых, только у ведданы очень редко, но всё-таки может родиться будущий Владетель. А во-вторых: только у её маары имеется двойная живица, как бы растущая и вверх и вниз…
– Вот, вот! А теперь как можно подробнее про эту живицу. Что это такое и как она выглядит?
– Никто из нас точно не знает, её можешь увидеть только ты. Но поговаривают, что жи́вица похожа немного на вырывающийся из семени росток.
– А-а! Так это, наверное, и есть Росток аурного фона? – догадался Загралов.
– Не знаем, как ты называешь подобное, у нас оно значится как жи́вица.
– Ладно, с этим разобрались, – кивнул обладатель сигвигатора. – Чем ещё высшая ведьма отличается и как мне до моего фантома добраться?
Лидия с готовностью стала перечислять остальные отличия, тогда как Загралов успевал сам с собой рассуждать:
«Нет, Зариша никак не может быть ведданой! Я прекрасно видел её росток аурного фона, и он даже близко не напоминал нечто сдвоенное, растущее в обе стороны. Правда, там  могло нечто измениться. Ведь после прорыва из «слепой зоны» при страшных перегрузках и боли – всякое случается. Или вдруг она умудрилась от меня как-то скрыть свою двойную жи́вицу. Но в любом случае она с уверенностью относится к «сильным ведьмам» и может зависнуть на грани миров надолго. А потом ещё и «выпасть» не там, где надо, или не вовремя. Как бы её сразу оттуда изъять? Неужели не отыщутся способы?..»
Оказалось, что есть такие способы. Причём хорошо отработанные, испытанные временем и не сложные для обитающих в Летале духов. В тех же легендах о подобном рассказывалось часто и выглядело весьма просто. Удивляло только, почему в обществе ведьм отсутствовала лояльность друг к другу? Ведь могли бы посочувствовать себе подобным и воспротивиться воле бессовестного эксплуататора?
Об этом и решил спросить Загралов, но вначале выслушал сам способ. Оказывается, Владетель Ялято имел право и силы для проведения ритуала призыва и тоже собирал вокруг себя большое количество усопших родственниц. Причём делал это как можно ближе к «точке умышленной пропажи» подопечного ему духа. Затем известными ему импульсами энергии передавал каждому духу образ сбежавшего, взбунтовавшегося создания, и дело можно было считать решённым. Оставшиеся после ритуала призыва на одном месте тройка, четвёрка родственниц (а могло хватить и двух!) попросту притягивалась к месту со спрятавшейся строптивицей. И там тупыми, непритязательными ударами своих маар по выступу тумана или по краешку светящегося облака «сбивали», «стрясали» принадлежащее Владетелю создание обратно в реальный мир.
Оставалось только крякнуть от такой банальной простоты, отбросить половину вопросов и прикинуть: как правильно передать духам образ Зариши Авиловой. Вот Загралов и выдохнул резко да с облегчением, понимая, что усопшие родственницы Владетеля без всякого зазрения совести помогут ему в поимке любой своей коллеги. Осталась иная подоплека вопроса:
– Лидия, представьте себе, что вам надо «сбить» с грани веддану. Вы не побоитесь мести с её стороны?
– Нам на дальних пределах уже ничего не страшно, – оскалилась бабушка Елены в отталкивающей улыбке, – хуже быть не может. Да и к тому же, попадая туда, веддана становится почти равной нам.
– Ну а вам её при этом не жалко? Всё-таки Владетель как бы ущемляет её волю, заставляет работать на себя.
– А чего дуру жалеть?! – проявила родственница Сестри совсем иные, но тоже бурные эмоции злости и презрения. – Я ведь тебе русским языком пояснила, что хуже, чем здесь, в мире Леталь, быть уже не может. А она, тупица, повисает на одной из граней и мучается там, задыхаясь в страшной тоске и печали. Ха! Да любое рабство и подневольное состояние здес ь, в реальном мире, – она взмахнула руками, обводя помещение, – тысячекратно лучше, чем наше жалкое существование там !
При последнем слове она взмахнула ладонями себе за спину. Не приходилось сомневаться, что она высказывает общее, самое искреннее мнение. Потому что её коллеги с непомерной грустью кивали своими призрачными лицами в знак согласия.
Кивнул с пониманием и Загралов, одновременно довольно интенсивно пробуя поработать с силами Цепи и отыскать необходимые «ве́домые ему импульсы энергии». Вроде как без труда получалось создать нечто в виде привычного ручейка, а потом и направить его в сторону Лидии. Но дальше пришлось повозиться, подбирая нужный, полный образ ослушницы, а потом ещё и переправляя его практически в «ничто». Выглядело это так, словно по ручью унесло течением, а потом и оставило в сгустке-мареве цели небольшой, но цепко закрепившийся якорёк.
«Что мне помогло в первую очередь? – удивлялся обладатель своим развивающимся способностям. – Наверняка наличие сразу трёх полноценных Колец в Цепи моего резервуара энергии. С такой силищей, доступной лишь тридесятнику, – горы свернуть можно. При иных раскладах у меня ничего не получилось бы…»
Но пока шла финальная часть общения, удалось сделать следующее: дать загрузку новой информации в информационную матрицу иного, совершенно независимого существа. Получившая опознавательный якорёк бабуля так и вскинулась радостно и даже на какой-то момент уплотнилась до состояния полноценного телесного фантома. Разве что ноги ниже колен так и не проявились.
– Есть! – восклицала она. – Есть во мне её образ! Теперь уж она никуда от тебя не денется! Вытолкаем взашей! Только и остальных родственниц проинформируй. Если силёнок хватит – то всех, кого здесь видишь.
Оказалось, что именно такая заброска образных якорей помогает группе вызванных ритуалом духов ещё дольше по времени держаться вместе. Что для мира Леталь – не поддающаяся обсуждению роскошь. А тут так вообще – сразу шестнадцать маар-привидений собралось вместе. Будет с кем пообщаться!
Ивану в самом деле сил хватало, да и сложностей не составляло уже через минуту-две всем остальным отправить образ Зариши Авиловой. При этом, правда, не высвечивал полное имя легендарной ведьмы. Мало ли что…
И так финальная часть общения получилась сильно напряжённой и неожиданно сложной. Как-то там высчитав, что срок ритуала истекает, духи в один голос возопили:
– Уважь и ты наши мольбы! Откликнись на наши чаяния!
Конечно, делали они это полупрозрачными устами Лидии, и не столько кричали, как умоляли через Аббиру. Волей-неволей пришлось согласиться и прислушаться. А потом и пригорюниться, потому что от таких просьб нормальному человеку не отвертеться. Речь шла о ныне живущих и худо-бедно здравствующих потомках. Тех самых молодых особях, которые даже и частью своего сознания не догадывались, кто они такие и на что способны.
Споров и требований навалилось невероятно много, и к тому же не все адресные, примерно такие: «Отыщи такую-то, которая живёт неизвестно где или примерно там-то». Но потом Лидия выбрала лишь конкретные данные, с имеющимися в реале адресами. И передала сведения о пяти девушках обладателю. Одна юная ведьма жила с удочерившими её родителями как приёмная дочь; ещё две проживали каждая со своим родным отцом, но уже без умерших матерей; и последние две находились в разных детских домах. Все они существовали, а точнее говоря, выживали в страшных, невыносимых условиях издевательств и морального угнетения. Доходило вплоть до физического насилия и рукоприкладства над ними. И ни одна из упомянутых девочек не проживала в Москве или в Московской области.
То есть все пять девушек следовало срочно спасать!

Глава 6. Дети

Понятно, о том, что творилось с девочками в данное время, никто точно не знал. Последние сведения устарели, и уже давно могло случиться самое непоправимое. Как объясняли ведьмы, если никто не помогал юным девушкам осознать себя, почувствовать правильно внутренние силы, то те превращали неокрепшее юношеское сознание в воистину озлобленного и страшного зверя. Особенно в том случае, когда вокруг складывалась крайне неблагоприятная ситуация. Не постигнувшая смысла своего существования ведьма начинала воевать со всеми подряд, быстро становилась изгоем общества, доходила порой до сумасшествия, а то и кончала с собой от безысходности.
Об этом горе страстным монологом поведала вначале Лидия, а потом это подтвердила и её внучка Елена. Добавив:
– Пожалуй, это уже многие века – самая сложная и страшная проблема нашего существования. Каждая из нас – вообще индивидуалистка, нам сложно уживаться вместе, и по древним заповедям полагается существование только одной семьи на людское скопление. Если бы у меня была сестра, ей рекомендовалось бы жить в ином городе или посёлке. Но в то же время и сиротам мы обязаны помогать как собственным детям. Данная опека нами приветствуется и принимается в охотку. Только вся беда в том, что мы крайне редко натыкаемся на себе подобных, в частности на таких вот, не осознавших себя и ничего в своём изменённом теле не понимающих. Вести подобный поиск специально – самой при этом можно погибнуть. Была, например, в Сибири одна ведьма, которая металась по всем детским домам и колониям для малолетних, выискивая выживших юных коллег. Так на неё весь мир окружающий настолько взъелся, что бедную затравили, а затем и убили при не выясненных до сих пор обстоятельствах.
Естественно, что такие пояснения у Ивана энтузиазма не вызывали. Скорей печальное уныние и угнетённое состояние навалилось. Потому что он отлично представлял, какие сложности возникнут только при установлении его опеки над девушками. Ведь придётся метаться со всей командой к месту проживания, утрясать там массу попутных сложностей и процессуальных противоречий, затем официально поселять на новом месте и обеспечивать самое достойное житьё. Это не считая того факта, что надо будет ещё морально и духовно израненное существо спасти, вылечить, а потом и воспитать в нужном направлении. Иначе получится то самое злобное чудовище, которое убивают призванные ритуалом предки по женской линии.
А ведь придётся этим заниматься! Несмотря на: критическую нехватку времени при становлении организации «Империи Хоча»; необходимость срочного пополнения команды; важность укрепления обороны против возможного вторжения иных обладателей и актуальность возвращения Зариши Авиловой вместе с вожделенным Кулоном-регвигатором.
Кстати, по поводу возвращения Лидия мягко, деликатно, но всё-таки намекнула: не дашь обещания спасти девочек – и мы тебе помогать не станем. Ибо ты, мол, если судить по твоему продолжительному молчанию, совсем не горишь желанием помочь бедняжкам. На что Загралов сразу же возмущённо заявил:
– При чём здесь одно к другому?! В любом случае я начну заниматься спасением малышек, поможете вы мне или нет! Просто я от этого никак не могу радоваться и подпрыгивать на месте от веселья! Вокруг меня и так создалась сложнейшая обстановка. Мы в состоянии жестокой войны ещё с двумя подобными мне по силе и возможностям типами. И нам вдобавок приходится напрягаться в попытках выжить в окружающем нас обществе. Не вам мне рассказывать, до чего люди оскотинились и на что готовы ради банки чёрной икры и навороченного лимузина. Только эта война с чиновничьей бюрократией и косностью мышления может в любой момент поставить нас на грань уничтожения. А мы ещё развязали войну с преступностью, пытаясь наказать и приструнить хотя бы самых низменных и кровавых преступников. И вот в такой ситуации мне сейчас придётся всё бросать и мчаться (а мы действительно займёмся этим уже этой ночью!) в разные части нашей страны! От свалившейся на меня новой заботы у меня уже голова раскалывается!
Только после окончания этого спича Иван сообразил, что стоит, энергично машет руками, а его с двух сторон пытаются удержать на месте Ольга Фаншель и Елена Шулемина. Обе Елены Сестри тоже почти развернулись в его сторону, чуть ли не прерывая обряд, а бабушка Лидия испуганно размахивает ладошками и пытается его успокоить:
– Хватит, не переживай так! Всё у тебя получится, и не стоит гневаться! Я тебя прошу ещё и по той причине не злиться, что, сердясь, возмущаясь, находясь в таком состоянии, ты непроизвольно и нам боль приносишь…
– Простите, я не хотел! – выдавил из себя обладатель, опять усаживаясь на место.
– …К тому же не стоит всё так драматизировать. Как не сто́ит и всё взваливать на свои плечи. Нам кажется, что с твоими возможностями, связями, умениями и средствами не составит труда организовать срочную помощь девушкам, отсылая туда группы людей или создавая такие группы на местах. Для первого шага этого будет вполне достаточно!
И ведь была права! Загралову ничего больше не оставалось сказать или сделать в ответ, как согласно и покаянно кивнуть. Даже некое чувство стыда возникло. И было от чего! Чего это он и в самом деле настолько взъярился? Почему перестал резонно рассуждать, имея три независимых потока сознания? С какой стати так разнервничался и перестал себя контролировать? Тревожный звоночек, заставляющий задуматься о своей психологической адекватности. Раньше такого за собой не замечалось.
Тогда как самая ближайшая усопшая предок по линии Сестри продолжала не только логично рассуждать, но и давать ценнейшие советы:
– Ты от нас скрыл имя ведданы, которую мы будем сталкивать с граней. Но нам оно и не важно, мы тебе тоже поможем без всяких дополнительных условий. Важней иное: любая веддана – это невероятная мощь и сила материнского инстинкта. Она не только за своих детей порвёт на куски кого угодно голыми руками, но и за чужих постоит так же. Особенно если её силу и энергию правильно направить, подтолкнуть по верному пути. Поэтому наш тебе совет: если твой фантом настолько строптив и непослушен, займи её делом, от которого она не сможет отказаться при всей своей зловредности. Пусть конкретно займётся воспитанием этих девочек. Ну а при следующем ритуале вызова мы вам ещё конкретных адресов подкинем…
Подсказка и совет окончательно успокоили обладателя, заставляя вновь действовать хладнокровно и в то же время быстро и решительно. Несмотря на глухую ночь, одно из запасных тел уже набирало номер телефона человека, который в последнее время более чем плотно сотрудничал с неизвестными ему «чистильщиками», которых он в свою очередь считал за неофициально действующих представителей высшей власти. Звали этого человека Юрий Петрович, и он уже давно председательствовал над добровольным сообществом защиты детей, имеющим громкое название «Долой детские дома» (ДДД). Сам в бывшем детдомовец, Юрий остался до самой старости кристально честным человеком, радеющим за интересы сирот и детей, брошенных на произвол судьбы. По его мнению, являлось величайшим позором для России иметь детские дома, в которых несчастных воспитанников бессовестно обкрадывали, объедали, да ещё и издевались над ними морально и физически. Вот он рьяно и боролся за справедливость и свои идеалы, которые гласили: у каждого ребёнка должна быть своя семья, а не казённая койка с прикроватной тумбочкой!
И приводил он при этом пример «гнилой, вымирающей» Европы. Пусть там и хватало негатива, который ни в коем случае перенимать славянам нельзя, но один огромный, жирнейший плюс имелся: детских домов там не было! Нигде! Ни одного! А если и появлялся вдруг сирота по трагическим обстоятельствам или роженица заявляла о своём отказе от новорожденного младенца – рядом уже стояла очередь, уходящая за горизонт, из желающих усыновить ребёнка, сделать полноправным членом своей семьи. Причём делали это люди весьма добропорядочные, сознательные и степенные.
– Так почему же нельзя устроить такой порядок у нас?! – восклицал Юрий Петрович перед своими сторонниками и соратниками. – Да потому, что тогда ворам будет красть нечего! А подлым мафиози в будущем не из кого формировать свои банды отмороженных, не имеющих ничего за своей душой малолетних преступников. Надо нам всем с этим бороться, потому что человек, выросший без семьи и попавший под дурное влияние, способен на любое грехопадение, даже самое кровавое.
И боролся. Пытался вырвать несчастных детей из-под опеки обнаглевшего ворья. Увы! До недавнего времени почти без всяких видимых результатов.
А несколько недель назад положение общества ДДД резко изменилось. Неведомые покровители ему дали средства. Огромные, правильнее сказать, даже немыслимые средства. И Юрий Петрович, подняв на ноги и обеспечив всех своих сторонников финансовой поддержкой, оплатив помощь лучших преподавателей, воспитателей и психологов, развернулся с невероятным размахом. Сказочно разросшийся штат сотрудников и наёмных специалистов действовал на удивление активно, верно и неожиданно для мира чиновников. Они попросту атаковали одновременно несколько выбранных детских домов, силами адвокатов, следователей, прокуратуры, пожарной охраны и санэпидемстанции. При этом председатель ДДД не гнушался давать взятки или делать подношения только за то, чтобы те, кому это было положено делать по штату, банально выполнили свою работу честно и непредвзято .
И эффект от этого превзошёл все ожидания. Руководство детских домов арестовывали и отдавали под следствие за кражи и финансовые махинации. Само учреждение закрывали ввиду его аварийности, несоответствия санитарным нормам и отсутствия приемлемых условий проживания. Законники такого накопали, что теперь, по имеющимся прецедентам, следовало сразу же, единым указом, закрывать и все остальные дома. Но по первым трём выход оставался только один: немедленно, пусть и на временных основаниях, раздать детей по семьям, которые ждали очереди на усыновление. А дальше вступала в действие неплохая для данной ситуации русская пословица: «Нет ничего более постоянного, чем временное».
Да и адвокаты с нотариусами, воспитатели, сами волонтёры резко расплескавшегося во все стороны движения были уверены, что обратного отката, возвращения детей в казённые серые здания уже не будет никогда. Процесс, после определённого момента, начинал становиться необратимым.
Ну и само общество ДДД уже точило зубы, заносило кулаки для удара и посылало своих представителей в добрый десяток иных учреждений подобного типа. Если так дело будет идти и дальше, то одна из самых позорных страниц славянского мира вскоре будет закрыта, запечатана навсегда.
Так что разговаривать с таким пробивным, умным и сообразительным человеком всегда было приятно и продуктивно:
– Юрий Петрович, доброй ночи! Это я…
– Узнал по голосу. И вам доброй ночи!
– Не побеспокоил в такую пору?
– Нисколько, тем более что уверен, не ради праздного разговора звоните.
– Действительно, вопрос весьма срочный, – перешёл Загралов на конкретику. – Требуется немедленно, желательно в ближайшие часы отыскать, а потом и вырвать из грязных лап пять девушек от четырнадцати до семнадцати лет. Три из них живут в семьях, но в крайне жутких, чуть ли не смертельных условиях. Две – в детдомах. Желательно их уже завтра доставить в Москву или в Подмосковье. Специальный особняк для них и для рекомендованных вами воспитателей мы постараемся арендовать или выкупить с самого раннего утра. Сразу, не дожидаясь ваших вопросов, поясню наш к ним интерес. Эти пятеро детей являются носителями определённых способностей, которые помогут нашему обществу в скором будущем. Или можно привести иное сравнение: девочки сродни вундеркиндам. Где-то так… Сможете спасти их быстро и без эксцессов?
– Мы сейчас всё можем! – похвастался председатель ДДД. – Наши адвокаты и представители прокурорского надзора такой свод законов сформировали из того, что есть, что мы уже завтра все бы дома закрыли и всех детей забрали. Одна беда: поселить их всех пока некуда, семьи не успеваем подобрать, да и общественное мнение, коллективный менталитет оказался в страшном отставании от действительности. Пока народ очнётся, пока осознает все изменившиеся обстоятельства, не один месяц пройдёт.
– Так, может, надо ещё больше вам средств подкинуть?
– Да полно вам, дорогой и уважаемый! – чуть ли не испугался Юрий Петрович. – Нам бы те, что есть, в ближайшие годы освоить!
– Может, иная помощь нужна? – Иван вроде часто общался с этим нереальным альтруистом, патриотом своей родины, истинным энтузиастом дела всей своей жизни, но лишний раз поинтересоваться нуждами общества никогда не помешает.
И как в воду глядел! Старик резко выдохнул, отбрасывая сомнения, и тоже не стал ходить вокруг да около:
– Есть одно, и весьма опасное явление. И только вы, там , вернее оттуда … – наверняка он имел в виду правительство и окружение президента. – Можете этого не допустить.
– О чём идёт речь?
– Срочно готовится новый закон, причём сразу с несколькими дополнениями, который на днях собираются рассмотреть и тут же принять в первом чтении. Этот закон – жуткий удар по всем нашим наработкам, затеям и планам. Его проталкивают лоббисты тех личностей и структур, которым сиротство, детские дома и убогость детского воспитания крайне выгодны. Они сильно обеспокоились в последнее время и начали принимать резкие действия для сохранения своих, долгоиграющих планов.
Обладатель мысленно вздохнул и даже на какой-то краткий момент малодушно пожалел, что так резко и рьяно бросился в бой за справедливость. Потому что так и надорваться недолго. Причём не физически, а умственно: «Как раз мой случай! Ещё четвёртый поток сознания – и здравствуй, дурка!» – но перед глазами имелся пример Юрия Петровича, и неважно, что лично с ним свидеться не пришлось, да руку пожать, но равняться на таких людей стоило. Поэтому сказал в ответ:
– Хорошо, постараемся вмешаться. Дайте только списки продажных депутатов и тех, кто ими манипулирует.
Вполне правильно, что отдающий все свои силы на правое дело человек и благодарить униженно не торопился. Мол, я сам ночами не сплю – делами занимаюсь, значит, и остальные так же к высшим делам относятся. Следовательно, надо говорить самому и требовать от других только конкретику. Ага! И ещё пользоваться малейшей возможностью для поддержки своих сторонников и ограждения от потенциальных угроз! О чём дальше и продолжился разговор:
– Ну и некоторые мои товарищи опасаются неприятностей иного плана. Замечено, что за нашими активистами в последнее время установлено чуть ли не круглосуточное наблюдение. Ни угроз, ни каких иных враждебных действий пока не предпринимается, но сам факт сильно настораживает. Несколько назначенных мною людей занялись выяснением этих вопросов, но боюсь, что они могут не справиться. Охрану мы тоже пытаемся резко увеличить, но именно что «резко» и не всегда качественно. Поэтому и в этом вопросе прошу оказать посильную помощь.
Последнюю часть разговора Иван уже передавал по внутренней связи для полковника Клеща. Алексей Васильевич являлся как бы начальником штаба по силовой поддержке и оперативной разработке всех ведущихся действий и контрдействий команды. Активно помогала ему его жена Ульяна, тоже существующая в ипостаси фантома. К ним на помощь в последние три дня весьма гармонично присоединился бывший участковый посёлка Лифантово Николай Сергеевич Соболев. И он действовал в виде фантома, потому что его израненное бандитами, но реальное тело спасти не удалось.
Также в их компанию отлично вписывался старый приятель Николая, майор в отставке Батянинов Остап Остапович. Его-то как раз спасти удалось во время заварушки в Лифантово, поэтому он отлично действовал в последние дни, и в реальном пространстве, и своим духом-фантомом, которого почти все именовали прозвищем Батя-2.
Так что предстоящие трудности с поддержкой ДДД и с подстраховкой активистов этого общественного, а теперь уже и частично коммерческого коллектива ложились на плечи именно этих четырёх членов команды. И лишь начальник штаба мог решать окончательно: справятся ли они с новым делом.
Клещ раздумывал недолго:
– Поменяем несколько приоритеты, ужмёмся по времени да и отложим разработку иных преступников на потом. Защитить своих сторонников и единомышленников – несомненно, важней.
Вот Загралов пообещал по телефону примерно то же самое, добавив от себя:
– Только не теряйте бдительности и в любом случае старайтесь нам дать знать о замеченных и особо подозрительных несуразностях.
– Спасибо! Теперь нам станет работать более спокойно! Всего наилучшего! – на том пожелании Юрий Петрович распрощался с обладателем.

Глава 7. Погоня

А тем временем в наглухо затемнённом зале догорали свечи, заканчивали тлеть травы, да и весь мистический процесс вызова завершался. В обратной последовательности стали исчезать вызванные духи, а остающаяся на острие точечного пробоя Лидия поспешила в последний раз уточнить уже согласованные действия:
– Доберёмся мы к твоей строптивой подопечной примерно через четыре часа, не раньше. Так что к тому моменту уже будь в полной боевой готовности. Думаю, ты и сам поймёшь по резко возросшей активности ведданы, что мы её начали сталкивать в месте зацепа. И последний совет: не церемонься с ней. Лучше сразу нагни во все позиции и заставь любыми способами выполнять твою волю беспрекословно. Потом сама же тебе спасибо скажет… – она уже осталась одна, стала истончаться, когда скороговоркой попрощалась с Еленой Сестри. – До скорого, внученька! Надеюсь, очень надеюсь, что ты нас уже через неделю снова соберёшь…
Она истаяла, словно рассеявшийся дымок. Сразу же все три Елены стали гасить оставшиеся свечи, убирать треноги с приевшимся куревом трав, Романов сцепился в научном споре с Игнатом и Евгением Кравитцем, и только Ольга Фаншель, крепко держа мужа за пояс брюк, казалась самой недовольной и агрессивно настроенной.
– Что это за пошлые намёки? – шипела она негромко, но весьма грозно. – С чего это пошли такие советы поставить Заришу «во все позиции»?! Или эти ведьмы мечтают о скором рождении кучи новых Владетелей Ялято?
– Милая, у тебя слишком уж однобокий подход к этому вопросу…
– Ну конечно, у меня однобокий! Зато у тебя настолько «многокриволевобокий», что вскоре станешь между своими жёнами блудить, словно в лабиринте!
– Да я вообще не хочу какого-либо сексуального контакта с кем бы то ни было, кроме тебя! – уже стал сердиться Иван на необоснованные претензии супруги. – И я хоть одним словом намекнул о подобном желании?
– Мне хватает того, что ты промолчал! – продолжала пениться Фаншель, не выпуская мужа из рук и всё так же не повышая голоса.
– Ну и как бы я выглядел, после слов Лидии начав восклицать: «Нет! Она моего комиссарского тела не получит! Не отдамся!»? Если и был там намёк, то на него подобным никак нельзя отвечать, иначе и в самом деле закидают меня аналогичными советами. Другой вопрос, если подобные советы начнут давать открытым текстом, тогда я сразу отвечу резко и однозначно.
– Ага! Знаю я твои ответы! И теперь спишь сразу с четырьмя женщинами!
– Дорогая, но ты же знаешь, что это вынужденное действо, – пытался Загралов мягко напомнить жене очевидное. При этом попытался обнять нежно и с чувством. – Я люблю только тебя! Не вздумай в этом сомневаться!
– Тогда давай выгоним всех Ленок из нашей спальни и будем устраивать Ялято только сами.
– Хорошо! – покладисто согласился он. – Я и сам желаю подобного. Тем более если удастся вернуть эту злокозненную веддану и отобрать у неё Кулон-регвигатор, у нас пойдут совсем иные накопления и творить Ялято впятером – необходимость отпадёт сама по себе.
– Точно! – громко обрадовалась Ольга, сразу счастливо улыбнувшись. – Как же я сразу не подумала!
В этот момент к ним подошла Елена Шулемина. На правах старой подруги и близкого члена семьи она приобняла старшую жену за плечи и замурлыкала ей на ухо:
– Чему радуешься? Что мы уже со всеми делами управились и наконец рухнем на нашу огромную кроватку? – и тут же получила порцию язвительности и злой иронии:
– На нашу кроватку мы и сами рухнем без посторонней помощи! И вообще, отныне каждый спит в своей квартире. Ялято больше не будет!
Ошарашенная Шулемина отпрянула назад, с недоверием рассматривая пылающее ревностью лицо подруги. И тут же без всякого предварительного приготовления стала заливаться слезами:
– Конечно… ты – любимая!.. А я… а мною… а меня теперь можно выбросить за ненадобностью!..
И уже в усиливающихся рыданиях умчалась прочь из зала. Пока супруги Заграловы-Фаншель между собой растерянно переглядывались, к ним подскочили обе изрядно обеспокоенные Сестри:
– Что случилось?! Ей же нельзя волноваться!
– А твоё какое дело?! И вообще…
Только сейчас Ольга вспомнила о пикантном положении подруги и замерла на полуслове. Вначале резко нахмурилась, потом яростно взглянула на виновного в беременности, но тотчас сообразила, что лишне сотрясать воздух словами и уже ничего не исправишь. А вот будущую мать и в самом деле нельзя доводить до стресса. Ритуал призыва с сонмом духов, общение с давно умершими предками, мистические тайны о высших ведьмах не настолько выбили Шулемину из колеи, как вдруг резко и кардинально изменившееся к ней отношение подруги.
И, уже покусывая губы от раскаяния, Фаншель устремилась утешать зарёванную младшую (по статусу) жену. За ней следом, с угрозой взглянув на обладателя, умчались обе ведьмы, одна натуральная, вторая – фантом. Но по характеру и вторая – с таким же крутым и дерзким нравом. Несложно догадаться, что вся вина за истерику Шулеминой и грубость Фаншель сразу и навсегда возложена ведьмой на мужские плечи. В таких случаях женщины не думают, что и они грешат глупостями, резкостью и отсутствием деликатности. «Только он  во всём виноват!» – восклицают безапелляционно и только после этого предлагают: «А теперь пусть попробует оправдаться!»
Понимая, что оправдываться, а уж тем более мирить жён между собой – гиблое дело, Загралов неожиданно обрадовался, додумавшись до простой истины:
«Так даже лучше получается! Потому что эти оставшиеся три часа поваляюсь на кровати сам и преспокойно высплюсь. А то глаза сами закрываются…»
И он, воровато оглянувшись на спорящих мужчин и радуясь, что те на него не обращают внимания, поспешил в главную спальню своих апартаментов. Привычно заглянул на ходу в резервуары своей собранной силы, присмотрелся к толщине Колец да к вихрям флуктуации в них. Всё выглядело стабильно, выходящие для поддержки фантомов и двух запасных тел ручьи ничем особенным от нормы не отличались. Значит, можно и в самом деле отоспаться.
Как же! Размечтался! Только удобно устроил голову на подушке и стал проваливаться в нирвану сна, как явились жёны. Все четверо. Неизвестно, как и на каких условиях они помирились и каким способом успокоили опечаленную Шулемину, но скорей всего примиряющим фактором, или иначе конфетой, помогающей отыскать компромисс, стал муж. И поспать ему дали только часть из наивно распланированного времени.
Поэтому просыпался он с огромным трудом, когда одно из запасных тел, находившееся в бездейственном, «ждущем» режиме, сработало вместо будильника. Кстати было замечено за последние дни, что не развоплощать тела – гораздо экономнее и удобнее, чем создавать их заново. Энергии и мыла вроде не жалко, а вот времени… да терпения выглядеть не совсем адекватным – не хватало. Ведь до сих пор для членов команды и даже любимой старшей супруги оставалось секретом: как именно Загралов производит на свет своих близнецов. А вот заставить их работать в тот момент, когда спит основное тело, – не получалось. С фантомами или с духами – без проблем. Те все имели полную самостоятельность и относительную мобильность во время сна обладателя. А вот запасные тела следовало поддерживать в движениях и в действиях вторым и третьим потоком сознания.
Сложно. Очень сложно, даже когда не спишь, а во сне подобное действо вообще выглядело бы абсурдом. И так хорошо, что нервные срывы удавалось быстро укрощать и они не вызывали больших негативных последствий.
А усталость сказывалась, и явное недосыпание в данный момент сделало Ивана угрюмым, злым и крайне раздражительным. Бросив взгляд на женщин, он бесцеремонно разбудил троих, оставив спать только одну Шулемину. Мало того что она беременная, так ещё и толку во всём остальном действе команды – от неё полный ноль. Как раз ожидалось от строптивой ведданы злостное сопротивление, может, и атака нежданной силы, а значит, следовало собрать вокруг себя кого только можно. Авось этаким коллективным усилием и мозговым штурмом удастся справиться с Заришей Авиловой, а потом и решить, что с ней делать дальше.
Собрались почти все. Разве что затворник Романов-2 продолжал возиться со своими пробирками, вполне справедливо заметив:
– А я что, специалист по ведьмам? Вот если понадобятся анализы, приводите, оформлю в лучшем виде.
Ну а его аналог всё ещё отсыпался после тяжкого трудового дня и затянувшегося ритуала вызова духов.
Предки рода Сестри оказались личностями вполне пунктуальными. Не успела команда обладателя собраться, как группа союзников, которую условно именовали именем Лидии, начала действовать. Затаившуюся Авилову отыскали, видимо, без труда и без всяких церемоний или неуместного сочувствия стали сталкивать с грани Леталя. Иван это сразу почувствовал, потому что ни на секунду не прекращал попыток «нащупать» фантом ведьмы, ухватиться за него и материализовать рядом с собой.
Опасения естественно имелись, и в первую очередь по причине самого Кулона-регвигатора. Если в нём огромное количество энергии скопилось и к этой энергии фантом может «присосаться», возвращение блудной дочери проблематично. Но опасения оказались напрасными. Минут пять роста наблюдаемой активности, затем всплеск ярости и энергичного сопротивления, а вскоре чёткое ощущение проявившегося где-то там  фантома. Появилась возможность его перехватить, а потом и воплотить рядом с собой в телесной оболочке.
И вот Зариша напротив обладателя, всего лишь в одном метре. Все ожидали заметить в ней чуть ли не обретённое самовольно и самостоятельно сознание, но внешне девица ничем не отличалась от себя прежней. Та же частично расслабленная поза, разве что чуть прогнувшаяся под тяжестью тяжеленной «подковы», то же полное равнодушие на лице и тот же самый неприятный, слишком глубокий и окаменевший взгляд. Какой-то осмысленности и уж тем более полного осознания не замечалось. Но на всякий случай встречающие добрых две минуты стояли, ходили вокруг и присматривались к замершей девушке.
Затем по команде обладателя и под его присмотром Фрол и полковник Клещ аккуратно сняли с шеи фантома боевой трофей, вырванный из «слепой зоны» из-под самого носа пятидесятников. Уникальный артефакт иного мира пока отложили в сторону, а Клещ принялся задавать многочисленные вопросы, присущие по каверзности отличному оперативнику. Девица отвечала с полной индифферентностью. И ни в одном ответе нельзя было заподозрить полное сознание. Только слепое подчинение и готовность немедленно выполнить любой приказ.
Загралов постарался просмотреть аурный фон Зариши, поместив её в центр своей Цепи. И сразу же заметил, что живица ведьмы и в самом деле растёт как бы в две стороны.
«Ух ты! Значит, она всё-таки веддана!» – воскликнул он мысленно, транслируя своё мнение и по внутренней связи. Но потом, сообразив, что можно вслух начинать обсуждения, заговорил:
– Но почему я сразу не заметил два ростка? Ведь смотрел точно так же!
– Она сильно устала, – подсказала Сестри-2, гораздо лучше остальных понимающая систему внутренних мироощущений легендарной коллеги. – Вконец вымоталась… Потому не смогла сейчас прикрывать свою истинную суть…
– Но если прикрывала раньше, значит, неким сознанием при этом всё-таки руководствуется?
– Не обязательно, – резонно продолжала рассуждать ведьма, будучи в виде телесного фантома. – Подобное прикрытие своей истинной силы она могла установить в собственное подсознание, на уровне инстинктов. Вот ты, к примеру, когда спишь, нашу деятельность не поддерживаешь. Она лишь подпитывается от твоей Цепи. А дальше мы существуем самостоятельно. Но как только приток энергии прекращается, мы вообще исчезаем. Так и у неё: силы кончились – прикрытие исчезло.
Вполне логично и несомненно верно.
– Ладно, с этим понятно… – Загралову не терпелось заняться трофеем и попросту растворить пока строптивый фантом с двенадцатым номером. Но победило чувство ответственности, желание довести дело до конца. – Но как она смогла воспротивиться моей воле? Почему ринулась в сторону, а потом вообще ухватилась за грань иного мира? Подобное действо сотворить на одном подсознании невозможно. Значит, одно из двух: либо я совершил ошибку и забросил Авилову слишком далеко, либо некто пытался перехватить у меня управление фантомом.
Иван и Игнат Ипатьевич монотонно ходили кругами вокруг фантома ведданы, рассматривая её словно статую Венеры Милосской. И опытный целитель тоже рассуждал вполне резонно:
– Не забывай про третий вариант, тобой же упомянутый. Этой колючке помог себя осознать Кулон-регвигатор. Пробил ей в голову страшным сгустком энергии, вот она на минутку и осознала себя. Испугалась да и решила спрятаться где угодно… она ведь не понимает, что в нашей команде все равны, имеют полные права обычных людей, а о рабстве или моральных ущемлениях и речи не идёт…
– Что ты предлагаешь?
– Может, отпустишь её на все четыре стороны, и пусть себе сама действует на собственное усмотрение?
– Да я в принципе не против, – покладисто соглашался Иван, притягивая к себе разные по эмоциям взгляды соратников. Большинство поразилось, ну а супруга заподозрила самое худшее. И чудо, что ещё продолжала молчать.
На самом деле по внутренней связи шёл совсем иной диалог между обладателем и целителем:
«Почему ты уверен, что получится?»
«Ха! Ну я-то её не просто как ведьму знаю, но и как женщину! Пусть для меня это было чуть ли не век назад – а вот для неё наши встречи остались в памяти всего лишь месячной давности. И она никак не могла за такое короткое время измениться!»
«Всё равно как-то…»
«Не бойся и верь мне! – настаивал престарелый Хоч. – В крайнем случае – пострадаю только я!»
«Только этого мне не хватает! – злился обладатель. – А вдруг память потеряешь? Или ещё чего похуже?..»
«Да что вы все такие нерешительные?! Бери пример с меня! Готовсь! Начали!»
И в следующий момент смотрящийся на тридцать лет моложе, чем он есть, дед Игнат замер за спиной у Зариши. После чего одной ладонью проник в скромный вырез сарафана и ухватил ведьму за вызывающе торчащую из-под тонкого сукна, налитую грудь, а второй рукой, бесстыже задрав платье, полез к женскому лону. В первый момент от такого действа оказались шокированы все без исключения.
А всё началось с того, что любовник ведданы в далёком прошлом стал доказывать обладателю в предварительном разговоре:
«Она хитрющая бестия и невероятно упорствующая. Жечь будут, руки отрывать – от своего не отступится и ни в чём не признается. Если имеет сознание, то никогда не признается в этом, что ты с ней ни делай. Будет порчу наводить и саботаж устраивать. А там и вообще отыщет способ чего похуже сделать. После такого – тебе ничего не останется, как превратить её в бездушную куклу. Я этого не хочу, поэтому готов действовать на свой страх и риск. Ибо против мужского хамства – она полный ноль. Не сможет оставаться бесстрастной. Не привыкшая она, достаточно её чуток прижать – сразу возмутится. Вот давай попробуем…»
Ну и попробовал. Вроде и ростом он был гораздо крупней ведданы, и веса в нём имелось раза в полтора больше, но, когда она крутанулась в мужских руках, озаряемая странным сиянием, а потом и вспыхнула, словно световая граната, целителя отбросило странной взрывной волной метров на пять. Там он с грохотом проломил небольшой стол, а потом ещё всем телом впечатался в стену.
Никто больше не пострадал, да и Загралов своевременно успел превратить телесный фантом в дух, чётко зафиксировать его там , прямо в створе одного из колец и преспокойно наблюдать за Авиловой и её попытками вырваться. Ну и добрые две минуты его волновало состояние старика Хоча. Тот явно не умер, но в каком он оказался состоянии? И сможет ли нормально и полноценно продолжать обработку и перевоспитание фурии?
Почему сразу не растворил повреждённый фантом и не воссоздал вновь уже целёхоньким? Да по причине первого мысленного стона Игната Ипатьевича, который тот выдал ещё чуть ли не в полёте:
«Иван! Оставь меня как есть!..»
«Э-э-э?.. – недоумевал тот. – Зачем это? Что за склонности к мученичеству?»
К деду сразу бросились обе Сестри, оказывая первую помощь своими ведьмовскими умениями. Покряхтывающий дедуля уже пытался встать на ноги, потряхивая своими натуральными каштановыми кудрями. Но всё равно понять причину таких его действий оказалось затруднительно. Разве что довериться опыту старика и знаниям человеческой природы. Вон ведь, разгадал притворщицу! Заставил раскрыться, принудил показать своё истинное лицо со звериным оскалом.
«Хотя почему звериным? – размышлял Загралов, сдерживая смешок: дед только сейчас отбросил в сторону зажатый в кулаке подол сарафана. – Для любой иной нормальной женщины такое возмущение и попытка наказать наглеца вполне естественны. Только вот понимание её чувств ни в коей мере не приближает меня к решению проблемы. Как теперь быть и что делать? Её можно использовать лишь по добровольному согласию либо окончательно лишив сознания. Увы, процесс необратим! Опять-таки, если мне ещё и подвластен! Ну и о детях… Если она согласится заниматься только ими, стоит ли мне на подобную, половинчатую лояльность договариваться? Если девочки получат такого злобного, строптивого опекуна и наставницу, то вскоре могут стать зловредней Авиловой. А этого допускать никак нельзя!..»
Честно говоря, Хоч выглядел неважно. Помимо трясущихся коленок, у него тряслись разбитые губы, дёргалась нервным тиком порезанная щека, на лбу росла как на дрожжах багровая шишка, да и несколько рёбер оказалось сломано, не давая глубоко вздохнуть. Однако в глазах у экспериментатора плясали чертенята, с коими вместе он собирался продолжить беседу.
– Вань, теперь давай её медленно ставь в виде фантома передо мной…
– Так она тебя!..
– Придерживай! Владетель ты чего-то там или клык моржовый?! – ругался старик шёпотом. – Прикажи не двигаться, ничего не предпринимать и только внимательно слушать!
Не слишком хотелось идти у Ипатьевича на поводу. Хотя при внимательном просмотре всё того же двойного ростка аурного фона Загралов сразу отметил: тот привял и потускнел. То есть сил у ведданы осталось совсем ничего, все ушли в яростной вспышке и в попытках наказать вульгарного, покусившегося на женскую честь мужчину. Правда, прежде чем придать Авиловой телесную оболочку, он отправил всех своих жён и Ульяну с Дарьей к выходу из помещения, оставляя их у себя за спиной. Потом строптивицу спросил, согласовывая свои слова с Игнатом Ипатьевичем:
– Почему ты осмелилась на сопротивление обнявшего тебя мужчины?
На ответ он слабо надеялся, но тот последовал со всей яростью, которая только возможна при невидимом общении:
– Потому что никто не имеет права ко мне прикасаться таким образом! И я готова умереть, но не допустить прикосновения ко мне чужих рук!
– Чужих? А если тебя начал бы ласкать твой муж? Или твой близкий любовник?
– Нет у меня мужа! Да и любовника… – она запнулась на полуслове, но тут же продолжила: – А какой сейчас год?
Поняла, что не сорок третий двадцатого века. А когда услышала точную дату, несколько растерялась, словно подсчитывая что-то в уме. Пришлось прийти ей на помощь с подсказкой:
– Вот именно его ты недавно покалечила. Лежит сердешный, помирает. И две ведьмы его спасти не могут.
– Туда ему и дорога! Нечего меня лапать, как… как… – опять запнувшись, она продолжила с язвительной подозрительностью: – Что-то в годах не сходится! Моему Гнатику сейчас было бы далеко за девяносто, а столько не живут! Да и тот урод, что руки распускал, намного моложе, не больше шестидесяти.
– Не забыла, что он ещё в молодости от тебя многое перенял? Да и потом всю жизнь на целительство положил. Вот и выглядит вполне сносно… Вернее: выглядел, ибо со спасением сложности…
– Ха! Ему ещё повезло, что я его не убила! Сил не хватило! – продолжала яриться веддана. И тем более неожиданными показались её следующие слова: – И что могут эти глупые и энные ведьмочки? Это те две замухрышки, которых я успела рассмотреть возле тебя?
Слышавшие каждое слово Сестри возмутились и тоже вскипели гневом:
– До чего же наглая зазнайка!
– Ведёт себя словно деревенская дурочка! Пусть такой и остаётся!
– Ага! Зачем ей сознание, если она им не пользуется?
Зариша угрозы остаться бессознательной исполнительницей не испугалась. Продолжила, словно и не расслышала оскорблений со стороны слабеньких по сравнению с ней коллег:
– Поэтому давай перекидывай меня к этому старому мухомору, может, ещё и успею спасти… Но если это не он окажется – враз добью!
Дед Игнат, к тому времени уложенный на столе, пребывающий в самом жалком и непритязательном виде, тут же попросил Ивана:
«Давай, не тяни! И ничего не бойся! Я тут уже парочку воспоминаний из памяти выковырял, пока она их выслушивать будет – не станет убивать. А там поверит, привыкнет к моему внешнему виду, то, может, и лечить станет! Ну и пока не говори, что я тоже фантом…»
Сомневаясь, Загралов сформировал фантом Авиловой возле старческого тела, предварительно отогнав оттуда обеих Сестри. Теперь веддана посмотрела совсем иначе вокруг себя и только затем осмысленно уставилась на «Гнатика», как она его называла в моменты их близости.
Тогда как старый колдун ещё нашёптывал первый вопрос, неверным, срывающимся голосом:
– Ты помнишь тот саженец дуба, который мы посадили на развилке дорог? В том самом месте, где я тебя встретил в самый первый раз? Даже ты не верила, что дубок примется и прорастёт в той узкой щели между камнями… Но я, тоскуя и помня тебя всю жизнь, в первые три десятилетия приложил массу сил на взращивание деревца. Почему-то загадал такую глупость, что после смерти мы с тобой обязательно встретимся… Двадцать лет дубок практически не рос и почти не покрывался листьями, а потом всё-таки его корни достали куда следует… и теперь это такой великан, что его все в округе считают священным. А я считаю, что ему помогла выжить моя крепкая, неувядающая любовь к тебе…
Зариша вроде как и не слушала, смотря куда-то в стену, но на её губах играла многозначительная, загадочная улыбка, а руки высшей ведьмы уже возлежали в районе сломанных рёбер Игната Ипатьевича.
Обладатель жестами попросил удалиться свидетелей данного разговора из зала, а сам при этом, будучи весьма озадачен, подумал:
«Неужели женщины настолько «любят ушами»? Неужели она не видит, что перед ней фантом? С её-то силой? Или старик всё-таки задействовал умение гипноза и внушения? – и сам себе ответил на последний поставленный вопрос: – Нет… не посмел бы… Иначе веддана его добила бы, невзирая на узнавание и заверения в вечной любви…»

Глава 8. Взыскания

Пока целитель выяснял отношения с пассией его молодости (а как стало известно теперь, с любовью всей своей жизни!), раннее утро вступило в полные права. В «Империю Хоча» стали подтягиваться рабочие, лаборанты, учёные, снабженцы и прочая наёмная сила, количество коей в последние три дня удвоилось.
Одним из первых оказался на объекте начальник по режиму. Начал он с проверки дальних постов на периметре, но не успел о нём доложить бдящий снаружи дух Фрола, как ушлый генерал в отставке оказался рядом с турникетами, ведущими к жилому зданию, и попытался прорваться на запрещённую всем территорию. Естественно, что хитро устроенные турникеты его не пропустили, а перелезать через забор в три с половиной метра высотой Карл Гансович посчитал для себя несолидным делом. Но желание подобное просматривалось, да и руки у него чесались при этом! Он стоял рядом и своей двужильной ладонью пытался вырвать хоть один из прочных прутков.
Пришлось зятю отозваться по переговорному устройству, пока забор не поломали:
– Карл Гансович, доброе утро! Что-то случилось?
– Да ничего пока не случилось… – проворчал тот, пытаясь высмотреть лицо Ивана хоть в каком-нибудь окне трёхэтажного здания. – Но надо срочно поговорить! И с тобой, и с дочерью! – после чего в сердцах добавил: – Не нравится мне этот забор!
Ну ещё бы он ему понравился! Когда к собственной дочери никак пройти не получается! Имелись также другие, более веские причины для недовольства. Вчера его люди, поставленные на охрану объекта, всеми правдами и неправдами попытались «протолкнуть» в жилой дом комплекса три прослушивающих устройства и три видеокамеры. Причём не простенькие и не из дешёвых, а жутко дорогие, навороченные, из самых последних моделей. Запись с них велась на жёсткий диск памяти мобильного приёмника, доступ к которому имелся только у самого Карла или у его закадычного приятеля, действующего генерала ФСБ Бориса Ивановича Захарова. Делалось это с учётом того, что «семейные» тайны нельзя выносить из избы. Мало ли что… Ну а «проталкивалось» шпионское оборудование на предметах быта и декоративных украшениях, которые Ольга Фаншель продолжала заказывать по каталогам в больших количествах, обставляя ими комнаты и украшая стены.
Только вот беда, в доме дорогущие устройства перестали работать в течение четверти часа и без всяких видимых к тому причин! Шпионская деятельность не удалась, тайны «Империи Хоча» раскрываться не хотели, а убытки уже имелись невероятные. Вот потому господин Фаншель и бесился, мысленно мечтая проехаться на танке по ненавистному забору.
Следовало тестя успокоить напоминанием:
– Какой разговор в такую рань? Ещё сорок минут до начала рабочего дня. И Олечка так сладко спит, что будить эту красоту у меня рука не поднимется.
– Мм?.. Ну, если спит… – засомневался на миг папаша, обожавший своё чадо больше всего на свете. – Тогда сам выходи! Очень важное дело!
– Ладно… если важное… – кривился Иван, раздумывая: самому пойти или послать запасное тело. – Сейчас только зубы сполосну да хоть что-то на себя надену… Да и у господина Хоча разрешение получу на внеурочный выход из жилой зоны. Если он не спит уже…
Спешить сломя голову на окрик тестя в самом деле не подобало. Пусть приучается к порядку и понимает, что здесь не армия, а… всё намного строже и хуже. То есть «грозный, принципиальный самодур, выплачивающий жалованье в пятикратном размере», как говорили теперь некоторые о добрейшем целителе дедушке Игнате, не шутит, а закручивает гайки сразу и навсегда.
Начальник по режиму должен только приветствовать подобные строгости, но не того он был склада человек, чтобы хоть в чём-то признать свою неосведомлённость. Да и вообще, всё, что запрещено, только разжигает любопытство. И ко всему прочему оба приятеля генерала оставались уверены: вокруг Хоча и его секретарши-ведьмы кроется не одна вселенская тайна. Особенно после признания, что это именно Елена Сестри сумела воздействовать на убийц таким образом, что те поломали друг другу позвоночники. Тогдашнее нападение боевиков на дачу, разгром самой дачи и чудесное спасение всех в ней находящихся дразнил пару силовиков яростнее, чем быка ярко-красная простыня. Да и сам целитель – оставался некопаной бездной удивительных способностей, знаний и умений. Поэтому очень, очень хотел Карл Гансович заглянуть внутрь «домашней кухни», будучи уверен, что тогда тайны «мадридского двора» обязательно приоткроются.
Генерал Захаров ему в этом помогал, пользуясь своим служебным положением и дав товарищу воспользоваться дорогостоящей техникой. А теперь что? Техника не работает и скорей всего безвозвратно испорчена или вообще уничтожена. Как тут не злиться и не выходить из себя?
Да ещё такой неспешный выход нестроевого зятя наружу кого угодно взбесит. А уж сама форма мягкого отказа, скрывавшая нежелание увидеться в такую рань, похожа была на неприкрытое издевательство. Опытному человеку, воину, бизнесмену, дознавателю и прочая, ума хватало, чтобы распознать кое-что по интонациям, а остальное додумать, включив логику. И времени у него оказалось достаточно для анализа, почти десять минут.
Встретил он Ивана с отлично разыгранным, или, иначе говоря, деловым, спокойствием:
– Много спать будешь в старости, а пока молодой и полон энергии – надо действовать! – заявил он в первую очередь. – А ты допоздна в кровати валяешься.
– В старости? Это такой, как у тебя? – невинно стал уточнять Загралов. – Вчера ведь лёг в час ночи, а чтобы свои дела утренние сделать да сюда добраться, встал самое позднее в пять утра. И это называется «много спать»? Ха! Лучше уж я в молодости отосплюсь.
Ничего раннему гостю не оставалось, как переходить к делу:
– У нас проблемы! Мои посредники выяснили, а нужные люди раскопали до конца одну пренеприятнейшую историю. Оказывается, в покупаемые Ольгой предметы быта и декорации интерьера некие любопытствующие силы заложили уникальную шпионскую аппаратуру…
– Какие именно силы устроили подобное? – тут же поинтересовался зять.
– Э-э-э… – несколько замешкался Карл Гансович. – Это не столь сейчас важно, хотя скрывать не стану. Те самые, что устроили кровавое побоище в комплексе «Лужок». Слишком уж заинтересовала их личность господина Хоча и иже с ним. Спекулянты тоже не уймутся, да и прокуратура никак поверить не может, что вы там присутствовали только как обманутая сторона. Хорошо хоть наш знаменитый нотариус остался жив и выгораживает вас чуть ли не больше, чем самое себя.
– По этим причинам тоже господин Хоч нагородил данный забор, – не упустил Иван возможности лишний раз оправдать самодурство своего официального шефа.
– И по тем же причинам Хоч просто обязан выполнять все рекомендации начальника по режиму! – прорвалась тщательно скрываемая злость.
– Так он и выполняет… по всему объекту. А здесь у нас, за забором, тишь да благодать, даже я теперь стал понимать, насколько это удобно.
– Не юродствуй! Вопрос весьма и весьма серьёзный. Надо срочно запустить к вам группу специалистов, которые проведут зачистку всего здания и устранят установленные там «жучки́» и «глазки́».
Но как он мог переспорить Загралова, которому по внутренней связи давали советы и подсказки заинтересованные соратники. Тем более что все признали целесообразным заявить о находке, а потом и наказать виновных как следует, дыбы избежать подобного в будущем. Что и было сделано:
– И какие данные имеются о количестве шпионской техники?
– Ну… вроде как о шести единицах… Хотя разных штучек может находиться в доме и многократно больше!
– Вот как раз шесть единиц и было обнаружено Игнатом Ипатьевичем этой ночью, – последовало заявление от Ивана нейтральным тоном. – Три плюс три. Шеф изолировал устройства и обещал изучить на досуге.
– Нет! Это опасно! – Железная выдержка дала трещину, стала видна растерянность бравого генерала. – Подобные игрушки могут иметь смертельные сюрпризы!
– Господин Хоч заявил, что в них ничего сложного, он уже во всём разобрался…
– Не может быть!
– О! С нашим шефом – может быть всё! – заявил Иван и чуть ли не на шёпот перешёл: – Папа! А ведь дело-то серьёзное. Но не в смысле самого факта шпионской деятельности против нас, а в том, что это огромнейший просчёт твоих людей. Да и тебя, как начальника по режиму, подобное упущение выставляет в чёрном свете. Твои расхваленные бойцы и специалисты обязаны были отыскать сюрпризы от врагов и конкурентов непосредственно на главном КПП. Почему они этого не сделали? И кого теперь шеф будет наказывать? Или у тебя людей не хватает? А может, средств недостаточно выделили и зарплаты маленькие?
Отлично получилось прижать начальника по режиму, плотно, не вывернется теперь. Даже жалко мужика стало, когда он начал оправдываться и чуть ли не просить:
– Да – это наш просчёт. И на первый раз я сам кого надо накажу своей властью. Но и устройства хотелось бы изучить. Это нам поможет точней определить, с какой стороны и какие именно силы против нас действуют. Да и ты не уходи в сторону, прикрой по-родственному.
Иван с минутку поломался для приличия и нехотя согласился:
– Ладно, попробую поговорить с шефом во время завтрака. Единственное время, когда с ним спокойно пообщаться получается… Кстати, мне уже пора. А ты зайди в гостевой флигель и позавтракай с моими родителями.
Видно было по кислому выражению на лице Карла, что ему сейчас совсем не до завтрака. И ценнейших устройств лишился, и ничего не узнал, и в служебном несоответствии обвинили, да ещё и новые тайны появились. Поневоле взвоешь от такой неразберихи.
Правда, выяснить хоть что-то тесть всё-таки попытался у собравшегося идти на завтрак зятя:
– Но как?! Как этот дедуля отыскал мудреные и совершенно незаметные простому глазу устройства?!
И опять Загралов перешёл на откровенный шёпот:
– Я ведь тебе уже говорил, что дед Игнат – колдун. Заметил, как к нему его секретарша уважительно, даже с опаской относится? А ведь она ведьма, которая сознание боевиков смогла затмить. Поэтому не стоит задавать ненужные вопросы и лезть в дела дедушки Игната слишком глубоко. Когда придёт время, он сам тебе все тайны расскажет. Тем более что я за тебя поручился…
– Ой, спасибо! Какой ты добрый! – ёрничал тесть, но делая при этом правильный вывод: – А тебе он, значит, все тайны уже рассказал?
– Не все, конечно, но самые основополагающие – да. И я твёрдо обещал пока о них никому, ни слова ни полслова.
На том и расстались, убегая каждый по своим делам.

Глава 9. Сквалыги

Карл Гансович на практике не слишком много времени мог выделить своей непосредственно должности начальника по режиму. Ведь у него оставалось множество обязанностей, как и по прежним наработкам личного бизнеса, так и по участию в неких полуобщественных организациях. Всё время он вынужденно проводил на местах прежней деятельности. В «Империи Хоча» ему только следовало нанять честных и проверенных людей, изредка присматривать за их деятельностью да получать зарплату. Скорей он мог назвать здешнюю работу синекурой. Да только проживание единственной дочери непосредственно на объекте и личная доля в организующейся всемирной сети продаж депиляторов жидких Хоча «ДЖ Хоча» заставляли появляться здесь чуть ли не три раза в день. А ведь, по правде говоря, этого с него никто не требовал, да и смысла не было.
Ибо на место своего заместителя Фаншель поставил такого кручёного перца, что сам мог со спокойной совестью на комплексе больше не появляться. Тоже генерал, и тоже в отставке, но списанный по ранению. И совсем не старый в свои пятьдесят восемь. Ну, прихрамывал чуток, да не все пальцы на левой руке сгибались в кулак, ну невысокого роста и худощавый, так ведь внешность частенько обманчива. Зато официальный зам, а фактически истинный начальник по режиму, действовал настолько рьяно, с молодецким задором и профессиональным энтузиазмом, что Игнат Ипатьевич в первый час знакомства только головой покрутил с одобрением:
– Экий он… носорог-броненосец! Везде пробьётся и всего добьётся. Где только такого отыскали «дядя Боря с дядей Карлом»?
С его лёгкой руки и прилипло прозвище Носорог заядлому службисту, боевому ветерану Каршакову Сергею Сергеевичу. А он сам, когда об этом узнал, только самодовольно хмыкнул:
– Да! Я такой… упёртый! И очень, очень… большой злюка, когда нарушают дисциплину! – и гонял набранных в охрану боевых офицеров, словно те – молодые солдаты-первогодки.
Именно к Каршакову после разговора с зятем проигнорировавший завтрак со сватами Фаншель и поспешил:
– Привет, Сергей Сергеевич!
– И тебе не хворать, Карл Гансович, – отозвался тот, обмениваясь рукопожатием. – Ты чего такой смутной? Аль что печальное подсмотрел о муженьке Олечки?
Он по долгу своей службы должен был знать об установленной прослушке, хотя паролей доступа к архивам памяти не имел. Но понимал, для чего официальное начальство прибыло ни свет ни заря.
Пришлось ему признаваться в провале тщательно разработанной операции:
– Не увидал, а услышал. Причём только что и непосредственно от зятя. Ругать нас начали за служебное несоответствие по причине безалаберности и разгильдяйства. Дескать, не могли шпионские штучки на воротах обнаружить и устранить. Пришлось этим самому владельцу недвижимости заниматься. И он с самого утра весьма на нас рассержен.
– Как же так?! – поразился Каршаков. – Ты же сам с Борькой всё перепроверял? Обнаружить такие устройства… ну почти невозможно!
– А вот… однако же… Так что готовься, господин… хм, Носорог, к вызову на ковёр и чтению нотаций. Кстати, могут тебе в ближайшее время и сами устройства передать, для разбирательства, так сказать. Так что ты их смотри не потеряй…
– За кого ты меня принимаешь? – фыркнул бравый коллега с некоторой обидой. – Уж я-то лучше всех понимаю, как Захарову сложно будет отчитаться за подобные ноу-хау.
– О! Надо ему позвонить! – вспомнил Фаншель весьма кстати и прямо из выделенного его заму скромного кабинета стал названивать старому другу, соратнику и крёстному его дочери. Причём, зная о защищённости данной линии, говорил почти прямым текстом: – Влипли мы, дружище. Крупным докой оказался владелец и все наши «изюминки» отыскал. Правда, Иван замолвит слово и попытается передать вещдоки нам для расследования. Ещё и сам целитель наверняка ругать будет… Но я вместо себя Серёгу подставлю, у Носорогов шкура крепкая, бронированная…
Обменялся улыбками с Карташовым, показывая, что шутит. Тогда как собеседник по телефону угрюмо пробормотал:
– Не нравится мне это… Ох как не нравится!
– Да тебе всё не нравится, чего ты не понимаешь. Признаюсь, мои мозговые извилины тоже скрутились в узелки из-за непонимания. К примеру: Загралов наш оказался в курсе многих тайн, как он мне сам признался. Такое впечатление, что он порой от имени Хоча начинает распоряжаться и командовать.
– Так ведь – управляющий! Шишка великая!
– Как же, как же! Только говорит таким тоном, что я ему верю… – признался Карл Гансович. – Подначивал меня, спрашивал, почему службу плохо несём. Ехидно так предлагал повысить зарплату или ещё людей набрать. Нет, ты представляешь, каков нахал?
– Представляю… – опечалился Захаров, но тут же воспрянул духом. – Так, может, воспользуемся моментом и ещё верных да порядочных людей на работу пристроим?
– Мм?.. Да в принципе можно… – задумался Карл, подсчитывая уже имеющиеся штатные должности и прикидывая новые. – Человек пять, а то и десять определим… А ты о ком печёшься?
– Ты помнишь, слухи ходили, что двенадцатый особый десантный расформировывают?
– Помню. Только за распространение таких слухов убивать надо на месте!
– Ну да, мы с тобой и в этом сходимся, – тяжко вздохнул действующий генерал ФСБ. – Да только действительность хуже, чем в самых кошмарных снах. Элитную часть распускают по причине отсутствия финансов.
– Да что они там, с ума посходили?! – взъярился Фаншель. – Из этих десантников каждый десятка стоит! И тремя языками иностранными каждый владеет, десятком специальностей обладает! В рукопашке любого американского «гуся» завалит не напрягаясь!
– Ну!.. Не мне тебе рассказывать, – остановил Борис причитания друга. – Вопрос сейчас в другом: ребята там со вчерашнего дня шокированные ходят, надо их хоть частично спасать и немедленно к работе пристраивать. А ещё лучше так всех, скопом, прямо связать контрактом.
Начальник по режиму ошалело посмотрел на своего зама, который слышал почти каждое слово из разговора, потом непонимающе обвёл маленькую комнатушку, куда и диван примостить оказалось некуда, и пробормотал:
– Ты это… думай, что говоришь… Тут бы десяток хоть как-то пристроить. Всё-таки следует реально соизмерять наши желания с возможностями.
Захаров думал. Секунд десять. Потом стал доказывать свою правоту:
– Вокруг Хоча – много странностей. Плюс ведьма. Плюс он сам колдун. Про деньги и невероятные средства у него под рукой вообще упоминать страшно. То есть чудеса сплошные и мистика кудрявая. Так что мне кажется, ещё одним чудом только станет больше, если дед Игнат примет на работу ещё несколько сотен человек.
– Ха-ха! – не удержался от непроизвольного смеха Фаншель. – Даже если он примет и денег ему на оплату хватит, то что четыреста человек будет делать на объекте? Стоять вокруг него вместо живого забора?
– Разучился ты смотреть на проблемы по всему горизонту, – последовал от товарища очередной укор. – А ведь мы с тобой уже на эту тему говорили, решив отложить этот вопрос на неделю, максимум полторы. И неделя почти прошла. Вспомнил?
Действительно, сам разговор и суть его сразу пришли на память. Речь шла о том, что в каждом представительстве по всему миру, которые сейчас спешно создавались, покупались и оформлялись для продажи «ДЖ Хоча», следовало иметь своего человека. По здравом размышлении можно нужных людей и на местах отыскать. Казалось бы… Но! Если бы только речь шла о депиляторах! А ведь следовало учитывать и тот аспект, что велась круглосуточно работа над Яплесом Хоча, результаты были весьма и весьма обнадёживающими, и это лекарство против рака, коль получится, станет панацеей многих основ мирового фармакологического бизнеса. И естественно, что Яплес Хоча планировалось распространять уже через налаженную к тому времени сеть представительств. А в таком случае и при таких раскладах кого попало главой представительства не поставишь. Там нужны будут истинные патриоты земли Русской, никому не продажные славяне, умеющие и за себя постоять, и другими покомандовать, и с аборигенами на местах пообщаться без переводчика.
То есть, подобрав так плохо оберегаемое государством достояние, господин Хоч одним выстрелом убивает добрый десяток жирнющих зайцев. И пусть контракты для такого количества людей окажутся на две, а то и три недели несколько преждевременными, но в реальности это окупится сторицей. Здесь надо будет настроить вояк на предстоящее дело, да и на места они отправятся раньше, заметно ускорив продвижение «ДЖ Хоча» на мировые рынки уникальной продукции.
Конечно, оба генерала, как компаньоны, как личности, имеющие долевое участие в грандиозном мероприятии, прекрасно представляли, сколько сложностей и трудностей им ещё предстоит преодолеть, пока любой человек на планете без напряга, сомнений или сложностей сумеет воспользоваться жидкими депиляторами. Но эти же сложности станут решаться быстрей и правильней, окажись на местах такие сыны и патриоты своей родины, которые в данный момент оказались в расформировывающемся парашютно-десантном батальоне. Как раз о таких сильных, боевых личностях высказался знаменитый поэт в одном из своих стихотворений: «Гвозди бы делать из таких людей – не было бы в мире крепче гвоздей!» И лучших кандидатур не сыскать при всём желании. Пусть даже кто-то отсеется, не пожелав уходить на почти гражданскую работу, кто-то пожелает уйти на досрочную пенсию, а кто-то уже договорился о вполне отличной, высокооплачиваемой работе в ином месте. Но всё-таки подавляющее большинство наверняка согласится, особенно если им предложить контракт всем сразу и немедленно.
Одно дело ожидание чудес от Хоча, а второе – получение этих самых чудес. Поэтому Фаншель стал тонуть в потоке сомнений:
– Получается, что мне надо бежать к Хочу немедленно…
– Вот и беги! – не советовал, а приказывал Борис Иванович Захаров.
– Но у меня сегодня дел куча и две важные встречи…
– Всё, что не успеешь, сделаю я. Не переживай!
– И надо бы согласовать возможный контракт с командиром батальона…
– Уже набираю его телефон и делаю предложение, – пообещал собеседник. – И не думаю, что после моих пояснений у него останутся поводы отказываться. Если правильно его обработаю, то успею туда же через час на общее построение. Там и выступлю перед людьми. К тому времени от тебя требуется получить вначале от Хоча, а потом и мне передать лишь одно коротенькое слово «Да!». Всё, работаем!
И отключился. А Карл Гансович с минуту сидел на месте, формируя в голове нужные слова и железные доводы. При этом он нервно теребил мочку своего уха и пялился на Сергея Сергеевича как на пустое место. Пока тот не заговорил:
– Я так понял, что ты сам на ковёр к владельцу побежишь?
– Ага… И быстро побегу!..
– Значит, и устройства шпионские заберёшь?
– Несомненно, заберу…
– И что, в самом деле намереваешься батальон под своё крыло перетащить?
– Придётся… Иначе никак… – отвечал Карл отстранённо.
Генерал Каршаков на это завистливо помотал головой:
– Экие вы с Борькой молодцы! Не даёте боевым побратимам застаиваться и бездельем маяться. Но, с другой стороны, не посчитает ли вас господин Хоч жадными, много на себя берущими личностями? Ещё сквалыгами обзовёт… Или транжирами. Зарплату-то ведь ему придётся из своего кармана выплачивать.
Фаншель на это лишь снисходительно крякнул, потому что заместитель не был в курсе всей структуры, пытающейся раскинуть щупальца по всему миру:
– Сквалыгами, говоришь?.. Хм! Так для хорошего дела и доброго имени не жалко. И вообще… Скорей наш кормилец ещё и руки целовать станет за таких орлов… – и, уже вскакивая на ноги и устремляясь на выход, попросил напоследок: – Но ты уж кого надо на периметре в должной мере пропесочь. Пусть выглядит дело так, словно мы наказали виновных…
«Империя Хоча» разрасталась совершенно незапланированными рывками.

Глава 10. Кулон-регвигатор

Как бы обстоятельства ни складывались и кто бы его ни пытался отвлечь, Иван Фёдорович Загралов после получения в руки тридцатикилограммового трофея только им и занимался. Естественно, что руками основного тела, тогда как оба запасных использовались каждое по отдельности. Первое – солидно засело за расшифровку оставшегося текса первой половины инструкции сигвигатора. Для этого пришлось его забрать из секретной лаборатории, где велась непосредственная помощь Романову-2. А второе запасное тело всегда было готово для официального выхода из жилого здания наружу. Тем самым создавалась видимость интенсивной, непрекращающейся деятельности администратора конкретно на всей территории.
Как ни странно, таким положением дел отыскались недовольные сущности.
Во-первых, сам Романов, начавший скандалить и кричать, что весь график запланированных опытов у него срывается из-за отсутствия помощника. Ну, с этим-то учёным удалось справиться быстро, пообещав, что постарается создать ему фантом коллеги, а точнее говоря, госпожи Сабуровой Катерины Петровны, уже сегодняшним вечером.
Во-вторых, был недоволен дед Игнат. Потому что в своих спорах и выяснениях с ведданой Авиловой он перешёл на вторую ступеньку договорённостей, при которых обладатель просто обязан был присутствовать. Причём лично, а не общаясь с фантомами по внутренней связи. Обстановка там и в самом деле складывалась непростая, если не сказать, что тревожная. Ибо высшая ведьма возжелала составить чуть ли не контракт на сто страниц и особо оговорить обязательное условие: полная её легализация с новыми документами и поддержание телесной формы в непрерывном цикле. Ни сам контракт Ивана не устраивал, ни тем более цикл, который он до сих пор не мог толком гарантировать для собственной супруги. Поэтому споры между тремя личностями порой чуть ли не доходили до низменного мордобоя.
В моменты своих официальных появлений вторым запасным телом в люди или при подобном требовании Хоча Загралов без всякой деликатности просто растворял фантом Зариши. Так они хоть на некоторое время от неё отдыхали… как им казалось. Потому что они-то успокаивались, теряли азарт, а вновь созданная Зариша продолжала упорствовать всё на том же пике страстей, как и до развоплощения.
Кстати, именно во время короткого отлучения владельца комплекса, в течение пяти минут решился вопрос о контракте целого батальона в состав «Империи Хоча». Карл Гансович был настроен уговаривать и убеждать нанимателя любое нужное для этого время и был буквально ошарашен случившимся на встрече. Только он стал излагать суть дела, как Игнат Ипатьевич заявил:
– Покупаем! Э-э… то есть составляем договор. Вот тебе банковская карточка со средствами, вот пароли и коды доступа… работай!
Так с отвисшей челюстью и вытолкали отставного генерала за двери кабинета. А строгая секретарша ещё и укорила вдогонку:
– Нельзя отвлекать господина Хоча на всякие мелочи! – такое себе могла позволить сказать только авторитетная и весьма уверенная в себе ведьма. Так что господин Фаншель и оборачиваться не стал, понятливо кивнул и умчался, на ходу набирая номер телефона своего соратника:
– Борь, уже всё решено. Сейчас только гляну, сколько мне средств выделили, и сразу мчусь в расположение батальона. Типовой контракт сейчас Носорог приготовит!..

В-третьих, недовольной оказалась Ольга Фаншель. Она почему-то решила, что одно из трёх тел (точнее говоря – основное) будет отныне только с ней и только для неё. Причём навязчиво так решила, совсем при этом не считаясь с мнением или занятостью супруга. Дошло до того, что Загралов в какой-то момент сильно пожалел, что жене дали отпуск на студии, где она участвовала в съёмках. Будь она на работе и занимайся любимым актёрским ремеслом – меньше глупых мыслей приходило бы в её прекрасную головку. Потому как все квартиры она обставила, уют создала, похвастаться этим перед кем бы то ни было не могла, а заниматься непосредственно комплексом она совершенно не желала.
Выход в какой-то момент подсказала не кто иная, как младшая жена Елена Шулемина.
– А ты узнавал, почему ей дали отпуск? – оглядываясь по сторонам и шёпотом спросила она. – Мне лично это показалось странным… Съёмки только начались и были в самом разгаре…
Вот тогда после звонка и выяснилось: работы приостановлены по причине скудного финансирования. Спонсоры и продюсеры оказались стеснены в средствах. Что-то у них там не сложилось, и они сейчас метались в поисках спасительного займа. Причём отдавали под залог всё, что угодно.
Загралов немедленно припомнил свои фальшивые заявления тестю о создании в будущем кинокомпании «Голд Фаншель» и, долго не раздумывая, собрался одним махом решить сразу несколько проблем. Уже к вечеру данного дня средства были изысканы, на определённых условиях доставлены, и на студии с завтрашнего дня предполагался всплеск невероятной активности. Понятно, что завтра, в первый же день начинающихся съёмок, ведущую актрису не станут срывать из отпуска, а вот послезавтра… Оставалось только набраться терпения и ещё немножко выждать.
В-четвёртых, в-пятых и в-шестых: проскакивали недовольные реплики и от остальных членов команды. Дескать, зашиваемся! Изыскивай помощников!
Ну и в-седьмых: недовольным был сам обладатель. И всего лишь по одной причине: шести рук ему явно не хватало. Мелькнула даже мысль, что следует срочно создать третье запасное тело. При этом некая интуиция шептала, что попробовать стоит, скорей всего нечто получится. Однако победил здравый рассудок, напомнивший: «Три потока сознания – это не четыре. И так заговариваться начинаешь, и события путаешь. Сойдёшь с ума, кто тебя потом лечить возьмётся? Разве что добить останется, дабы не мучился…»
Так что ничего не оставалось, как действовать уже имеющимся составом фантомов, но самое главное дочитать инструкцию и разобраться с Кулоном-регвигатором. Кстати, в переведённом тексте указаний по использованию тяжеловесной подковы так и не отыскалось. Мелькала на заднем плане надежда, что когда с данной стороны текст будет вычитан – откроются указания и советы с другого экрана. Всё-таки три Кольца – это скорей всего символ тридесятника. Следовательно, и новые знания, дающиеся только полному двудесятнику,  станут доступны. Как бы не так! Второй экран пока высвечиваться не желал. Здесь действительность полностью соответствовала реалиям.
Зато во всём остальном тексте (кроме одного весьма полезного наставления) ничего, кроме головной боли, новых загадок и нелогичных утверждений не отыскалось. Чуть ли не все постулаты, заявления, утверждения и подробные графики не соответствовали умениям и обретённым способностям обладателя.
«Либо это я неправильный такой, – размышлял разочарованный Иван. – Либо мой сигвигатор поломался. Надо будет с наставниками посоветоваться по этой теме. Обязательно… чуть попозже… если приспичит… Потому что, с другой стороны, хоть у меня всё неправильно, криво, наискосок да через пень-колоду – жаловаться грешно. Силёнками я обладаю чрезмерными, умениями – неописуемыми даже для полного двадцатника, ну и темпы моего развития – просто потрясающие…»
Также без зазрения совести радовался одному, чуть ли не сразу вычитанному наставлению: как создавать «слепую зону» вокруг своих частных владений или хранилищ и каким способом резко и болезненно выпихивать из своей буферной зоны чужих духов-шпионов. Отныне можно было многое сохранить в полной тайне, а самое ценное сберечь от постороннего взгляда. И чем не подарок? Лепота! Только ради этого стоило давно перечитать инструкцию и вызубрить наизусть.
Ну и как следствие нового умения «слепые хоны», а точнее говоря, их создание стало на один день для обладателя и развлечением, и необходимостью, и объектом тщательного исследования. В «Империи Хоча» он натыкал их где только можно было и нельзя. Потом занялся созданием некоей подвижной, перемещаемой «зоны», дабы с её помощью можно было ударить противника и где-то там . Только вот последняя задумка не удалась. Что только не предпринималось и какие усилия не прилагались, получался лишь некий огрызок странной сетки из силовых линий. Да и тот перемещался с трудом в пределах буферной зоны. Жиденько, слабенько, неэффективно… Но, как говорится, на безрыбье и рак за тарань сойдёт.
В крайнем случае можно было теперь любого чужака, явившегося в гости в виде духа, «пощекотать» неприятными ощущениями. Для охраны своей территории подобное умение сгодится. Ну а за свой непритязательный вид кусок сетки из силовых линий был наречён бытовым именем «авоська». Пусть и несуразно звучит, зато соответствует истине. И пусть только появится.
Жаль только, что основное тело так и корпело в усилиях разгадать тайну трофея. И мысли при этом одолевали с каждым разом всё более пессимистичные:
«Ну и как мне разобраться с этим «украшением» для Титанов? Кто только придумал назвать его Кулоном? Неужели во Вселенной существуют подобные великаны? Но тогда налицо явное несоответствие миниатюрности сигвигатора, приспособленного лишь для человеческих пальцев, и этой несуразной железяки на толстенной цепи. Или это тонкое издевательство? Наподобие того примера, как новые русские таскали у себя на груди толстенные цепи с крестом? Тогда по аналогии подобное следовало носить «новым» обладателям? Ха! Только бы не рассмеяться всеми телами одновременно!..»
Представив себя ходящим с этаким хомутом на шее в тридцать килограмм веса, Загралов в самом деле еле удержался от хохота.
Как бы там ни было, а на раскрытие тайны иномирского устройства, накапливающего энергию мистических потоков венгази , точнее, лишь на то, чтобы забрать эту энергию, ушло больше чем половина рабочего дня. Это если не считать кучу сожжённых начисто нервов и заметного даже на глаз похудения всех резервуаров Цепи. Итог затраченных усилий того стоил. Можно сказать, что он даже перекрыл все самые смелые ожидания обладателя.
Вначале стало понятно, почему подкова настолько огромная. После отупляющей череды прикладывания рук и попыток «нащупать» точки выхода энергии Иван скорей чисто случайно догадался: следует не просто касаться артефакта и делать это в разных комбинациях. Необходимо проделывать это действо с цепью на шее. Ведь недаром она существует? И не для того она сделана, чтобы подвешивать железяку на стену. Хотя и такое предназначение могло иметь место.
Что только и как Загралов не пробовал: ладони на края, в центр, по граням, на торцы и вперемешку. Цепь на шее, на животе, на спине и даже вокруг пояса. Сама подкова на плечах, на груди, на голове и даже под седалищем. Пока однажды не свесился устало над столом, нагнулся, чтобы дать отдохнуть спине от непомерной, почти двухпудовой тяжести и не упёрся ладонями в торцы подковы. Далее уже только от усталости согнулся ещё ниже и коснулся потным лбом самого центра Кулона.
Игрушка сработала! Вот тогда тряхануло неведомой силой не только самого обладателя, но и стол, кабинет, а то и всё здание! Потому что потом Кракен и Галина-2 утверждали, что стёкла в окнах странно звякнули, а люстра у них над головой качнулась.
Но самое главное, что Иван перестал видеть окружающую обстановку, чувствовать её, а вместо этого без всякой специальной концентрации рассмотрел свои резервуары энергии. Те не просто стали вскипать от вливающихся в них речек, а набухать со страшной силой, грозя невероятным сиянием заслепить самого обладателя. А потом таки рвануло, словно взорвалась световая бомба. И когда некое зрение вернулось на положенное ему место, стало очевидно следующее событие: вместо трёх Колец в Цепи наличествовало целых четыре! Именно целых и полноценных! И именно Кольца!
Вместе с пониманием происшедшего явилась и радость. Потом она плавно перешла в получасовое, восторженное наблюдение за Кольцами и вытекающими из них потоками. Можно было смело утверждать, что изменились как первые, так и вторые. Теперь в Кольцах просматривались некие, совершенно изолированные вихри, диски и плоскости, чем-то напоминающие кольца Сатурна. Ну а сами потоки из сравнительно простых ручьёв превратились в упругие, витые, перекрученные разноцветными нитями жгуты.
Понаблюдал. Изучил, как смог. Опробовал. Поэкспериментировал. По сумме итогов с удовольствием сделал определённые выводы и подкорректировал, изменил некоторые планы. Подумал над тем, кому и какой сюрприз предоставить. Решил, что следует поведать всем и сразу, а что придержать до более удобного случая, выдавая по частям и индивидуально.
Оставалось соорудить для Кулона-регвигатора надлежащую подставку в виде пюпитра или трибуны для выступлений. Устройство возлежит на нём под углом сорок пять градусов, цепью вниз. Подошёл, надел звенья себе на шею, коснулся ладонями торцов и напоследок приложился аккуратно лбом по центру. Удобно, практично и со стороны не кажется, что чему-то поклоняешься. В лучшем случае примут только за сумасшедшего.
Ну и, конечно же, создал вокруг данного подвального помещения «слепую зону». Любопытного шпиона можно засечь и даже остановить на определённом расстоянии, но перестраховаться никогда не помешает. Вон какие полусотники ребята бравые! Живо подхватывают, что плохо лежит! И мало, что с них самих уже песок сыплется, ещё фору молодым дадут.
Сделал. Проверил. Убедился в эффективности. Сам себя похвалил за проделанную работу и пообещал угостить пирожком.
После чего с чистой совестью и уже основным телом поспешил в то помещение, где велись дебаты со строптивой и много для себя требующей ведданой. Следовало заканчивать бессмысленную торговлю.

Глава 11. Уговор

Когда Зариша увидела вошедшего обладателя, то проговорила ещё не больше десятка слов. Скорей по инерции, чем по собственному желанию. А потом только переводила взгляд с основного тела Ивана на запасное и обратно.
«Кажется, она замечает несомненные, и немалые отличия, – отметил для себя Иван. – Интересно, поделится со мной увиденным, если я прикажу? Вроде как обязана… Но спешить не буду. Надо будет позже потренироваться с Сестри-2 и Хоча расспросить, чтобы иметь факты для сравнения. Вдруг это для меня важно в плане безопасности?..»
И решил продолжить разговор совсем с иной, казалось бы, посторонней темы:
– Что обозначает твоё имя?
Этого даже древний одногодка высшей ведьмы не знал, потому что уставился на девушку вопросительно. А та ответила лишь после странной паузы:
– Подобное Владетелю символа-печати Ялято положено знать от своего рождения. Но так как ты не настоящий… то я тебе скажу… Моё имя складывается из нескольких античных слов языка древних ариев и обозначает: заря в лесной тиши.
– Так я и предполагал. Но тогда тем более странно, почему ты так себя ведёшь и не хочешь с нами нормально сотрудничать?
– Потому что я не собираюсь никому и никогда подчиняться! – с пафосом воскликнула Авилова. Но подспудно ощущалось, что уверенности ей явно не хватает.
– Ты даже не хочешь заняться спасением, защитой и воспитанием девочек, которые в будущем станут ведьмами?
– Нет! На твоих условиях подчинения и контроля – нет!
– Плохо! Если не сказать подло с твоей стороны, – стал сердиться обладатель. Но был прерван восклицанием:
– А мне плевать на твои критерии отбора плохого и хорошего!
– Даже так? Тогда придётся лишить тебя сознания и заставить действовать только в общих интересах, – решительно заявил Иван, действительно всё больше в душе склоняясь к такому действию. – Иначе от тебя будут только одни беды и неприятности.
– Но я имею право…
– Нет! Всех прав ты лишилась в тот момент, когда попыталась меня обокрасть и спрятаться на одной из граней Леталя, мира твоих мёртвых предков по женской линии. Если ты предпочитаешь находиться в муках и лишениях, лишь бы не работать в едином коллективе, значит, твой разум нам не нужен. Будешь действовать словно кукла, как истинный обездушенный таюрти.
Губы девушки неожиданно дрогнули. Она наконец-то ощутила, осознала чувствами высшей ведьмы всю серьёзность своего положения. И она что-то точно смогла рассмотреть в истинном теле обладателя. Скорей всего такое, против чего она не сможет действовать, против чего не сможет бороться, даже учитывая тот факт, что Владетель «не настоящий».
Иван не остановился на сказанном, а продолжил давить на ведьму прессом жёсткого принуждения, конкретных угроз и всеми силами, которым он ещё и сам не знал названия. При этом он постарался так изогнуть свою Цепь там , но в то же время вокруг телесного фантома здесь , что Зариша оказалась чуть не внутри сжатого пространства, ограниченного Кольцами. А когда они замкнулись окончательно, вдруг стала бледнеть и задыхаться.
Стоило видеть, с какой мукой и горестью взирал на это Игнат Ипатьевич! Лицо у старика осунулось, почернело, а в глазах стояли слёзы. Но он ни слова не сказал, ни единого движения не сделал, чтобы броситься на помощь и оградить от страшной муки свою любимую. То ли признал правильным такой процесс воспитания, то ли осознавал, что всё равно ничего противопоставить воле обладателя не сможет. А скорей всего просто понимал, что веддана его не любила никогда, просто попользовалась в своё время, поддавшись инстинктам продолжения рода.
Загралов замолк, с немалым удивлением присматриваясь к тому, что сотворил с хранилищами своей силы. По всем понятиям, они сейчас не просто умерщвляли созданный им же фантом, а вытягивали из него некую совершенно неподвластную обычным понятиям силу. Ярко-пурпурные искорки, словно мерцающие от боли угольки, срывались с субстанции, называемой двойной жи́вицей, и с шуршащим, засасывающим звуком впитывались вырывающимися навстречу змейкам. Примерно так же раздвоенным языком лягушки или хамелеоны ловят мух и комаров. То есть личные хранилища, по эмоциям обладателя, признали ведьму враждебным существом и теперь уничтожали её каким-то изуверским способом.
«Уж не ту ли силу они забирают, которая дана ведьме от самого рождения? – озадачился Иван. – Похоже, что так… А что теперь будет?..»
То, что произошло дальше, оказалось не совсем ожидаемо, хотя и предсказуемо в данной ситуации. Зариша, видимо, осознала самое страшное, что может с ней произойти, и затряслась в ужасе перед неизбежным. Потом рухнула на колени, почти беззвучно выкрикивая широко раскрытым ртом:
– Прости! Не лишай силы… только не лишай силы!.. Иначе я даже обратно в Леталь не попаду… Буду делать всё, что прикажешь!.. Клянусь!.. Силой своей клянусь!..
То есть у неё началось уничтожение той самой маары, астрального сгустка колдовской информации, который и отличает ведьму от обычных людей. А ведь она не простая, а высшая ведьма!
«Ага! Призналась наконец-то, что все эти годы обреталась в Летале и ей там не сладко жилось! – несмотря на проснувшуюся в душе жалость, всё-таки несколько неуместно восторжествовал Загралов. При этом он сразу отступил на пару шагов назад, в тот же момент чуть раскрывая свою ловушку из Колец и приказывая им не высасывать из двойного ростка аурного фона ведданы ярко-пурпурные искорки. – Кажется, она в самом деле сильно напугана… Надо теперь только её чуточку доломать и заставить добровольно выполнять все мои требования. Или требования тех фантомов, под чьё руководство она будет определена… Знать бы ещё, что прозвучавшая клятва чего-то да стоит…»
Неожиданно заговорил дед Игнат, видимо, уловивший сомнения Ивана:
– Не мучай её, такие клятвы для ведьм священны… Да и вообще она тебя стала бояться… я вижу это…
И всё-таки Загралов решил уточнить:
– Будешь делать всё, что от тебя требуется?
– Да…
– В том числе и выполнять распоряжения фантомов, назначенных над тобой старшими?
– Да… Клянусь…
При этом Зариша выглядела такой несчастной, раздавленной и морально скомканной, что совесть набросилась на обладателя чуть ли не с кулаками. Как, мол, посмел до такого состояния довести гордую и независимую, ничего и никому не должную девушку?
Пришлось ещё и с совестью ругаться и спорить, доказывая, что иного выхода просто не было. Либо навсегда лишить уникальную личность её сознания, либо вообще распустить всю команду фантомов и податься в отшельники. Потому что команда, единая духом, либо есть, либо её не существует. Иного не дано. Или все вместе, как одно целое, или смерть и забвение для всех. Так что обладатель, пусть даже и сделавший ошибку при создании нового фантома, не имеет права рисковать всеми.
Ну а то, что получилось в ходе гневного монолога, так это вышло непроизвольно. Чисто интуитивно. И совсем без того злого умысла, который напугал Заришу до судорог, лишил её последней воли к сопротивлению.
Сомнений вроде не осталось, но лишняя проверка будущей лояльности ведданы не помешает.
– Отвечай, – потребовал он от неё. – Какую разницу ты заметила между мной и моим запасным телом?
С трудом вставшая на ноги девушка еле смогла отвечать трясущимися губами:
– Чёрную пустоту за плечами… Она там в виде четырёх торчащих в стороны сфер… Полная, страшная темень, к которой слово «чернота» даже не подходит… И такое впечатление, словно оттуда кто-то смотрит…
«Странно она мои Кольца рассмотрела… совсем в иной ипостаси, – размышлял обладатель несколько отстранённо. – Надо будет ещё остальных заставить присмотреться, в том числе и Женьку Кравитца. Пусть лишний раз свои паранормальные способности потренирует… Потом сопоставлю их ответы с этими…» – в то же самое время продолжая выпытывать про остальные свои действия:
– Как ты ощутила, что я из тебя начал вытягивать твои врождённые силы ведданы?
– Это чувствуется… – вздрогнула Авилова всем телом от неприятного воспоминания. – Да и отец мне рассказывал, описывал, как выглядит «колодец забвения». К нему эти знания дошли в легендах… я же их проверила на себе лично… И если я правильно себя ощущаю, то частички сил во мне уже нет… Они ушли навсегда…
Слёзы так и полились из её глаз двумя ручьями. Чего уже Игнат Ипатьевич не смог выдержать. Бросился к девушке и заключил в свои объятия. Видимо, он даже представить себе не мог, чтобы его некогда любимая подруга смогла пролить хотя бы слезинку. О чём и заявил по внутренней связи:
«Она не плакала после смерти матери, когда ей было пять лет. Не плакала, когда умер её отец… Не пролила даже злой слезинки, когда тяжко умирала от надругательств и под пытками своих взбешённых палачей в сорок третьем. Вань… может, хватит её мучить? Она ведь добрая в душе… Просто слишком гордая и… глупая…»
«Постараюсь и словом её больше не обидеть, – пообещал Загралов искренне. – Только пусть сама к старым шалостям и козням не возвращается… И это… между нами только! Нечего ей по своей силе плакаться. Мне кажется, как мои Кольца впитали чуточку тех пурпурных искорок из её двойного ростка, так после, если над ними поработать, и обратно отдадут».
«Уф! И правда! В самом деле, чего это я загрустил?! – уже с прежним, присущим ему оптимизмом возопил мысленно Хоч. – Всё ведь можно исправить, если есть желание!»
И вслух радостно воскликнул:
– Все недоразумения окончены! – подхватил девушку на руки и закружился с ней по комнате. – Нечего больше бояться или сомневаться! Немедленно приступаем к дальнейшей работе!
Сквозь слёзы Зариша несмело улыбнулась:
– Пусти, старый мухомор! Вдруг упустишь? Или сам упадёшь? Тогда точно костей не соберёшь…
Только потом она осмотрелась и заметила, что ни обладателя, ни его запасного тела в комнате больше нет. С последним всхлипом вздохнула и попробовала воспользоваться внутренней связью, обращаясь в первую очередь к Игнату:
«Ну и как ты себя ведёшь? Лысый и старый, а прямо уже залапал всю…»
И покрылась краской смущения, когда в ответ услышала хор голосов остальных фантомов. Неправильно она связью воспользовалась, совсем неправильно. Хотя голоса были все благожелательные, добрые и сочувствующие. Мужчины обещали немедленно прийти на помощь и тоже… потискать. А женщины дружно советовали надавать старому охальнику по мордасам.
Весело? Как сказать… Но уж, по крайней мере – не грустно.

Глава 12. Тройня

Ближе к ночи, когда на комплексе установилось относительное затишье, в большой столовой жилого здания устроили совместный ужин. Не все там присутствовали, конечно, но зато впервые оказалось сразу несколько новых человек. И заметь их за столом, в запретной зоне, тот же начальник по режиму – очень бы удивился, расстроился и даже обиделся. Потому что его сватов, родителей Ивана, тоже вроде как не пропускали в запретную зону. А тут вдруг раз, взяли да и впустили!
И не только их! За общим столом восседала и совершенно посторонняя, казалось бы, персона. Та самая женщина, которую Михаил Романов прославлял не только как уникального учёного, знаменитого экспериментатора и грамотного специалиста, но и как свою возлюбленную, с которой, сложись иначе обстоятельства, он обязательно и навечно связал бы свою судьбу. В жизни им не повезло оказаться вместе, зато теперь судьба давала новый шанс: совместно работать и миловаться круглые сутки рядышком друг с другом, но уже в виде фантомов. Пусть даже в несколько иной компоновке. Как именно получится, загадывать никто не спешил. Тем более что новая семья Кравитц-Тарнавских давала повод задуматься о множественности вариантов.
Из тех нескольких, кто отсутствовал, отдельной строкой шла Ольга Фаншель. Предстоящее действо и в особенности раскрытие тайны о ней как о телесном фантоме её сильно смущало и нервировало. Пусть свекор и свекруха считались как бы людьми чужими, с которыми она воочию познакомилась буквально пару дней назад, но та душевность, искренность и родительская любовь, которыми они попытались окружить невестку, сразу и навсегда установили нерушимые родственные связи. И теперь актриса не могла справиться с волнением, когда восклицала как в очной беседе с мужем, так и по внутренней связи:
– Ну и как?! Как они теперь ко мне отнесутся, когда узнают о моей неполноценности и ущербности?
Ивану в ответ приходилось изливать на супругу лавину заверений, утверждений и доказательств, свидетельствующих о том, что она самая что ни на есть реальная и полноценная. Но в конце концов не выдержал и заявил:
– У тебя через три дня день рождения, и я хотел тебе сделать на него сюрприз-подарок. Но раз ты вся такая неспокойная, то сделаю его уже сегодня. Готова принять подарок как хорошая и воспитанная девочка?
– А это как? – оживилась Фаншель моментально. – Встать на стульчик и громко сказать тебе «Спасибо!»?
– Фи! Это не современно. Я имел в виду некие дополнительные ласки и обещание быть послушной.
– Обойдёшься! Ты и так разбалован сверх меры, наоборот, надо с тобой построже. Так что хватит оттягивать радостный момент! Дари, дари, дари!..
– Ну так вот… Энергии из Кулона-регвигатора я черпанул столько, что у меня отныне четыре полноценных Кольца в Цепи. А значит, я теперь могу тебя полноценно и непрерывно поддерживать в телесном варианте. И уже сегодня ночью мы постараемся с тобой поработать на тему нашего потомства.
Сказать, что Ольга обрадовалась, было бы слишком тусклым сравнением. Она минут пять улюлюкала и выкрикивала разную чушь. Правда, и нормальные фразы проскакивали, типа: «Милый, как же я тебя люблю!»
Но когда она немножко успокоилась и они вернулись к прежнему разговору, всё равно попросила:
– Давай ты своих родителей уговаривать, а потом и делать с них фантомы будешь без меня? Уж слишком меня смущает сам факт смерти моего основного тела и реакция на этот факт.
– Ладно, я ведь и не настаиваю на твоём присутствии, – согласился Иван.
Ну и когда собрались за столом, постарался самый острый и неприятный угол своей семейной жизни завуалировать, смягчить и подать родителям, как само собой разумеющееся и не достойное спекулятивных обсуждений. Для этого вначале выступил с пространной речью старый и уважаемый приятель старших Заграловых, дед Игнат. Потом свои рассуждения добавила и Елена Сестри. Затем сам Иван обрисовал основную суть создания фантомов, единство всей команды и стоящие перед всеми общие цели.
Уже в тот момент его отец догадался о подноготной пропажи целителя в своё время из Аргун:
– Так ты тогда не просто уехал? Ты тогда, получается… того…?
– Ну да! – с восторгом отвечал Хоч, словно дело шло не о его смерти, а рождении у него сразу двойни внуков. – Организм-то мой совсем износился, вот и стал давать сбои. И хорошо, что Ванюша твой мне судьбой оказался ниспослан. Он мне новое вместилище для разума весьма ловко состряпал. Хотя и старое тело ещё целых две недели жило, здравствовало и усиленно занималось интенсивной деятельностью в нашей тайной лаборатории в горах. Ты бы только знал, сколько я за те две недели успел сделать! За год, а то и за два объём таких экспериментов и открытий не одолел бы.
Дальше настала очередь показательных экспериментов. Вначале исчез пару раз, а потом вновь появился Игнат Ипатьевич. Затем материализовался телесный фантом Сестри и уселся за стол вместе со всеми. После этого несколько повеселила народ Катерина Сабурова. Неожиданно пребольно ущипнула своего дружка Романова и спросила:
– А ты – настоящий?
– Ничего, ничего, – с угрозой пробормотал дядя Миша. – Когда и с тебя фантом сделают, сама узнаешь, кому и отчего больно. Я тебя тоже щипать начну!
– И всё-таки где твой прототип? – настаивала учёная дама.
– В отдельной лаборатории, – с явной завистью вздохнул Романов. – Мне тут приходится корячиться в организации всего научного процесса, а он там самым интересным занимается и снимает сливки с открытий мирового значения.
– И я! И я к нему хочу! – экспансивно воскликнула Катерина Петровна и, поворачиваясь к обладателю: – Иван Фёдорович, может, хватит трапезничать и болтологией заниматься? Начинайте творить из нас телесных фантомов. Мы уже всё поняли, осознали, прониклись и готовы работать не покладая рук.
Иван посмотрел на родителей, а те лишь утвердительно и синхронно кивнули. Естественно, что вопросов и у них, и у Сабуровой оставалось ещё тысячи, до утра бы не хватило времени все их задать, не то что выслушать ответы. Однако всё быстрее познаётся и осознаётся, когда человека с головой окунуть в новую среду. Тогда само восприятие способствует ускоренному привыканию и освоению.
Быстро перешли в соседнюю комнату, где все три кандидата испили пыльцу дерева Тава-Гры. Неприятное питьё закусили пищевыми концентраторами производства Романова и Хоча. А потом первой на стол, никого не стесняясь, улеглась раздевшаяся до купальника Катерина. Изначально Иван планировал сделать мать фантомом под четырнадцатым номером, но потом решил не заморачиваться очерёдностью. Ни к чему терять время на бессмысленные раздумья. И приступил к процессу создания.
Обладатель подметил в себе полную уверенность уже через две минуты прикладываний ладоней к телу Сабуровой: матрица естества снята и зафиксирована в памяти!
«Наверное, я некие умения получил или просто силы для такого мизерного действа стали чрезмерными, – констатировал для себя. – Жаль, что я вообще никогда раньше не фиксировал саму скорость создания фантомов и скорость их перемещения в пространстве. Наверняка они тоже заметно ускорились. Не помешало бы свои умения вновь протестировать. Вроде бесполезные данные, а глядишь, и могут пригодиться в будущем…»
Мадам Сабурова ушла опять к остальным в столовую, а Загралов продолжил снятие матриц, начав с отца. И уже через десяток секунд понял: его предварительные предположения оказались верны: совершенно родной человек и так оказался в базе данных, и его полноценная матрица естества словно вынырнула на поверхность памяти, стоило коснуться руками основного тела. Оставалось только дотронуться да ввести некие поправки на нынешнее энергетическое насыщение да пыльцу дерева шаманов, позволяющую становиться через три дня таюрти.
Следуя уже полученным навыкам, так же коротко притрагиваясь к матери, Иван покопался в нужном слое накопленной в сознании информации и выудил оттуда матрицу естества Татьяны Яковлевны. Напоследок лишь сверил да согласовал новые отличия. После чего подробно растолковал родителям, что, как и почему получилось. И только затем порекомендовал:
– Идите и спокойно ужинайте, а мне ещё надо провести с вашими фантомами, сразу со всеми тремя, определённые эксперименты. В инструкции этого нет, а для дела всё может пригодиться, значима каждая кроха знаний или самые мелкие, но важные детали.
Родители слишком любопытничать не стали и ушли в столовую, дожидаться обещанного сюрприза: появления своих двойников, с которыми у них будет самая крепкая и надёжная внутренняя связь. Ну а через них они и с сыном смогут общаться без всяких чудес современной технической мысли. Кажется, именно это новшество старших Заграловых взволновало гораздо больше, чем все остальные дива, сопряжённые с сигвигатором. На этом фоне первый, завуалированный намёк на то, что Ольга – телесный фантом, остался либо не замечен вообще, либо не осознан до полной глубины.
Тогда как, оставшись один, Иван стал проводить запланированные заранее эксперименты. Касались они главным образом всё того же качества связи между созданиями без разума и попытками заброса их на максимальное расстояние. Причём на второй стадии обладателю помогал Кракен-2. Обладатель вначале забрасывал друга в наиболее дальнее и желательно малолюдное место, а потом туда же и не получивших полное сознание родителей.
Опять проявилась чёткая логическая последовательность: разум однозначно влияет на дальность переноса. Причём разброс получался солидный: два, а то и два с половиной километра. Когда только созданной тройне фантомов было возвращено полное сознание, они с первой же попытки оказались рядом с встречающим их аналогом Евгения Кравитца.
Странно чувствующие себя в виде фантомов отец с матерью да бравирующая Катерина Сабурова были отправлены за стол, а Иван продолжил эксперименты с одним только другом детства. Потому что ему показалась нереальной дистанция пробного заброса. И только после точного определения на местности и замеров на топографической карте компьютера удалось установить, что четвёртое Кольцо дало своему обладателю мощь, в полтора раза большую, чем раньше. Теперь дальность заброса увеличилась с семнадцати, восемнадцати километров почти до тридцати.
А это сразу давало ощутимые преимущества, развязывало руки по многим направлениям деятельности. В первую очередь, бойцам и следователям из группы силовой поддержки. Или, как их всё чаще называли, «Группа Клещей». Туда входили три фантома: сам полковник Клещ со своей супругой Ульяной да бывший участковый из Лифантово Николай Соболев. Им помогал основным телом и своим фантомом отставной майор Батянинов Остап Остапович. Иногда подключался к работе, в самые напряжённые моменты, Фрол Пасечник. Руководитель этой группы срочно требовал пополнения, жалуясь при этом на то, что «…остальные вообще обнаглели! Палец о палец ударить не желают! Кто учёным притворился, кто журналистом обозвался, а кто в сторожа подался!.. А нам что прикажете делать?! Вообще сворачивать нашу благородную ассенизаторскую деятельность?..»
Нет, естественно, что в случае крайней нужды и при организации масштабной облавы все «мобильные в пространстве» члены команды бросались на помощь Клещам, но это уже не приносило должной отдачи. Да и оставляемые на произвол текущие дела потом приходилось восстанавливать, а то и с нуля начинать. Срочно следовало подбросить в группу ещё нескольких силовиков, а лучше всего пятерых фантомов. Причём они должны действовать там постоянно, не вникая каждый раз в спешке в курс дела и десяток раз уточняя, кого из уголовников только пугнуть, кого лишить здоровья, а кого и казнить за совокупность совершённых преступлений.

Один кандидат уже имелся. Ещё утром, после беседы с обладателем, полковник Клещ по созданной специально для этого линии позвонил своему другу в Сибирь, старшему наставнику и учителю, самому проверенному и надёжному для него человеку. Генерал Тратов уже оправился от ран, но на службу его до сих пор не выпускали, заставляя окончательно подлечиться. Поэтому удалось застать его в домашней обстановке, спокойного, даже слишком расслабленного. Тем более было интересно наблюдать за ветераном уголовного розыска, заслуженным следователем и знатоком своего дела, когда он озадаченно хмыкнул (номер звонившего абонента не высвечивался) и поинтересовался:
– Ну и кто это такой у нас замаскированный? – вроде личный номер мало кто знал, поэтому особых опасений в голосе не слышалось.
– Да дело такое, Всеволод Кондратьевич, что поневоле приходится шифроваться, – заговорил Клещ, числящийся уже по всем спискам погибшим и давно захороненным. Судя по воцарившейся, звенящей паузе, Тратов голос узнал и пребывал в шоке, поэтому полковник продолжил с дружеским участием: – Ты там дыши и смотри от инсульта не умирай! Тем более что я знаю о твоём бычьем здоровье, быстро в себя приходишь от любой новости.
– Так это… смотря какая новость… – всё-таки обрёл дыхание абонент в Сибири. – А то и меня карачун достать может…
– Только не надо плакаться, а лучше слушай, что я тебе скажу. Немедленно бросай всё и вылетай в Москву. И не сам, захвати майора Лидкина. Здесь вас встретят и завезут куда надо. Дело жуть как серьёзное и стоящее целой жизни. Так что начинай дышать ещё глубже – и действуй!
– Стоп, стоп! – окончательно пришёл в себя генерал. – Что за странные распоряжения неизвестно от кого…
– Всё тебе прекрасно известно! – оборвал его с напором Клещ. – Завещание одного друга твоего помнишь? Тогда заодно и припомни, как мы с тобой сидели на берегу Байкала и о чём тогда мечтали. Вернее, мечтал я, а ты меня высмеивал.
– Так это… вообще как-то…
– Что-то я тебя не узнаю! Или ты после нескольких царапин решил на списание идти? Или умственную травму пытаешься сымитировать?
– Но, но! Следи за словами, салага! – повысил голос Тратов. – Я хоть и не при исполнении, но морду могу запросто набить за такие слова!
– Жду не дождусь, – хохотнул довольно полковник. – Сева, прошу тебя, отнесись к этому делу с максимальной серьёзностью. Прямо сейчас готовь Лидкина и заказывай билеты.
Всё равно генерал никак не мог решиться и до конца понять, что происходит:
– Ну ладно, я прилечу… А Лидкин при чём? Уже пять лет человек на пенсии по инвалидности, еле на коляске передвигается, духом ещё крепок, но всё чаще водкой тоску глушит…
– А при том! Опять своего друга завещание припомни и представь, что Лидкину тоже дадут шанс отомстить за свою искалеченную жизнь. Ну? Где твоя хвалёная сообразительность?..
После тяжёлого вздоха раздалось:
– Представил. Припомнил. Сообразил. Вылета…ем!
После этого разговора Клещ дал объяснения Ивану:
– По поводу майора – не пожалеешь. Кремень человек, и знаток – каких поискать. Тоже до генерала дослужился бы, да свои же оборотни в погонах подставили под автоматные очереди бандитов. Сейчас те оборотни на повышении давно, вполне возможно, что и в Москве обретаются. Мне-то они не попадались, не те мы мусорные ямы разгребаем, а Лидкин их в два счёта оприходует.
– А всё ли верно будет? – засомневался Загралов. – Вдруг получится, что виной недоразумения или ненависти – прошлое сведение счётов? Или грызня за внеочередное звание?
– Не волнуйся, всё тебе будет: и доказательства, и признательные показания, и (в этом я тоже почему-то не сомневаюсь) новые факты их новой преступной деятельности.
– Ладно, если так… – согласился обладатель и в конце разговора посоветовал: – Тогда сам держи этот вопрос на контроле. Закажи сопровождение, пусть встретят твоих товарищей по оружию и сюда доставят.

Припоминая этот разговор, Иван вернулся в столовую в отличном настроении и с ходу поинтересовался:
– Ну и как идут знакомства с самим собой?
– Феноменально! – отозвалась первой Катерина Петровна, косясь на Сабурову-2. – Только ради такой беседы во время застолья стоило бросать прежнее место работы и переходить к вам. Я в восторге!
Родители высказываться не спешили, вслух не восторгались и самих себя не рассматривали. Зато отец весьма своевременно затронул только что обдумываемую Заграловым тему:
– Мы уже успели со всеми обсудить распорядок дня и понять смысл деятельности всей команды. У каждого есть дело, которым он будет загружен с головой. А чем будем заниматься мы?
Прежде чем ответить, Иван неопределённо пожал плечами и начал весьма неуверенно:
– Вот на эту тему я и хотел сейчас поговорить…
– А чего тут говорить? – спокойно переспросил его отец и предложил: – Мы поняли, где рук больше всего не хватает и где мы в самом деле можем быть полезны. Да и Алексей Васильевич нас убедил, что у них в группе нам самое место! – глядя, как в сомнении скривилось лицо сына, он с обидой фыркнул: – А что это у тебя за сомнения такие? И за кого ты нас принимаешь? Если мы не едим мяса и обожаем возиться круглый год в саду, то уже и не понимаем, что нечисть следует изводить под самый корень? Не волнуйся, крови мы не боимся. Особенно когда дело правое и надо уничтожать бурьян, мешающий росту иных людей.
– Ну… если так…
«Здорово! – моментально отозвался по внутренней связи полковник. – Давай перебрасывай новое пополнение прямо ко мне. Ульяна введёт их в курс дела, и за работу!»
С мадам Сабуровой тоже всё было предельно ясно: вряд ли её даже при какой-нибудь катастрофе отдадут из группы учёных. Следовательно, вся новорождённая тройня фантомов, с номерами четырнадцать, пятнадцать и шестнадцать, оказалась пристроена к делу уже в первые минуты своего существования.

Глава 13. Репрессии

Ещё не успели все разойтись из-за стола, как с Иваном связалась его супруга:
– Вань, ну как там?
– Пока ещё не объяснялись по твоему вопросу, разве что позже… – но кажется, жену не слишком волновали в данный момент этические и моральные стороны её существования перед лицом свекра и свекрухи.
– Ой, у меня тут некоторые осложнения… – услышав в ответ вопросительное хмыканье, Фаншель продолжила: – Только я тебя сразу прошу, ты на меня не сердись и не обижайся.
– Хм! И что же ты такого могла натворить, что так заранее оправдываешься?
– Да я вообще не виновата, – зачастила словами Ольга. – Просто не в моих интересах отказываться. Представляешь, только что позвонил сам Стас Толканин и меня буквально умолял уже завтра выйти на съёмки. У них там полный аврал, продюсеры ужесточили график, выход картины значительно передвинули, и мне теперь придётся как минимум неделю блистать своей неземной красотой в студии. Причём режиссёр сразу пообещал по окончании съёмок выделить целый месяц для свадебного путешествия. Как тебе такой жест?
– Не нравится! – угрюмо ответил Иван, всеми силами стараясь одержать рвущееся наружу удовлетворение. – Ты мне нужна здесь и сейчас, а не через месяц. Сама понимаешь, какая у нас запарка.
– Ну миленький, как же ты не понимаешь? – заканючила супруга. – Это же такой шанс прославиться, такой фильм, такой сценарий!.. Я готова ночами здесь у нас работать, только отпусти на съёмки!
– Ну… ночами тебе теперь надо отдыхать…
– Тогда готова выполнить все твои иные условия! – выпалила Фаншель, и сама же об этом потом пожалела.
– Хорошо, договорились. Тогда звони отцу, и пусть он организует для тебя машину доставки как на студию, так и обратно сюда.
– Вань, ты чего? – пошла на попятную Ольга. – Я же бессмертная… мне ведь ничего не грозит…
– Мало ли что! Пусть это и будет случайная авария, но ты ни при каких обстоятельствах не должна будешь прерывать своего существования ни на миг. Забыла, что в противном случае беременность сразу исчезнет? – в ответ задумчивое молчание. – Вот так-то! И вообще надо разработать для тебя целый комплекс мер и маскировок, чтобы ты нигде, никогда случайно не засветилась своей истинной сущностью. Только в таком случае ты вольна возвращаться на поприще актрисы.
Конечно, красавице хотелось по многим вопросам возразить и оспорить некоторые детали, но желание продолжить артистическую карьеру пересилило, и послышалось согласие:
– Хорошо, я сейчас позвоню папе…
Загралов облегчённо вздохнул: чем бы жена ни тешилась, лишь бы бездельем не маялась. Вот и вовремя данные продюсерам кредиты помогли. А дальше… дальше видно будет.
Затем ещё несколько мелких дел, наблюдений и несущественных разговоров с иными фантомами, и Загралов поспешил в свою спальню с вполне определёнными планами. Сегодня он надеялся на сугубо персональные ласки со своей старшей супругой. Всё-таки не каждый день для женщины начинается вторая, непрерывная жизнь, ведущая к рождению совместного ребёнка. А значит, должно получиться всё особенно возвышенно и до судорог интимно.
Насколько же он оказался удивлён, когда на огромной кровати рассмотрел все четыре хорошо знакомых женских тела.
«Оль! – обратился он сразу к Фаншель за разъяснениями по внутреннему каналу переговоров. – Мы ведь сегодня ребёночка собирались колдовать! Да и вообще, сил в Цепи вроде бы как хватает…»
«Ой, Вань! – тут же отозвалась любимая. – Ты столбом-то не стой, прыгай в кровать и не тяни время! – лишь только он это сделал, попав в объятия, она продолжила: – Во-первых, создать нашего с тобой наследника эти развратницы нам нисколечко не помешают. Тебе только потребуется в финале уделить своё внимание исключительно мне. Ну а во-вторых: у меня с завтрашнего дня начинаются тяжёлые дни, буду работать на износ и возвращаться домой очень поздно. А без моего участия и присутствия я младшим жёнам запретила с тобой даже взглядами перебрасываться. И ты с ними не смей даже соприкасаться! Поэтому силы в твоей Цепи мы создадим заблаговременно с избытком. Так сказать, с запасом. Постарайся её расходовать бережно, с умом… Да и Кулон-регвигатор отныне тебе будет подбрасывать солидную толику энергии ежедневно. Теперь ты осознал мою дальновидную правоту?..»
В самом деле, при таких строгостях следовало учитывать тот фактор, что теперь супруга продолжительное время будет находиться на людях. А если забеременеет, то её даже при большой нужде не стоит, перевоплотив в духа, выдёргивать из какой-нибудь запертой подсобки, ведь тогда беременность моментально прервётся.
То есть супруга действовала в самом деле весьма дальновидно. Лучше сегодня позволить семье побыть вместе, чем потом вынужденно делать это в моменты крайней усталости или нехватки ночного времени.
Когда бурные ласки были окончены, эмоции улеглись, а засыпающий обладатель краем глаза посматривал на Кольца, перенасыщенные энергией, Ольга озадачила мужа новой проблемой:
«Дорогой, твой подарок меня обрадовал невероятно, и я ещё долго буду говорить за него огромное спасибо. Но вопрос в том, что мне следует отпраздновать день рождения и на официальном уровне. И не только потому, что я отмечаю первый год жизни своей второй четверти века, а потому, что обязательно следует пригласить на мой личный праздник всех остальных, важных для моего существования людей. Это касается не только родителей или дяди Бори с супругой и его детьми. Папа сказал, что приезжает его брат Свенг с семьёй. Потом интересовался местом проведения мероприятия и сам Талканин. Собираюсь также пригласить завтра несколько самых близких мне актрис и актёров. Ну и желательно пригласить человек пятнадцать из элиты нашего кинопроизводства. Сам понимаешь, мне таиться и жить отшельницей никак нельзя. Понимаю, что сейчас ты устал, у тебя глаза слипаются, ты плохо соображаешь, но с утра обязательно обдумай предстоящее событие и выбери подходящее место. Думаю, что в каком-нибудь новом ресторане, тот же «Москва-Сити» будет в самый раз…»
Не будь данный длинный монолог сам по себе словно тройной кофе, Иван в самом деле давно бы уснул, не дослушав его и до середины. А так он с мысленным рычанием осознал, что сон словно рукой сняло:
«Дорогая, а нельзя ли как-нибудь поскромней отметить этот праздник? В кругу семьи, например?..»
Ответное слово «Нельзя!» не прозвучало. Зато сразу, без всякого перехода начались всхлипывания, и грянуло обвинение:
«Ты меня совсем не любишь…»
После этого мысли про сон вылетели окончательно из головы и ничего не оставалось, как полчаса пылко заверять расстроенную любимую женщину в своих чувствах, обещать ей златые горы и, конечно же, завтра с утра решить проблему с местом празднования дня рождения. А потом, перед тем как всё-таки провалиться во власть Морфея, с завистью размышлять об умении боготворимой супруги всего несколькими словами сделать тебя самым виноватым в мире:
«Ну и как это у неё получилось? Я ведь только мягко поинтересовался и сразу же оказался низвергнутым в бездну грешником… Наверное, её этому учат на курсах актёрского мастерства, не иначе… Или нечто врождённое, точнее говоря наследственное, от мамочки передалось? Ведь тёща у меня – по заслугам великая актриса…»
Остаток ночи прошёл спокойно.
Да и утро началось с безмятежного, размеренного… секса. Трудно было сказать, что нашло на Ольгу, которая вроде сначала только потянулась, потом коснулась, потом подержалась… а там пошло и поехало! Хорошо, что крики страсти и стоны наслаждений за пределы окружающего жилое здание забора не долетали, иначе бдительные охранники на воротах и на периметре невесть что подумали бы.
А так вроде кругом все свои. И последствия утренней «зарядки» Цепи поначалу ни на ком не ощущались.
Душ. Одевание. Интенсивный, сжатый по времени завтрак. Там и машина за Ольгой Фаншель приехала. Потом Иван успел принять личное участие в покупке особняка неподалёку от комплекса, пообщаться с Юрием Петровичем из общества ДДД, и даже жестко поругаться с тестем, Хочем и Романовым. С каждым по отдельности, естественно. Далее и остальные дела закрутили, замотали обладателя со всеми его телами. А вот ближе к обеду неожиданно на «Империю Хоча» стали со всех сторон слетаться натуральные стервятники. Кто только не прибыл и в каком только количестве! Причём все с полными правами на: немедленную ревизию, осмотр, проверку, тестирование, учёт, обследование, обозрение, закрытие, арест, опечатывание и даже на инициацию следственного процесса. Что характерно, весьма настойчивые чиновники смотрелись не столько уверенными в своих действиях и крайне заинтересованными в них, как испуганными. Закрадывалось подозрение, что их принуждают к подобному наезду, заставляют творить беззаконие даже вопреки здравому смыслу.
Понятное дело, что вначале никого из них попросту не пропустили за ворота. Одновременно с этим задействовали «малую тревогу» для группы силовой поддержки. Но когда толпа выросла, а высшие чины правительства и министерств всё-таки стали просачиваться на территорию, пришлось «свистать всех наверх». Не только Клещ свою группу разбросал по узловым точкам, но даже Романова-2 и Сабурову-2 пришлось вытянуть из лаборатории и в виде духов поставить на отражение нежданной атаки. Не задействовали пока только Заришу. Причём убивать настырных чиновников или даже портить их здоровье поначалу и в голову никому не приходило. А те, обладая властью и высшими полномочиями, пользовались ими в полной мере.
Обладатели пухлых портфелей, изысканных костюмов и дорогущих «Ролексов» прикрывались не просто высшими офицерами и генералами полиции, а целой ротой ОМОНа и специальным подразделением государственного спецназа. Действовать против таких сил с помощью оружия являлось полным абсурдом. И хорошо ещё, что прибывшие подразделения сразу не пошли штурмом на укреплённую и хорошо охраняемую частную собственность нового русского нувориша. Именно такие слова проскакивали в речи пусть и перепуганных, но всё равно возмущённых визитёров:
– Спекулянты! Ворьё! Хапуги и аферисты!.. Ну да, иначе такую недвижимость в жизнь не купишь!
В сложившейся ситуации даже всезнающий полковник Клещ спасовал, не представляя, как выкручиваться и что предпринимать в первую очередь:
– Вань, поверь, если на этих людей и есть уголовный компромат, мы его вот так с ходу не отыщем, им не предъявим и таким дешёвым образом отсюда не вытурим. Это – невероятно грамотно и скрупулёзно спланированный наезд, добро для которого дали в министерстве внутренних дел и генеральный прокурор Москвы. К тому же просматриваются люди из команды самого президента, а значит, и его рука здесь имеется. Понять бы ещё, кто за этим всем стоит?..
– По этому поводу сомневаться не стоит: Адам с Волохом, – со злостью заявил Загралов. – Мы заработались, проигнорировали слежку за ними, а эти ублюдки времени даром не теряли! Ну и про выводы следователя на «Лужке» мы слабо прореагировали. А помощник президента кому надо в ушко нашептал, вот нами с самого верха и заинтересовались.
– Скорей всего… Но вдруг тут и твои наставники замешаны?
– Не думаю… Хотя проверить их несколькими вопросами можно…
И уже через минуту обладатель по каналу сигвигатора общался с полусотниками. Те находились не только вдали от бурной жизни новичка, но и оказались несколько ошарашены такими масштабами начавшихся репрессий. Правда, тут же выдали свой вердикт, который полностью соответствовал сказанному Иваном:
– Не иначе, как наши «срединные» коллеги расстарались!
– И что мне теперь делать? – вопрошал Загралов.
– Проси у нас официально помощи! – предложил со смешком Пётр Апостол.
– Готов! Прошу помощи, господа полусотники! – принял новичок тон наставника. – Или надо подавать просьбу в письменном виде?
– Не надо! Мы уже запускаем все наши силы и давим на рычаги влияния. Старайся затягивать всё, что только возможно. Только не вздумай действовать с помощью взяток, может вылезти боком… Ну и не убивай этих тупых, ничего лично не решающих чиновников…
Как раз в этот момент Игнат Ипатьевич дал очередной совет-подсказку:
– А если пощекотать здоровье непосредственно Волоха и Адама? Ведь наверняка они тут же постараются дать всей акции обратный ход. Уж они-то знают все узловые точки пересечения интересов.
Иван передал суть наставникам, но те на это лишь хмыкнули:
– А сможешь их достать? Потому что двинуть на них полноценной войной, даже при нашей посильной помощи, ты никак не сможешь. Да и в попытки обладателей убить друг друга мы никогда принципиально не вмешиваемся. Точнее, можем помогать лишь обороняющимся. Нападать – это не наше.
– Понятно. Тогда просто жду вашего влияния на тылы этого вала неприятностей…
Но сам, после разговора, всё-таки задумался над предложением целителя. Поинтересовался примерным местонахождением своих неприятелей, попытался сам туда достать своим умением, «дальней сферой визуального контакта». Наличие четвёртого Кольца помогало однозначно, но всё равно возросшая мощь дала возможность лишь издалека увидеть две игольчатые сферы. Личные буферные зоны Адама Фамулевича и Лысого Волоха находились сравнительно близко, километрах в тридцати двух – тридцати трёх, в недалеко расположенных друг от друга зданиях. Ближе подобраться к ним не удавалось.
Попробовал забросить туда Сестри-2. Ведьме удалось чуточку продвинуться в буферную зону, но дальше протолкнуть её никак не получалось. Пришлось доставать из резерва самую тяжёлую артиллерию, которого было обещано беспокоить лишь при самой крайней нужде.
А посему тут же выдернул из недавно купленного особняка Заришу Авилову. Веддана выглядела несколько разозлённой, потому что как раз вела собеседование с двумя первыми доставленными девочками, будущими ведьмами. Но уже через минуту, оценив грозящее «Империи Хоча» крушение, искренне согласилась приложить все возможные для неё силы на ниву устранения опасности. Ещё и высказалась вполне конкретно:
– Мне бы только кончиком ноготка до этих козлов дотянуться!
И вот её удалось забросить непосредственно чуть ли не к самой середине одной из сфер. В виде духа она тут же стала медленно продвигаться к центру, несмотря на поднятую тревогу вокруг и получившийся ажиотаж. Её видели, наверняка и сигнальные линии обладателя на неё указывали, но сделать поначалу ничего не могли. Да и пока не пытались. Видимо, подумали, что шпиона прислал кто-то из могучих полусотников и после некоторого осмотра его заберут.
Но не тут-то было! Загралов вновь использовал свою Дальнюю сферу зрительного восприятия, подсел ею буквально на хвост упорно ползущему вперёд духу ведданы и даже сумел при этом экстраполировать в неё изрядную толику силы из собственной Цепи. Как результат – продвижение ускорилось, вокруг поднялась настоящая волна паники, а почувствовавший беду враг-обладатель попытался покинуть здание. При этом выяснилось, кем являлся он на самом деле. Не кто иной, как сорокалетний красавчик и женский любимчик Адам Борисович Фамулевич.
Эвакуацию собственного тельца ему пришлось устраивать на встречном ходу к подкрадывающемуся к нему чужаку. Вот тогда Иван впервые ощутил на себе одно из защитных средств полного двудесятника . Похоже, подобные секреты обороны давались в инструкциях второго экрана сигвигатора.
Это воздействие казалось замораживающим, словно все конечности окунули в жидкий фреон, а позже вообще создалось впечатление, что несуществующие конечности лопаются и рвутся на мелкие куски. Примерно то же самое ощущала и Зариша. И в какой-то момент им обоим стало понятно, что действуют они только лишь потому, что слились вместе, как единое целое. Ну и по той причине, что всё-таки к ним притекают огромные силы хранилищ самого обладателя.
Рук у них не было, но они ими обнялись. Ног тоже не было, но они чем-то упорно отталкивались. Зубов тоже не существовало, но они их сцепили и с неслышным рычанием всё-таки двинулись ещё дальше. И в какой-то момент Иван вдруг рассмотрел в метре от себя перекошенное от ужаса, покрытое крупными каплями пота лицо своего врага. И сумел шепнуть вполне отчётливо, так что тот каким-то чудом услышал:
– Немедленно прекратить репрессии против Хоча! Пока предупреждаю… в следующий раз умрёшь!
Будучи фактически единым целым с ведданой, ему не пришлось даже отдавать ей, таюрти, духу-убийце, соответствующую команду. Словно он сам взмахнул удлинившимся звериным когтем, словно сам, будучи тем когтем, пронзил человеческую плоть с костью, и словно он собственным нюхом ощутил запах густой, брызжущей крови. Адам пытался непроизвольно прикрыться руками от опасности, вот его правую руку чуть ниже локтя и отрезали!

Глава 14. Отбой

Назад Загралов вернулся вместе с Заришей в течение нескольких секунд. Вернее, вернулся в собственное тело своим истинным сознанием, определив, что вокруг него волнуются Хоч, Сестри-2 и Дарья. А также ощущая рядом с собой тяжело дышащую Авилову. Но только через несколько секунд услышал успокаивающие слова целителя:
– Главное – вот так и стой, остальное мы всё уладим… И ожоги у тебя совершенно пустяковые… Можно сказать, что уже завтра будешь бегать как огурчик… Ага! Весь в пупырышках! Хе-хе!.. И чем это тебя так приложило?.. Зариша, отдышалась? Тогда тоже присоединяйся к лечению… Ну и сама рассказывай, что вы там вытворили?
Оказалось, что почти вся кожа на Иване покрылась краснотой странных ожогов и кое-где даже стали вздуваться волдыри. Но обе ведьмы и колдун своё дело по лечению таких напастей знали туго: и неприятное жжение быстро убрали, и почти всю красноту аннулировали.
– Тем более что это не столько ожог чем-то горячим, – поясняла по ходу дела веддана, – как нечто психологического свойства…
– Почему же тогда ты сама не пострадала? – удивился Иван, осматривая Авилову.
– Так я со всех сторон как бы тобой была окружена, – ухмыльнулась самодовольно Зариша и показала слегка покрасневшую правую кисть. – И только когда этому козлу руку отсекала, меня чуть-чуть тем самым обжигающим морозом прихватило.
Вылазка получилась успешной, но по её итогам Игнат Ипатьевич высказался с огромным недовольством:
– Зря ты так, Иван, рисковал! На пределе ведь сработали! А если бы ты сознание потерял? Да мы все здесь прямо на глазах почтенных экзекуторов испарились бы, словно дым! Ты себе представляешь, что тогда было бы?
И, не дождавшись оправданий, махнул рукой и вновь умчался разбираться с набившимися в управу ревизорами. Но как бы он ни ругался и как бы ни был прав, отсечение одной руки у вражеского обладателя уже стало сказываться через четверть часа. Многие визитёры отзывались на телефонные звонки, получали по связи определённые команды и, вздыхая с облегчением, резко сбавляли в собственной агрессивности. Некоторые сразу сворачивали свою деятельность и уезжали, некоторые лишь продолжили делать видимость строгих проверок, а на самом деле просто начали спускать весь процесс на тормозах. И только небольшая часть, как было подмечено, направленная структурами президента, продолжала копать, выискивать и вынюхивать любые компрометирующие сведения, искать ошибки в оформлении документов да выпытывать про источники такого щедрого финансирования.
С этими вопросами оказалось разобраться намного легче. Про некоторые бумаги говорилось, что они сейчас отыщутся, и те вдруг действительно отыскивались на полках и в столах, которые вроде уже как просматривались ревизорами. Компромата на целителя и его сотрудников найти нельзя было при всём желании. Ну а источники финансирования казались прозрачными с того самого пункта, когда некие предприниматели (а в данном случае земельные спекулянты) по доброте своей душевной ссудили старику Хочу огромные суммы, без всяких процентов и на сорок лет. Другой вопрос, где они сами взяли столько денег и почему с такой лёгкостью одалживают их совершенно незнакомым личностям? Но это уже следовало спрашивать у спекул… э-э, точнее говоря, у предпринимателей и торговцев недвижимостью.
Имелись и другие источники, которые предоставили огромные суммы в виде пожертвований и в сопровождающих комментариях о которых указывалось: «…на развитие фармакологической продукции. А конкретно – на производство жидкого депилятора Хоча, а также иных лекарств, приоритет в которых будет выбран лично господином Хочем». Конец цитаты.
Понятно, что намечался конец репрессий. Вернее, они ещё могли продолжаться до бесконечности, ибо подобные дела моментально не закрываются и проверке за час не подлежат. Но зато весь процесс перешёл в сферу бумажной, бухгалтерско-чиновничьей волокиты. А для этого у «Империи» имелись и лучшие экспедиторы с бухгалтерами, и лучшие адвокаты.
Главное, что удалось всё как-то разрулить, никого из настырных гостей даже не поранив. Ну и наверняка помогла помощь, которую оказали обладатели-полусотники. Власти, как таковой, у них не было на команду президента, но вот некие рычаги давления, как они выражались, оказались вполне действенны. И уже к вечеру даже самые ретивые, сующие во все дыры свой нос молодые партийцы вынуждены были покинуть истоптанный вдоль и поперёк комплекс.
И только после наступления полных ночных сумерек Ивану удалось основным телом добраться до гостевого флигеля, а там вместе с родителями и тестем устроить некое подобие семейного ужина.
Карл Гансович, только два часа назад появившийся на объекте, до сих пор не мог прийти в себя от свалившихся, в том числе и на его голову, репрессий:
– Я в шоке! И пока не могу понять, с чего это все они на нас набросились? Кстати, Борис Иванович со своими людьми тоже понять не может. Но ещё большие опасения, а точнее говоря недоумения, вызывает у меня факт поспешной эвакуации всей этой своры отсюда. Такого просто быть не может! Если уж они таким скопом напали, то минимум только через неделю нам бы удалось восстановить хоть какую-то деятельность. Кто помог? Кто посодействовал?
Загралов устало ковырялся вилкой в тарелке и отвечал с полным флегматизмом:
– Все вопросы – к деду Игнату…
– Ага! Знаю я его ответы: нам, колдунам, всё по плечу! Ты-то сам что думаешь по этому поводу?
– Честно? – зять глянул на тестя, и тот закивал. – Я думаю, что страшно рад за Ольгу! Она спокойно себе работает и не видела всего этого ужаса. Я ей даже слегка завидую…
Старшие Заграловы были уже в курсе всего, да и их фантомы работали в группе Клещей не покладая рук. Но они скромно помалкивали, кивали в нужных местах да только порой, со странным сочувствием посматривали на отставного генерала. Потому что только недавно сами узнали страшную и неприятную тайну о жуткой гибели своей невестки и о том, что теперь её тело – это искусственно созданный их сыном фантом. Всё-таки эта новость оказалась для них довольно шокирующей, и обладатель сигвигатора понимал: с отцом и матерью следует серьёзно переговорить на данную тему в самое ближайшее время.
– И всё-таки? Почему ты уходишь от прямого ответа? – настаивал Фаншель.
– Да потому что понятия не имею, – пожал плечами Загралов-младший, – кто нам и как помог. Склонен и в самом деле считать это итогом колдовства и прочих чудес… которые меня, в сущности, и не касаются. А вот иная проблема мне на мозги серьёзно давит: через два дня у Олечки день рождения, и она решила его провести с размахом. Приглашены знаменитости кино и многие, многие другие. Надо уже сегодня, точнее говоря сейчас, выбрать место и срочно его зарезервировать.
После чего взглянул на скривившегося тестя и добавил:
– Ну а Карл Гансович озаботится мерами безопасности всего мероприятия.
Тот схватился за голову:
– Да! Вроде и желанный праздник, а… как-то не вовремя…
– Так, может, ты уговоришь Ольгу устроить нечто поскромней и только в семейном кругу? – после этого предложения Карл глянул на зятя с обидой:
– Чем это я тебя так обидел, что ты моей смерти хочешь? – и решительно добавил: – Выбирай любой зал! В течение часа я всё организую!
Иван тут же освободил место на столе и водрузил на него ноутбук:
– Сейчас… сейчас мы посмотрим, какие залы ещё можно зарезервировать в ресторанах «Москва-Сити»… Там будет удобнее всего организовать?..
– Ну да… там проще всего… – оживился тесть, придвигаясь ближе к экрану.
Но тут неожиданно отозвались уже переговорившие между собой старшие Заграловы. Начал отец:
– А почему обязательно в ресторане? Погода ведь отличная, тепло ещё…
– И есть фирмы, – продолжила мать, – которые хоть в глухом лесу построят за два часа сказочный дворец, тенты поставят, освещение проведут, площадку для танцев устроят, а столы заставят любыми заказанными деликатесами. Они же доставят оркестр, диджея и всё к ним полагающееся.
– Обойдётся, конечно, такая роскошь очень дорого… – добавил Фёдор Павлович. – Но зато можно организовать это всё прямо в лесу данного комплекса. И шикарно получится, и оригинально. А уж про все остальные удобства и выгоды и спорить не стоит.
Они уже были в курсе здешней кухни, освоились во внутренних отношениях в команде и обладали информацией о беспроблемном финансировании любого мероприятия. Так что их идея, помимо гениальности, имела все основания и шансы на успех.
Да и зять, переглянувшись с тестем, обрадованно воскликнул:
– Здорово получится!
– А Олечка согласится? – сомневался Карл Гансович.
– Постараюсь её уговорить! – многозначительно пообещал Иван, сразу переключаясь на иные сайты, где рекламировались услуги по организации подобных банкетов на природе. И попутно уже начал разговор с супругой по внутренней связи. Теперь, с новыми силами четвёртого Кольца, расстояния были не помеха:
«Как ты там? Долго ещё будешь своей красотой блистать?»
«Ох! Ещё как минимум часа на два задержусь… А что?»
«Да вот наткнулся на весьма интересное предложение… я по поводу твоего дня рождения… Прямо целый дворец в лесу выстраивают и фонариками украшают всё вокруг, как в сказочном эльфийском лесу. Тут же и площадка для танцев, и оркестр… Хочешь, и мы так устроим?»
«Хочу, хочу, хочу!» – тут же понеслось в ответ. Что и требовалось доказать. Разве что деликатно так уточнить:
«И всё это будет весьма удобно устроить прямо в нашем лесу, на территории комплекса. Откроем вторые ворота, которые сразу возле леса, и гости даже не поймут, куда они попали. Но при желании можно будет их сводить с экскурсией и по всему комплексу. Так сказать, похвастаться моим местом работы и нашим проживанием».
Супруга на это несколько замялась:
«А точно всё красиво получится?»
«Даже не сомневайся, махестад! Я непосредственно сейчас заказываю общий пакет, а ты прямо по дороге домой заглянешь в свой комп и выберешь дополнительные детали оформления. Всё равно это никто лучше тебя не сделает… Кидаю на твой ноут ссылку…»
«Ладно, договорились».
После чего обладатель облегчённо вздохнул вслух:
– Одной проблемой меньше! – и принялся интенсивно делать заказ. Мог, конечно, и на кого-то сбросить это дело, но ведь хочется и самому поучаствовать в подготовке праздника любимой супруги.

Глава 15. Семнадцатый

В финальной части ужина Карл Гансович с ужимками хитрого лиса попытался напомнить зятю о деликатном вопросе:
– Контракт с батальоном десантников уже составлен и завтра будет подписан всеми заинтересованными сторонами. Под наш патронаж переходит триста восемьдесят один человек…
– Знатно!
– …но я, будучи с утра у господина Хоча, совершенно забыл забрать у него шпионские устройства…
– Да нет проблем с этим. – Иван тут же советовался с ведьмой и с целителем. – Игнат Ипатьевич передал устройства секретарше, в специальной коробочке. Так что можешь забрать у неё в любое время. Хоть сейчас. Она наверняка всё ещё торчит в управленческом корпусе.
В другое время был бы отличный повод избавиться от тестя, настолько он быстро покинул компанию, умчавшись за казённым имуществом своего лучшего друга. Ну а оставшийся наедине с родителями сын поинтересовался:
– Как вам первые сутки пребывания в обеих ипостасях? Да и вообще нравится наше житьё-бытьё?
Эмоций и впечатлений оказалось с избытком. И минут пятнадцать они с чисто семейной непосредственностью и откровенностью подавались Ивану. Хоть и мало времени новые фантомы побыли в коллективе, но некие детали поведения иных подметили. Например, очень не понравилось им поведение Дарьи Шарыгиной. Уж слишком фривольные шуточки себе позволяла в отношении Елены Шулеминой и собственного мужа. В том смысле, что раз знакомы те давно, то наверняка уже и в интимной близости состояли. Сами Елена с Фролом после таких «шуточек» только плечами пожали да тут же забыли, а вот Заграловы юмора ситуации так и не поняли.
Напоследок мать, как женщина, как человек с более тонкой организацией души, поинтересовалась самым щепетильным семейным вопросом:
– Ну и как же у вас с Олечкой будущее будет складываться? – все детали бытия они ещё не ведали, но по мимике и по интонации становилось понятным: в душе явно осуждали такой вот обман. – Долго ли вы сможете, вот так?..
Обладатель на это ответил утвердительно. Потом ещё стал давать объяснения, каким именно образом они смогут осуществить самое главное, то, что станет наиболее прочным цементом их отношений. Мол, отныне Ольга будет существовать постоянно, а её тело ничем совершенно не отличается от тела обычной женщины. Следовательно, не сегодня, так завтра забеременеет. По всем утверждениям инструкции сигвигатора, если фантом не развеивать, то плод будет выношен полноценно и совершенно здоровым. И уже через девять месяцев старшие Заграловы будут иметь внука или внучку. Само собой разумеется, что на этом молодая семейная пара останавливаться не собирается, пока количество детей не дойдёт до пяти, а то и шести. А к тому времени, глядишь, и сама молодая мать каким-то особым образом заякорится в реальном мире и сможет существовать непрерывно даже в случае вхождения обладателя в бессознательное состояние или, не приведи судьба, смерти.
Мать заметно успокоилась после этого и даже заулыбалась:
– По поводу внуков – мы только «за!» всеми руками. Тем более что каждый ребёнок – это уже счастье само по себе.
– Конечно, счастье! – согласился Иван, но тут же удержался и печально вздохнул.
– А что не так? – тут же всполошился отец.
Пришлось признаваться:
– Да я в данный момент своим запасным телом нахожусь в купленном неподалёку особняке, пытаюсь подлечить спасённых нашими друзьями девочек. Их уже три, и они в ужасном состоянии. Им по четырнадцать и пятнадцать лет, а выглядят, словно им только одиннадцать, в лучшем случае двенадцать. Их почти не кормили и постоянно издевались. Одну даже постоянно насиловали… Веддана, высшая ведьма, и то не может справиться с поправкой их здоровья, а вот-вот привезут ещё двоих детей… Одна, так вообще в тяжёлом психологическом шоке. Так что не для всех, как видите, ребёнок – это счастье.
– Так, может, и мы туда немедля отправимся? – сразу предложила мать. – Поможем девочкам, успокоим их морально, по-семейному.
– Там пока и так много посторонних людей, и даже моё присутствие вызывает некоторое недоумение. Ведь детей, несмотря на варварское с ними обхождение, приходилось людям Юрия Петровича вырывать чуть ли не с боем. И хорошо, что сопровождающие ни на минуту не оставляли девочек наедине. У них назойливые мысли о самоубийстве, так как они решили, что на новом месте им ещё хуже будет. Поэтому веддана их лечить не может толком, а все силы тратит на залечивание психических травм. Её-то мы представили официальным педагогом и владетельницей особняка, хотя до сих пор ещё нужные документы на неё никак не подделаем… – Иван замер на полуслове, с непроизвольным мычанием переваривая в сознании новую идею: – Мм!.. Как же я сразу не додумался! Ма! Почему я у вас в семье только один ребёнок?
Татьяна Яковлевна несколько смутилась, но ответила твёрдо:
– Роды тобой слишком неудачными оказались.
– А ещё детей хотите? Не рожать, конечно, а усыновить? – это ему и в самом деле показалось наилучшим выходом. Сводные сёстры всегда будут и под его личным присмотром, и под присмотром всей команды фантомов. Лучшего семейного окружения для будущих ведьм и не придумаешь.
– Да мы не раз об этом подумывали, – признался отец. – Да всё смущались как-то, а потом уже и старые стали для такого…
– И совсем вы не старые, а выглядите так вообще на сорок пять! – причём сын не столько собственное мнение высказывал, как всеобщее. Его родители никогда не пили, не курили, а последние десятилетия питались исключительно фруктами. Поэтому отличались преотменным здоровьем и молодостью. – Так что на комплименты не напрашивайтесь, а конкретно на вопрос отвечайте: готовы усыновить пять девочек?
– Готовы! – ни секунды не раздумывала мать, а отец лишь при этом кивнул. – Только что с законом? Как это будет выглядеть? И согласятся ли сами девочки?
– Вопросы – в самую точку! Особенно – последний. Но мы постараемся приложить для этого максимум терпения, добродушия и родственного участия. Всё остальное решаемо: документы на особняк оформим на Заграловых, вас задним числом, как кандидатов на усыновление, ну а иные юридические нюансы оформят и запротоколируют грамотные адвокаты и нотариусы. Раз им удаётся детские дома закрывать, походя и всех детей оттуда благоустраивать, то и для нашей семьи будет оказана помощь во всём спектре. За работу!
Причём командовал обладатель в первую очередь самому себе и своим запасным телам. А уже потом должные советы, рекомендации, звонки полетели по всем направлениям. Да и остальные фантомы прикладывали свой разум для ускорения запущенных позитивных процессов. И никто не осмелился бы слова кривого сказать против такого резкого увеличения семьи Заграловых.
К сожалению, после принятия такого решения рабочий день для Ивана не закончился. Уезжающий с работы начальник по режиму, всего лишь в минуте езды за воротами, разминулся с автомобилем, доставившим из аэропорта новое пополнение в команду. Им оказались ещё два сибиряка, за которых ручался и ратовал со всем присущим ему напором полковник Клещ. Причём генерала Тратова знали очень многие из окружения Загралова. Потому что он не только работал с супругами Клещ, но и по ходу ведущихся его подчинёнными расследований часто наведывался в Аргунны, где не раз общался с целителем Игнатом, химиком Романовым, садоводом Еленой Сестри и прижившимися там москвичами, супругами Заграловыми. Да и сам Иван с генералом два раза встречался.
Естественно, что Всеволод Кондратьевич, после разговора по телефону с человеком, который говорил как его погибший товарищ, до сих пор находился в неведении: что такое творится вокруг и с какой чертовщиной он связался. Сам ведь хоронил Алексея Васильевича, но услышанные его голосом и с его интонациями намёки начисто затмили здравый смысл, вынудили поверить в мистику новых возрождений и заставили немедленно отправиться в Москву. Причём не одному, а в компании с иным старым приятелем, доживающим свой век инвалидом, майором в отставке Лидкиным Тимофеем Андреевичем. Ну того хоть уговаривать не пришлось, только скомандовал по телефону: «Будь готов через час! Вылетаем в Москву!» Разве что во время перелёта пришлось отбиваться от слишком назойливых вопросов соратника.
Но выдержал. Дождался, пока доставят в комплекс, вышел из машины и только тогда вздохнул более спокойно, рассмотрев спешащих к ним со всех сторон личностей:
– Ага! Да тут знакомые все лица!.. Кто бы мог подумать?..
Встречающие поздоровались как с ним, так и с насторожённо поглядывающим на всех Лидкиным. После чего этакой шумной компанией ввалились в один из залов для заседаний в административном корпусе. На ходу поинтересовались, как гости добрались да весьма громко обсуждали на удивление прекрасную нынче московскую погоду.
Внутри здания у обоих гостей непроизвольно отвисли челюсти. Потому что вначале с ними тепло, по-родственному стала обниматься и целоваться Ульяна Семёновна Клещ. Как бы давно усопшая, канувшая в Лету женщина, которую оба знали и помнили преотлично.
Не успели они и языками провести по пересохшим губам, как примчался усопший, лично ими захороненный боевой побратим, начавший восклицать с порога:
– Ха-ха! Кого я вижу! Лучшим сибирякам мой пламенный привет! – пожал одеревеневшие руки, приобнял за окаменевшие плечи, продолжая при этом шутить и балагурить: – Ресницами-то моргайте хоть иногда, а то глазки высохнут! Ну что, Сева, подлатали тебя после нашего прокола? Вижу, вижу! Молодцом! И правильно тогда тебя наш боец уволок: мне уже нечем было помочь, а тебя спас. И уродов тех здорово мы всё-таки постреляли. Далее Фрол… потом познакомитесь, такой же парень, как и я, добил подранков. Так что никто не увидел, что моё умирающее тело к одному человеку отнесли да копию снять успели. Вот теперь она перед вами. Причём полноценная, со всеми моими тараканами в голове!
Генерал так и смотрел не мигая, а вот майор в инвалидной коляске зашевелился, шумно сглотнул и постарался выдать нечто членораздельное:
– А-а-а… э-э-э… это ты, что ль?..
– О! Тимоха ожил! Реакция у него всегда была лучше, чем у остальных, – с гордостью за друга похвастался полковник окружающим. – Ха! Конечно, это я и прекрасно помню, что тебе за день до смерти своей две тысячи одалживал. Привёз должок-то?
– Он! – твёрдо заявил Лидкин, дёргая генерала за рукав пиджака. – Истинно он! Никто нас тогда не видел, а я и рассказать забыл!
– Ну, вот и отлично, друзья, что меня признали да поверили. Остальное вам всё наш спаситель объяснит, а уже через полчаса и мы с вами пообщаемся сколь душе угодно. Сейчас просто доверьтесь, расслабьтесь и делайте, что попросят. А мне некогда, как раз очередных сволочей прижать пытаюсь к ногтю… Вань, отправляй меня обратно!
И тут же растворился в пространстве, словно его и не было.
Зато пока ещё оставалась Ульяна, начавшая быстро и, главное, верно, со всей подноготной, представлять присутствующих. Она начала с Хоча:
– Игнат Ипатьевич, официальный владелец всего этого комплекса. Он же – гениальный открыватель жидкого депилятора, который начал здесь производиться, а потом и распространится по всему миру. (Вернее, всё-таки именно здесь будут самые главные компоненты производиться, секретная составляющая.) Он же – полноценный фантом, потому что его основное тело умерло от старости и сейчас бальзамируется сухим воздухом в одной из сибирских пещер.
Целитель церемонно пожал руки прибывшим, попутно им советуя:
– Давайте раздевайтесь помаленьку до пояса, осматривать вас будем…
– А это Елена Сестри, потомственная ведьма, в своём основном теле. Её фантом в данный момент помогает моему Алексею прижимать тех самых уголовных элементов, с которыми мы всю жизнь сражаемся. Фёдора и Татьяну Заграловых вы прекрасно знаете, Всеволод Кондратьевич, а вы, Тимофей Андреевич, – познакомьтесь. Это они здесь основными телами, их фантомы тоже сейчас интенсивно помогают нашей силовой «Группе клещей». Ну да, так она называется…
Наконец прорезался голос и у генерала:
– Так это что?.. Нас на особую службу мобилизуют?
– Экий ты, Сева, тормоз! – досадовал Лидкин, который, несмотря на своё сидячее положение, уже оказался раздет по пояс. – Будут с нас таких же самых фантомов создавать, пока мы в самом деле не померли. Вот только не пойму, как оно всё функционирует?..
– Ну а с этими вопросами к нему, к Ивану Загралову, – ткнула Ульяна пальчиком в обладателя. – Это он отыскал одну иномирскую штуковину и с её помощью творит чудеса. И нас с Алексеем оживил, и других… Ну и самое главное, что мы продолжаем заниматься восстановлением справедливости. Да и не только… Но всё остальное чуть позже…
Ведьма к тому времени уже размешала в стаканах воду с пыльцой дерева Тава-Гры и подала кандидатам в фантомы:
– Пока это выпейте… А теперь уже другой водой запивайте пищевые концентраторы. Вроде бы мелочь на сегодняшний день, зато позволяет вашим фантомам всегда оставаться значительно более энергонасыщенными, чем без них.
Генерал сомневался, принюхивался, присматривался ко всему, прежде чем выпить, проглотить, запить. Тогда как Лидкин и в самом деле поражал своей уникальной сообразительностью. Проглотил всё моментально и уже вопрошал с надеждой у начавшего ощупывать его лицо Ивана:
– А скажите, уважаемый… господин Загралов, мой фантом тоже будет в инвалидной коляске передвигаться? – естественно, что для него именно этот вопрос являлся архиважным.
Обладатель постарался на него ответить наиболее пространно и самым спокойным, умиротворяющим тонов:
– Конечно, ваша телесная копия, Тимофей Андреевич, будет выглядеть совершенно здоровой и неповреждённой. В противном случае и полковник Клещ каждый раз являлся бы миру окровавленный, с жуткими, смертельными ранами. Следовательно, снимаемая мною матрица естества является более глубинной сутью каждого человека. И естественно, что в информационной памяти клеток всегда заложены только здоровые полнокровные органы. Мало того, в последние дни уже стали видны и некие иные положительные результаты. Первый человек, с которого был сделан фантом, и так обладал уникальным здоровьем. Потому что она – ведьма и сама себя поддерживала в прекрасной форме. Вот она, Леночка, перед вами… Но вот второй человек, который сейчас обитает сразу в двух ипостасях, – это мой друг детства, Евгений Кравитц, имел некие мелкие дефекты кожи, как то: шрамы, ненужные человеку родинки, неправильно начавший расти после травмы ноготь. И не далее как сегодня утром Евгений мне заявил, что все эти негативные явления с его тела исчезли. Теперь я веду более плотное наблюдение за ещё одним майором в отставке, Батяниновым, за господами Романовым и Сабуровой и за своими родителями.
– Так, значит, я смогу ходить? А может, и своим основным телом? – Несмотря на прохладу в помещении и полуголое состояние, пострадавший от бандитов следователь вспотел от переживаний.
– Точно утверждать не стану, потому что ещё ни разу поднимать инвалида на ноги мне не доводилось. Но очень надеюсь на положительный результат. Мало того, наш знаменитый целитель, с помощью не менее знаменитых, а то и легендарных ведьм ещё и по своей части попытается подтолкнуть ваше тело к выздоровлению. Кстати, насколько высоко поднялась у вас полная нечувствительность ног?
– Вот! – ожесточённо заколотил себя по середине бёдер инвалид. – С этого места – глухо! Хорошо хоть чувствую, когда на горшок организм требует его сместить!
– Ну вот от этого места и будем топтаться. – Иван закончил процесс снятия матрицы, проверил её на полноценность и тут же создал духа отставного майора. И, не откладывая дела в долгий ящик, начал первый, доверительный разговор. Тогда как наяву продолжил: – Как только чувствительность станет опускаться, значит, можете смело заказывать горные ботинки своего размера.
После чего шагнул к генералу Тратову:
– Теперь вами займёмся… Как настроение?
Тот покривился, но попытался шутить:
– Как в танке, который несётся на полной скорости в густом, непроглядном тумане. Что будет – тому не миновать.
– Ну что вы, подобный фатализм тут совсем неуместен, – улыбнулся Загралов, словно старому приятелю, начиная прикладывать ладони на лицо генерала. – Только хочу сразу предупредить: при создании фантомов существует обязательная последовательность чередования: мужской, женский, мужской, женский…
– Уж не хотите ли вы сказать… – стал с опаской отстраняться Всеволод Кондратьевич. Пришлось призвать его к порядку строгим тоном:
– Нет, не хочу! И постарайтесь стоять не двигаясь, а то на стол уложу!.. Хм… так вот… Вам придётся немного подождать своей очереди, пока я после Тимофея Андреевича не воссоздам фантом очередной женщины. И только потом – ваш. Понятно?
– Более чем доходчиво, – расслабился Тратов. Даже улыбнулся, продолжив сравнительные аллегории: – А то мало ли во что мой танк в тумане врежется? Ударился, упал, потерял сознание, очнулся… хе-хе, в руках губная помада…
Хихикнули уже все присутствующие. Тогда как Иван сосредоточился на ответственных действиях. Одним потоком сознания он поддерживал первое запасное тело, которое сейчас лечило доставленных в особняк девочек. А сразу два потока сосредоточил здесь, оставив второе запасное тело без управления, просто уложив «отдохнуть» прямо на полу в секретной лаборатории. Приходилось создавать матрицу с Тратова и вести разговоры там  с Лидкиным. Ну и попутно присматривать за Цепью: как она реагирует, куда какие потоки пересылает и насколько эффективна эта пересылка. В данный момент тройной поток силы вытягивал на себя процесс излечения будущих ведьм, и, наверное, подобной потери не было бы даже при обильных ранениях и переломах во время лечения взрослого человека.
Но и на поддержку созданного фантома под семнадцатым номером уходило неожиданно много энергии. Раза этак в полтора от привычного. Хотя почему это делалось, догадаться было нетрудно. Всё-таки последствия тяжёлой инвалидности уже и на матрице успели запечатлеться, и быстро их отмыть, уничтожить оказалось не просто. Обладатель даже стал сомневаться, удастся ли только что воссозданный фантом «поставить на ноги»? Ведь одно дело – предположения и наработанная, пусть и мизерная логика, а другое дело – реальность.
Момент истины всё-таки настал, когда Лидкин-2 обрёл полное сознание, материализовался в соседнем, пустом помещении и сделал на пробу первые несколько шагов. После чего не удержался и заорал словно безумный:
– Иду! Я могу ходить! – и бросился вперёд, хорошо, что направляемый по верному курсу, иначе стенку бы лбом прошиб. Его появление в зале со всеми вызвало бурю эмоций: – Вот, я, сам, иду! – продолжал он выкрикивать раздельно каждое слово, радостно хлопая по плечам то собственное покалеченное тело, то генеральское, то «обладательское». Причём стоя, во весь рост он стал неожиданно и в плечах широк, и чуть ли не всех выше. – А?! Как вам?! Есть, есть всё-таки в мире вселенская справедливость! – А после этого заявления резко шагнул к Ивану и размашисто заключил его в крепкие объятия. – Спасибо!.. Спасибо! – только и шептали его губы.
Процесс количественного и качественного разрастания команды продолжался.

Глава 16. Батальон

К их спальне Иван и Ольга добрались одновременно. И супруга сразу стала жаловаться:
– Я невероятно устала… Почему? Ведь я постоянно в одном виде и поддерживаема твоими силами?
– Правильно. Но ты устала от эмоций и насыщенного впечатлениями дня, – попытался он дать ей правильное объяснение. – Но всё равно постарайся привыкнуть спать определённое время, как все нормальные люди.
– Постараюсь… Хотя по поводу эмоций – ты прав. И половину из них я получила по внутренней связи от тебя. У вас ведь тут настоящее светопреставление творилось?..
– Забудь… – отстранённо пробормотал Иван, пытаясь поймать губами упругий сосок совершенной во всех отношениях женской груди.
– Э-э! Ты чего творишь? Мы ведь спать собирались?..
– В кои веки одни оказались… Ну и надо постараться, повторно поколдовать с ребёночком…
– Да?.. Ну… если надо… – не стала возражать Фаншель, начиная встречные ласки.
Уже утром, проснувшись по установленному будильнику (могла и так проснуться, но уж больно ей хотелось соответствовать нормальной жизни даже в мелочах), стала уточнять:
– Что там с девочками? Неужели ты и в самом деле решил их сделать сёстрами?
– Постараюсь. И родители помогут. Ну и ты… поможешь?
– Ещё как помогу! Лишь бы у тебя потом не было поползновений на них, как на будущих рожениц Владетелей печати. Всё-таки сестёр, пусть и не кровных, ты не будешь затаскивать в постель?
– Ну как ты можешь такое говорить, Олечка?!
Но она уже супруга не слушала, спешно одеваясь, словно на пожар:
– Все оправдания потом, завтракаю – и убегаю! Талканин зверствует и решил ночевать прямо на съёмочной площадке. Добивается того же и от нас. Так что могу следующей ночью с тобой и не увидеться.
Неспешно одевающийся Иван сразу пожалел, что дал чересчур много денег продюсерам и потребовал слишком быстрой отдачи. Хотя и самому некогда оказалось позавтракать. Выбирая очередную, суточную зарядку накопленной энергии из сигвигатора, увидел, как высветился на экране вызов от наставников:
«Ну как, готов к встрече и к поучительной беседе о вреде власти?»
Понятное дело, что оказался не готов. Причём не столько по самой теме, как из-за нехватки времени. Но, с другой стороны, отказывать полусотникам не красиво и не вежливо. Всё-таки они вчера помогли, пусть пока и не понятно каким образом, и сейчас вон беспокоятся ни свет ни заря, да и тема всё-таки весьма и весьма важная. Следовало уточнить по ней много нюансов, о которых Загралов до сих пор толком не задумывался. А то, не ровён час, проснётся, а его сигвигатор уже уносят строгие представители правового концерна ЖФА/ЛОТ14. И ведь тогда с жандармами неведомой Федерации будет спорить бесполезно.
Поэтому обладатель без долгих раздумий откликнулся на приглашение коллег, перейдя на речевое общение:
– Доброе утро! К встрече готов! Когда и где?
– А где тебе больше нравится, – покладисто ответил Пётр Апостол после ответных приветствий. – Хочешь к нам в небоскрёб, приезжай. Нравится у себя принимать, зови в гости.
Сразу же в сознании промелькнули быстрые расчёты: официально ехать придётся запасным телом, на авто. А это как минимум час туда и час обратно. Если не будет пробок! Какой смысл терять два часа ценного времени? Легче заказать доставку блюд да устроить душевные посиделки с коллегами в одной из столовых. А то и в гостевом флигеле.
– Приезжайте ко мне, – предложил старцам. – Заодно посмотрите, как я тут устроился на новом месте.
– Ладно, уговорил… Через два часа будем! Позавтракаем вместе.
Иван дал подтверждение, отложил свой, намеченный на раннее время перекус да с головой окунулся в ворох накопившихся проблем и вопросов.
Одна из проблем маячила за плечами тестя, ждущего в управленческом корпусе. Причём Карл Гансович выглядел весьма и весьма недовольным:
– Слушай, твой дедуля меня не перестаёт поражать своими действиями и решениями! Заявил мне пару минут назад, что он с вояками никогда дел не имел и впредь не собирается! Сказал, что подпишет любые документы без всякой помпы, главное, быстро. Ну а все остальные вопросы по размещению батальона спихнул на тебя! Представляешь?!
– Да… уж! Он такой… – только и оставалось обладателю развести руками.
Он и так уже знал суть недавнего здесь короткого спора. Но сейчас отставной генерал с жаром стал давать подробные объяснения предстоящему действу. Оказывается, собравшиеся служить по контракту на «Империю Хоча» военные надеялись на полную торжественную церемонию как подписания контракта, так и парадного построения всего личного состава. Практически уже вся часть, сдав казённое вооружение на прежнем месте дислокации, снялась оттуда и со всем своим личным добром перемещалась к научному комплексу. Колонну сопровождал лично генерал ФСБ Борис Иванович Захаров с несколькими подразделениями из своего ведомства да пара машин из коммерческого снабжения самого Фаншеля. Ибо личного имущества на хозяйстве у батальона оказалось слишком много.
Иван с круглыми глазами прервал поток слов вопросом:
– Зачем?! Зачем всё это надо обставлять с такой помпой и размахом?
– Иван, ты пойми, не всё тут так просто, – стал терпеливо объяснять Карл Гансович. – Эти десантники не просто патриоты на словах, они за родину жизни своей не пожалеют. И для них служение долгу и отечеству – не пустые слова. Поэтому представив, в каком они были шоке и бешенстве, когда узнали, что их часть расформировывается из-за отсутствия средств. Некоторые горячие головы договаривались до открытого неповиновения и смены власти с помощью оружия.
– Уф! Неужели до такого дошло? – поразился Загралов. – Президента задумали свергать?
– Да дело совсем не в президенте, он в некоторых делах совершенно бессилен. Там другие гниды завелись и прочно окопались… Вот их ребята и хотели положить…
По внутренней связи обладатель уже транслировал ход всего разговора полковнику Клещу, а тот на услышанное реагировал вполне предсказуемо:
«Всех гадов если не в гроб, то уж точно в реанимацию уложим! Пусть твой тесть немедля даёт конкретные списки!»
«Как ты себе это представляешь, Алексей Васильевич? Я его вот так спрашиваю, он выдаёт, а потом тех типов за день, два уже и нет в должностных креслах? Тогда уже лучше мне сразу себе на лбу написать красной краской «Чистильщик-привидение» и начать войну со всем миром. Ты уж сам, по своим каналам этих предателей и вредителей начинай отыскивать и потихонечку устранять. Тратова тебе уже сегодня в помощь подброшу, а там ещё пару силовиков подыщем…»
«Ладно, работаю! Но хоть парочку имён всё-таки выспроси. А дальше мы уже всю цепочку быстро раскрутим».
Поэтому Иван вслух возмутился:
– Не верится мне, что в министерстве обороны гниды могли завестись. Там все люди – как на подбор… – и был тут же с сарказмом остановлен:
– На какой подбор?! Их гвоздями – да в забор!
– Кто хоть конкретно? Ну, ради интереса услышать хочется?
– Да те же… – и тесть, морщась с отвращением, назвал несколько фамилий. – Хуже оборотней, уроды! Каждому через подставных людей главные враги нашей государственности уже по два личных острова со всем сопутствующим инвентарём вручили. Так сказать, за заслуги перед «империей зла». Но сам понимаешь, что это за империя… Кстати… – Карл строго помахал указательным пальцем: – Это я тебе так, по-родственному рассказываю. И не вздумай где-то даже под пытками повторить мои слова. Понял?
– Как не понять! Житейская истина. Просто самому надо знать, чтобы от таких людей изо всех сил как можно дальше держаться.
– Вот это – правильно! Но… возвращаясь к десантникам. Понимаешь, мы ведь с Борисом… если честно признаваться, несколько схитрили… – сразу стало понятно, что Фаншель сотворил что-то незаконное, но по его наглому, хитрющему взгляду понималось и другое: он нисколько об этом не жалеет. – Мы ведь ребятам надежду на справедливость вернули, нашу правду несколькими словами разбавив. А именно: просто намекнули, что расформирование – это чисто отвлекающий манёвр. Отмазка для наших врагов и тонко рассчитанный политический ход. На самом деле они продолжат служить отечеству, но уже совершенно в иных направлениях и скорей всего, что в иных государствах.
Тесть сделал паузу, ожидая реакции от своего зятя. А тот вроде как смотрел на него с непониманием, но на самом деле пытался разобраться в сумбуре несущихся от фантомов мнений. Например, ведьма Сестри тотчас заявила: «Так нельзя поступать! И ложь во спасение всё равно останется ложью!» Господин Хоч заволновался совсем по другому поводу: «Как бы подобные недоразумения на высшем государственном уровне по нам не ударили всей мощью карательных органов. А ну как кто из десантников проболтается о своей новой миссии спасения славянского мира? Да нас тогда точно в порошок сотрут! И никакие твои полусотники нам не помогут!»
И только силовики восторженно хлопали в ладоши и кричали: «Браво! Давай своего тестя в нашу группу!»
Сам обладатель всё-таки склонился к положительной оценке подобного обмана. Вернее, даже не обмана, а этакой недоговорённости. Потому что открыто подобного никто не заявлял и не врал, а намёки всегда так и останутся намёками. Другой вопрос, что каждый в услышанном выбирает то, что его душе ближе и понятней, и если истинные сыновья своего народа решат, что они продолжат служить на его благо, то пусть так и будет.
«Да так оно и есть! – думал Загралов. – Если наши представительства по всей планете станут форпостами именно нашего, славянского образа жизни, любая иная конфронтация с нами на любых уровнях попросту утонет в волнах народного неприятия. Ни одна тварь не пискнет против России, если мы по мизерным ценам начнём спасать людей от раковых заболеваний. Лишь бы «Яплес Хоча» стал и в самом деле панацеей против онкологии… – наверное, поэтому задал решающий вопрос именно целителю: – Игнат Ипатьевич, а как с вашей личной уверенностью по поводу «Яплеса»? Точно действует?»
«Вань, ну ты же знаешь, что действует! И знаешь ведь, скольких безнадёжных больных мы уже ставим на ноги. Вся проблема только в изучении побочных эффектов от лечения и устранении опасности рецидива. А с этим, желаем мы того или нет, придётся ещё с полгода, если не больше, подождать».
«Отлично! Тогда прочь сомнения!» – и уже вслух, прервав затянувшуюся паузу, заявил тестю:
– Хорошо! Будет вам торжественное построение. А потом и торжественное подписание контракта в зале университетской кафедры. Наверное, там и все пятьсот человек поместятся. Начинай подготовку, Карл Гансович.
Тот глядел теперь на Ивана с некоторым недоверием:
– То есть ты не будешь отдельно консультироваться по этому вопросу с Хочем?
– Нет, конечно! Раз он сбросил всё решение вопроса не меня, значит, пусть потом не жалуется. Главное, чтобы он вовремя нас финансами обеспечивал. Ха-ха! Слишком вольно я понимаю свои обязанности управляющего?
Отставной генерал только в сомнении помотал головой да как-то совсем по-иному всмотрелся в супруга своей единственной дочери. Причём не столько с уважением или с восторгом, как озадаченно и чуть ли не с подозрением. Ему всё больше и больше не давала покоя одна назойливая мысль:
«Почему мне кажется, что Иван совершенно не согласовывает свои действия с владельцем комплекса? Неужели он и в самом деле твёрдо уверовал в себя как единственного наследника и последователя Хоча? Не слишком ли рано? И не случится ли потом беды вместе с горьким разочарованием?..»
Военные, ещё вчера служившие отечеству и выполнявшие приказы министерства обороны, прибыли через час. Организованно построились на некогда студенческом футбольном поле, вдали от сопровождающих, консультирующих и посредничающих. Десантники, почти все офицеры, почти все ветераны реальных боёв с ожиданием устремили свои взоры на представителей нанимающей их стороны. На месте принимающих парад стояло всего лишь три человека. Причём, по всеобщему мнению людей, которые всю свою сознательную жизнь учились переносить тяготы службы, убивать и любыми средствами добиваться выполнения поставленных задач, троица выглядела совсем не авторитетно и не примечательно.
Один из них – мужчина лет тридцати, лицо слишком простое и открытое. Второй, явно старик лет за шестьдесят, со смешной лысиной, обрамлённой густыми вьющимися волосами, свисающими до самых плеч. Мало кто догадывался, сколько понадобилось Ивану терпения, чтобы уговорить Хоча присутствовать на церемонии первого знакомства. Ну и третья, совсем молодая, неказистая с виду и не отличающаяся красотой молодая женщина лет двадцати. И нисколько не вводил в заблуждение её наряд в виде тщательно подобранного по неплохой фигурке полевого обмундирования войск спецназа. Её вначале вообще приняли за секретаршу, потому что прошёл слушок о весьма симпатичной Елене Сестри.
А вот с ведданой получилось с точностью до наоборот. Это она настояла со всем присущим ей напором на своём присутствии и даже предоставила подробный план каждого движения и каждого слова. Понятно, что Хоч с радостью, если не сказать что с ехидным вожделением, согласился сразу, а Ивану только оставалось соглашаться. Хоть и кривился да сомневался больше всех. Если бы не огульная поддержка плана Зариши от всех остальных фантомов, он бы возражал… А так не нашёл ничего лучшего, как ответить:
– Экспериментируйте. Но не забывайте, с кем ведёте дело. Эти ребята готовы были полминистерства пострелять за свои идеи. Так что, если просчитаетесь, самим и достанется на орехи.
В предложенном варианте общения риска и неопредёленностей хватало.
Но владелец комплекса ни в чем не сомневался и после короткого приветствия начал скороговоркой, как по бумажке читать:
– Воины! Отныне вам не всегда придётся доказывать свою правоту только с автоматом в руках. Вы становитесь бо льшим понятием, которое можно вложить в слово «солдаты отчизны»! Теперь вы будете её не только защищать, но и пропагандировать всеми, в том числе и новыми, предоставленными вам возможностями. Поэтому незамедлительно хочу сделать особый акцент на строжайшем сохранении в тайне от всех даже тех слов, которые вы услышите сейчас и которые будут сказаны вам во время последующего инструктажа. Повторяю: даже тем, кто вас сюда уговорил перебраться, вы ничего не имеете права рассказывать. Только общие фразы и понятия, которые тоже вам будут даны в полном комплекте.
В этот момент веддана покинула место рядом с ним, подошла к строю метров на пять и стала медленно его обходить, начиная с левого фланга. Шла очень медленно, успевая каждому из почти четырёх сотен воинов заглянуть в глаза на две, три секунды. И стоило видеть, как вдруг начинали подтягиваться, расправлять плечи, приподнимать подбородки одетые в военную форму, но стоящие без оружия мужчины.
– Вначале представлю нас, – продолжал Хоч тем временем, – тех, кто вас встречает и кто вас в будущем будет отправлять с заданием на новое место службы. О себе: целитель, знахарь, психолог, травник, фармаколог и, не стоит удивляться или сомневаться, потомственный колдун. Мне удалось уже создать некое средство, помогающее уничтожать надолго на коже человека волосяной покров. Называется средство жидкий депилятор, и благодаря ему мы будем и уже начали открывать свои представительства продаж по всему миру. И это только первый шаг нашей деятельности. О втором вы узнаете позже в соответственное время. Вижу, что некоторые смотрят на меня снисходительно, сомневаясь в моих словах… Поэтому добавлю: мне уже почти девяносто три года, а со временем убедитесь, насколько я ещё помолодею.
Те, кому Зариша уже заглянула в глаза, ни в чём не сомневались, остальные, до которых ещё не дошла очередь заглянуть в бездну знаний высшей ведьмы, зашушукались, переглядываясь друг с другом. Внешний вид владельца «империи» всё-таки поражал пышущим здоровьем.
– Теперь несколько слов о той девушке, которая сейчас вас осматривает и даёт понять, кто она такая на самом деле. Ведь по всем понятиям, раз я колдун, или, как меня ещё можно назвать, Кощей Бессмертный, хе-хе! – по строю тоже пронёсся смешок, – то должна быть по логике рядом со мной и ведьма. В нашем случае Василиса Прекрасная. Имя, правда, у неё не совсем соответствует канонам сказки, как и семейное положение. Потому что Зариша Авилова является моей официальной супругой.
Сказав это, Игнат сделал паузу и насладился произведённым эффектом. Все, даже те, кто ещё не прошёл крещение взглядом, захлопнули рты, выпучив глаза на веддану, и затаили дыхание.
Налюбовавшись на реакцию новых подчинённых, старик ещё раз коротко хохотнул, прежде чем продолжить:
– Всё нормально, орлы! Привыкайте к чудесам!.. Хе-хе!.. Но! Не забывайте о главном условии: хранить всё это в тайне. Кто сейчас хоть в чём-то засомневался или прочувствовал недоверие к услышанному, имеет последний шанс уйти. Ещё не поздно покинуть строй и распрощаться с нами навсегда. И поверьте, за ваш выбор никто на вас в обиде не останется. Ну?.. Есть такие?..
Никто даже не шелохнулся. Целитель на это одобрительно кивнул и продолжил:
– Осталось представить вам нашего управляющего. Вот, Иван Фёдорович Загралов, прошу любить и жаловать, а также выполнять все его приказы. Потому что он моя не только правая рука во всём, но и левая! А может… и ещё раз правая… А то и третья… но тоже правая… В общем, вы поняли: на мне держится здешняя наука, на моей супруге – колдовские дела, а на господине Загралове – всё остальное. То есть он, если уж и дальше проводить аналогии с русскими сказками, в нашей команде администратор, исполняет роль… этакого… э-э-э… Конька-Горбунка!
И сам заулыбался удачному сравнению. Совсем игнорируя возмущённое восклицание по внутренней связи:
«Вот спасибо! Вот удружил! Теперь меня все точно в Лошадь Ездовую переименуют, а то и вообще в буйвола или осла!..»
– Иначе говоря: без него – никак! Как и во всех известных вам сказках. Ни чудес не будет, ни науки, ни нашего доблестного служения Отчизне.
Он ещё немного высказался общими фразами о том о сём, дожидаясь, пока Зариша не завершит обход и не встанет рядом. А она по внутренней связи сделала довольно важное заявление:
«Все смотрели на меня честно, хотя силы моральные у всех разные. Пока утверждать на сто процентов не могу, но скорей всего предателей среди них нет. В самом деле тут подобрались самые, самые, самые!..»
После чего Хоч улыбнулся ещё раз и провозгласил:
– Добро пожаловать в наш коллектив! А теперь все приглашаются в наибольший зал заседаний, где мы с вашими командирами подпишем соответствующие документы о найме, вы – о неразглашении, и после этого вам уже будут поставлены задачи не только на ближайшие дни, но и на ближайшие месяцы. Прошу вон в то здание!

Глава 17. Дискуссия

Естественно, что в зал бывшей университетской кафедры Иван не пошёл. Даже запасным телом не стал там присутствовать. И без него было кому провести политинформацию и разъяснить вчерашним военным их суть предстоящей полугражданской деятельности. Для этого подключили полковника Клеща, майора Лидкина, генерала Тратова и всё ту же Заришу Авилову.
Cразу после построения Загралову пришлось сосредоточиться на встрече с полусотниками. Они и в самом деле приехали, словно на званый ужин, а не на завтрак, на том же роскошном лимузине и в сопровождении всё тех же, обворожительно прекрасных супруг. Причём Леон сразу заявил после приветствий:
– Девочки блюдут фигуру, так что пусть погуляют по территории и подышат свежим воздухом. Может их сопроводить твоя очаровательная Ольга?
– Увы! Она сейчас на работе, – развёл руками фактический хозяин комплекса. – Но их с удовольствием проводит секретарша господина Хоча Елена Сестри.
Ведьма словно по заказу оказалась рядом и уже через минуту увела дам, которые под таким благовидным предлогом были отправлены пошпионить по территории опекаемого полусотниками обладателя.
После этого все трое уселись за столом, на веранде гостевого флигеля и приступили к неспешной беседе. Причём, прежде чем перейти к обещанной дискуссии по поводу власти, Пётр Апостол заговорил на иную тему:
– Никто, кроме нас, не знает и не догадывается, что ты имеешь таюрти. Но даже мы поражены! Как всё-таки сумел добраться твой дух-убийца до несчастного Адама и отсечь ему руку?
Прежде чем отвечать на такой вопрос, Иван поинтересовался:
– Как его самочувствие? Да и про общую реакцию на мой жест самообороны хотелось бы узнать. Всё-таки это не я начинал с ними войну.
Пожевав губами, старец Пётр не удержался от язвительности:
– Ты умника-то из себя не строй! Тебе задали вопрос – отвечай, а не свои задавай. Иначе гости и обидеться могут, – но, рассмотрев покаянное выражение на лице молодого коллеги, перешёл на нормальный тон: – Судя по докладам наших высокооплачиваемых информаторов, Адам в данный момент чувствует себя уже лучше. Физически! Руку ему пришили на место после трёхчасовой операции, да плюс умения самолечения с повышенной регенерацией… Но вот морально, как утверждают, он чуть не умер от страха. Чем-то ты его сильно, очень сильно напугал. И скорей всего не только самим фактом отсечения конечности или прорыва сквозь личные средства безопасности. Сейчас он пока в клинике, но уже сегодня собрался переезжать в свой бункер. Его дружок Волох ещё вчера умчался в свою вотчину-крепость и оттуда носа не кажет.
Он замолк, явно ожидая ответного жеста в виде информации. Пауза затянулась неприлично долго, и Ивану пришлось отвечать гостям:
– Подобное затворничество меня лишь обрадует, меньше пакости будут устраивать. Ну а как у меня получилось так воспользоваться духом-убийцей… так я до сих пор и сам не пойму. Основным телом как раз недалеко находился от буферной зоны Фамулевича, оказался в бешенстве от его поведения, ну и двинул к нему сразу несколько самых лучших да настойчивых фантомов… Получилось, они его достали, хотя это мне стоило невероятного истощения как в физическом плане, так и в плане перерасхода резерва силы.
Этакая полуправда всегда лучше правды или лжи. И полусотники это оценили, поняв, что с ними почти поделились откровениями.
– Нападение – самое невыгодное для нас действо, – стал поучать Леон. – Зато, действуя от обороны, всегда получаешь многократное преимущество. Ты мог во время атаки своих таюрти лишиться сил лавинообразно, а там недалеко и до смерти. Скорей всего нападавший на тебя Туз Пик так и закончил свою бессмысленную жизнь именно потому, что атаковал безоглядно и всеми силами. Но это так, отступление перед основным разговором… Ты сумел подсчитать, над каким количеством людей ты получил власть?
Иван, при помощи своей команды, к данному вопросу подготовился, как он думал. Поэтому заявил с уверенностью:
– Подсчитал. И до лимита в сто тысяч мне ой как далеко.
– О! Не стоит спешить с такими безапелляционными заявлениями, – осадил его Апостол. – А чтобы ты задумался и стал считать правильно, я приведу в пример себя.
Загралов уже в общих чертах знал суть официальной деятельности пятидесятника, но после такого заявления всем видом показал, насколько внимательно слушает. Ну и старик поделился некоторыми из своих жизненных наработок.
Он являлся самым настоящим гуру, пастырем, поводырём, если вообще не основателем для небольшой, можно сказать что и не совсем религиозной общины. И называлась эта община «Блаженное созерцание». То есть её члены обучались, отрабатывали и практиковали методики глубокой медитации, отстранения от всего суетного и старались хотя бы на два часа в сутки уйти сознанием из этого мира и «блаженно созерцать вселенское ничто». Уж неизвестно было и тем более научных доказательств не имелось о какой-либо пользе подобного созерцания, но община никому, никогда и ни при каких раскладах не мешала. Ею не интересовались, а скорей наоборот, говорили с полным пренебрежением. Основной посёлок да несколько хуторов вокруг него никого совершенно не интересовали, как и съезжающиеся туда из Москвы и Подмосковья «созерцатели». В политику они не лезли, в экономике дорогу иным не переходили да и основной поповской братии не сильно на мозоль наступали: агитацией не занимались и благочестивых прихожан из церквей в свою группу по интересам не сманивали.
Но зато сам Апостол, насобирав вокруг себя более десяти тысяч сторонников и последователей, жил как сыр в масле и официально имел полное право не подавать декларации о доходах. Потому что жил якобы на пожертвования граждан, которые ему благоволили и с удовольствием его содержали.
– И при этом я стараюсь учитывать, – завершал свою лекцию Пётр, – что от каждого моего поклонника и последователя зависят ещё два, три, а то и четыре члена их семей. То есть максимум людей, на которых распространяется моя власть, уже резко подскакивает до пятидесяти тысяч. Этот наивысший порог я стараюсь не пересекать, какие бы для этого ни складывались благоприятные обстоятельства. Вплоть до того, что попросту изгоняю из общины слишком инициативных, воспылавших энтузиазмом агитаторов. Не гнушаюсь их перед этим скомпрометировать, опустить всеми доступными методами ниже плинтуса. Не то проснёшься поутру, а вокруг тебя толпятся экзальтированные, восторженные сторонники в количестве более чем сотня тысяч. Почёт, слава, а… сигвигатора-то нет? Успеваешь следить за ходом моей мысли?
– Да-с! – озадачился Иван. – Родственников я совершенно не учитывал…
– Или вон возьми к примеру Леона, – продолжал старикан, не столько попивая поданный кофе, как только принюхиваясь к нему. – Он импресарио, и от него нанятые им для гастролей труппы, театры или балеты зависят лишь краткосрочно, то есть он над ними власти совершенно не имеет. Ему ещё проще, чем мне, потому как связанные с ним контрактом коллективы минимальны по количеству… – Апостол сделал паузу и взмахнул рукой в сторону того самого футбольного поля, где недавно проходило торжественное построение прибывших десантников: – А у тебя что творится: Ты уже здесь вокруг себя сосредоточил пару тысяч человек, которые зависят от тебя материально. Семьи их посчитай, сюда же основных поставщиков продуктов, временно взятых ремонтников, садовников и лесников. Ну и самое главное: ты посягнул, точнее говоря, замахнулся, стал карабкаться к политической власти.
– Да ни в жизнь! – справедливо возмутился хозяин комплекса. – Туда я как раз не рвался и рваться не собираюсь!
Полусотники в унисон хмыкнули, переглянулись между собой, и Леон продолжил:
– Мы вчера многое проанализировали и теперь уверены в том, что это именно ты со своими фантомами стоишь за творящейся в Москве чисткой уголовного сброда. Дело само по себе полезное, достойное лишь похвалы, но!.. Своими действиями твои «чистильщики» как бы устанавливают новый порядок, новый закон в обществе, с которым многие, очень многие люди просто вынуждены считаться. И, как бы тебе данное утверждение ни показалось абсурдным – такое насаждение закона с помощью силы, – это тоже итог определённой власти. Чёткого определения нет, но всё-таки зыбкая грань может быть перейдена совершенно незаметно. Шаг, второй, и ты уже утром не находишь в пришитом к трусам кармане известное нам иномирское устройство. Хе-хе!.. Конечно, потом можно себя всю жизнь утешать тем фактом, что ты помог людям, избавил их от тысячи, а то и десятка тысяч наиболее оголтелых преступников, но насколько утешительными будут подобные мысли? Насколько целесообразным окажется постепенное устранение всех созданных тобой фантомов? Да и в основное время ты просто обязан будешь фантомы развоплощать, иначе и года не протянешь в ранге обладателя.
Услышанное Ивану очень не понравилось. Особенно тот момент, что фантомы придётся развоплощать, а со временем вообще всех лишиться. Безголовый Тузик, после утери сигвигатора, за весьма короткий срок лишился сразу семи, если не восьми фантомов. И причина ясна: слишком интенсивно их использовал, воевал, вёл поиск да и в последнем бою пошёл ва-банк, почему и погиб от перерасхода сил. На его фоне добровольный отказ от сигвигатора и уход в большую политику Большого Бонзы выглядел невероятно рискованным, даже загадочным поступком. Скорей всего надеялся Бонза на постоянную помощь от Туза Пик, и тот её оказывал всегда и по первому требованию, а свои остаточные силы правитель Москвы берёг как зеницу ока.
Загралову, если вдруг он останется без сигвигатора, никто помогать не станет. Даже наличие Кулона-регвигатора совсем не даёт уверенности, что удастся продержать в постоянной телесной форме хотя бы одну только Ольгу Фаншель. А остаться в этом мире без любимой супруги – такое просто в сознании не умещалось.
Поэтому Иван заволновался не на шутку. Если не сказать правильно и точнее: испугался. И с огромным стыдом вдруг обнаружил в себе совсем иные мысли, совершенно недостойные человека, решившего бороться с несправедливостью этого мира. Оказалось, что личные мотивы, особенно если это касается любимой женщины и шанса иметь с ней детей, моментально перекрывают все высшие гуманистические и гуманитарные рассуждения о честности, благородстве и торжестве законности. «Своя рубашка» оказалась настолько ближе к телу, что на пять минут в разговоре повисла тяжёлая, мрачная пауза, во время которой в голове теснились самые негативные и низменные эмоции:
«Да на кой ляд я вообще со всем этим связался?! Раз люди против этого не сражаются, то почему я должен им всё преподносить в готовом виде, на блюдечке с золотой каёмочкой?! Мне что, больше всех надо? Вон как пятидесятники здорово устроились: никому не мешают и в то же время живут не хуже полноправных царей или императоров. Мало того, их всё равно никто не трогает, побоятся… А не побоятся, так они их легко уничтожают, создавая вокруг себя свободное пространство для дыхания полной грудью. Тогда как я с первого дня только тем и занимаюсь, что сражаюсь с отбросами общества, с циничными подонками и с обнаглевшими от собственной безнаказанности уголовниками. Может, стоит немедленно остановиться? Да сосредоточиться только на создании «ДЖ Хоча»? И то надо посчитать, сколько тысяч людей по всему миру попадёт под мою косвенную власть…»
И только потом он заметил, насколько пристально, изучающе за ним наблюдают оба опекуна… Создалось такое впечатление, что они все его мысли прочитали и уличили в чём-то грязном, постыдном и низком. Захотелось совсем по-детски попросить прощения и пообещать, что больше так не буду.
Хорошо, что иная мысль вовремя пришла в голову:
«С какой стати мне должно быть стыдно перед этими старыми мухоморами? Уж они-то и пальцем не пошевелят, чтобы отомстить бандитам за убийство простых людей! Да и не простых – тоже. Замкнулись каждый в своём мирке, построили вокруг него непробиваемую ракушку из правил, дутых принципов и ханжеского равнодушия и бездействуют. Так что это им впору чувствовать себя виноватыми и извиняться передо мной за бездействие!..»
А вслух довольно язвительно поинтересовался:
– Так что мне делать? Что вы мне посоветуете?
– А мы и не советуем! – мгновенно отозвался Апостол. – Мы просто стараемся объяснить тебе аксиомы нашего существования, осветить некоторые тёмные уголки имеющихся инструкций сигвигатора и чисто по-свойски, как товарищи, предупредить о возможных неприятностях или осложнениях. А уж как устраиваться в этом мире – решать только тебе. У каждого своя судьба, свои резоны поступать так или иначе.
Хорошее мнение. Только непонятно, то ли благодарить за участие и объяснение, то ли проигнорировать и плюнуть на все предупреждения? Плеваться Ивану не позволяло воспитание, благодарить – не позволяло внутреннее раздражение, замешенное на злости. Оставалось только выпытывать до конца.
– То есть борьба за справедливость не должна превышать локального, окружающего меня пространства?
– Точно! Иначе… сам понимаешь…
– Не понимаю! – упорствовал Иван. – К примеру, если я возжелаю провести через парламент некий закон, гарантирующий смертную казнь любому похитителю людей, и этот закон будет принят всей страной для выполнения, то я останусь без сигвигатора?
– О! Замечательный пример! – похвалил Леон с восторгом. – И молодец, что его придумал. Вот смотри: ты можешь воздействовать своей властью на группу парламентариев, которые, несомненно, принимают твой закон. Тут вроде бы всё нормально, количество тебе непосредственно подчинённых людей в какой-то момент резко возрастёт, но, допустим, не критически, и ты остался при своих интересах. Дальше пошла энтропия успокоения создавшегося всплеска и, скорей всего, угроза отбора сигвигатора исчезнет. Но! Если ты ввёл подобный закон, ты захочешь проследить, как его станут выполнять на местах. Не секрет, что в России любые законы могут действовать в обе стороны: виновных станут выпускать на свободу за взятку, а невинных – попросту уничтожать. Естественно, что ты возмутишься и в обязательном порядке накажешь зарвавшихся судей, преступная сущность которых для тебя не станет секретом. Причём накажешь так, чтобы остальным неповадно стало нарушать твой закон. И… после этого количество людей, тебе подчинённых, возрастёт невероятно резко.
Понять полусотника оказалось просто.
– То есть если вся система станет работать по неким законам, пусть даже и придуманным мной, – то это не будет считаться моим превышением власти. А вот если я стану лично бдеть над исполнительной властью, то сигвигатор у меня моментально заберут?
– Совершенно верно!
– Ага… Значит, мне вначале надо дождаться набора невероятно честных судей, справедливых адвокатов, кристально непредвзятых прокуроров и только после этого вводить свой закон?
Знаменитый импресарио из Канады одобрительно закивал и продолжил в том же тоне:
– Что само по себе в нашем мире вещь совершенно нереальная. Я уже не упоминаю отдельно взятую, насквозь коррумпированную Россию. Ты никогда не попадал под пресс судебного произвола? Или судебной ошибки?
Загралов непроизвольно замолк, когда вспомнил ещё то время, которое для него обозначалось понятием «до находки сигвигатора». Тогда первая жена обокрала его до последней нитки, оставив без обеих квартир, машины, гаража, денежных накоплений, отличного места работы и честного имени. И ещё невероятное чудо, что его не засадили в тюрьму за: развал предприятия; продажу секретных данных; клевету на доброе и честное имя возмущённой супруги; и… прочее, прочее, прочее.
Только «счастливое» стечение обстоятельств, нежелание следователей возиться с лохом да безукоризненное алиби, подтверждённое билетами на самолёт, позволило оказаться на улице с хорошо просматриваемым клеймом «бомж».
Сейчас, вспомнив те тяжелейшие годины своей жизни, Иван забормотал вслух:
– Конечно… от судебной ошибки никто не застрахован… Пока на месте судей и адвокатов находятся люди… А вот если бы вместо них там сидели… допустим, роботы?.. Или стояли некие бездушные агрегаты?..
Секунд десять пятидесятники пялились на молодого коллегу во все глаза, а потом, не сговариваясь и не переглядываясь, зашлись в приступе старческого, маразматического смеха. Долго смеялись, от всей души. И только на пятой минуте, сквозь судорожные вздохи и чуть ли не всхлипывания, стали прорываться некоторые слова и фразы:
– Ох!.. Уморил!.. Смерти нашей желаешь?..
– Ай да прожектор!.. Юморист!..
– Нельзя же так!.. Или предупреждай заранее…
– Ага! Как Задорнов… Наберите, мол, воздуха… А-ах-ха-ха!..
– Надо же… судей он убрать размечтался… и адвокатов…
– Уже сразу бы с государственного аппарата начинал!.. И каждого министра сразу бы заменял банкоматом или игровым автоматом…

Загралов смотрел на них как на клиентов одной, весьма популярной в любых анекдотах лечебницы и пожимал плечами. Потом всё-таки не выдержал:
– Не понимаю вашей экзальтации от таких очевидных вещей. Что такое свод законов, всех дополнений к ним и имеющихся инцидентов с исключениями? Да те же самые знания, которые у современных судей уже давным-давно в голове не умещаются. И почему бы вместо него не поставить обыкновенный мощный компьютер с защищённой от любого вмешательства извне аналитической программой? Любое уголовное дело решается такой машиной моментально, причём оно же и будет выполнять все функции адвоката.
Леон первым прекратил смеяться, вытирая непроизвольные старческие слёзы:
– Как у тебя всё просто получается…
– Давайте теперь подумаем над прозвучавшим только что сравнением! – уже вовсю разошёлся Иван, начав даже руками размахивать, в попытках объяснить посетившую его идею. – Что сложней: обмануть банкира, выдающего деньги, или судью с адвокатом? Вопрос риторический, потому что ответ однозначен: банкира. И, тем не менее, сейчас банкоматы стоят чуть ли не на самых глухих, тупиковых переулках. Так почему аналитический компьютер, вобравший в себя весь опыт судопроизводства и адвокатской защиты, не сможет вынести правильного решения?
Оба полусотника упрямо, словно быки, мотали головой в знак полного неприятия услышанного. Апостол проворчал:
– Только человек… живой и полноценный человек, – при этом он поднял указательный палец вверх и покрутил им вокруг, явно давая понять, что фантомов он за таковых не считает, – сможет вникнуть во все тонкости совершенного преступления и отыскать там смягчающие обстоятельства. Потому что не всё делается преднамеренно и не всё следует классифицировать как отягчающие обстоятельства.
– Да! Люди никогда не разрешат машинам себя судить! – вторил ему Леон.
– А сигвигатор?! – возопил очевидное Загралов. – Это же банальное, если вообще не примитивное для иных миров устройство! И ведь оно судит наши поступки, оценивает наше влияние на окружающих и тут же решает: кого к нам подпустить, насколько много мы набрали власти, кого показать в виде врага в нашей буферной зоне и когда следует срочно вызвать представителей ЖФА/ЛОТ14 для собственного изъятия. А что это значит? Только одно: разумные существа в иных развитых цивилизациях обязательно придут к использованию техники в таком простейшем, хочу особенно сделать акцент на этом слове, простейшем действии, как определение виновности. И заметьте, я специально не добавляю слово «невиновности», потому что тогда сам факт ложного или ошибочного обвинения исключается раз и навсегда. Представьте себе такую картину: разумные существа постепенно старятся, становясь шестидесятниками, и любое их действие, любой поступок, а может, и любая мысль запечатлены в носимом при себе устройстве. А?! Как вам такое общество? Причём, если кто рвётся к власти, тот сразу лишается сигвигатора, и не это ли для него самое худшее, самое жестокое наказание?!
И опять повисла пауза. Но на этот раз наставники не подумали смеяться, а рассматривали молодого мужчину перед собой с каким-то опасением и недоумением.
– Слушай, – начал Пётр. – А ты опасный человек…
– Ага! – вторил ему Леон. – Для нашего нынешнего земного общества.
– И если твои идеи поймут до конца, то в любом случае уничтожат всем скопом.
– Возможно, что и нам при этом достанется.
– Но… общаться с тобой – невероятно интересно, – признался гуру общины «Блаженное созерцание». – Так и хочется посмотреть, получится у тебя хоть что-то или нет…
Иван уловил нужный настрой и подмигнул гостям, словно заговорщик:
– Если вы мне станете помогать, тогда у нас  точно всё получится.
– Ха! – воскликнул Леон с гневом. – Да ты точно нашей смерти желаешь?! Никогда обладатели о подобных прожектах даже не заикались. Ты даже не подозреваешь, на устранение каких структур ты только что посягнул. Это же элитная прослойка между государством и народом. Если её не станет, государство тоже исчезнет при полной своей несостоятельности. Не тотчас, конечно, и не все даже сразу поймут главную опасность, но уж сами судьи и адвокаты не станут молча сидеть сложа руки и ждать, пока их вышвырнут на помойку истории. Да они в крови всю планету утопят! Это – власть на местах, которая никогда добровольно не уйдёт в отставку!
С последними утверждениями спорить оказалось почти невозможно. Только Загралов словно какого-то стимулирующего допинга наглотался, так его завела идея всеобщего преобразования судебно-исполнительной власти. И он с жаром и пылом принялся описывать опекунам возможные варианты решения этой проблемы. Она казалась неподъёмной одному человеку, пусть и трижды обладателю. Нечего было за неё и браться. Но вот если к этому подключатся полусотники? Да ещё со всем своим богатейшим опытом, обширными связями и накопленной силой?
Мало того, можно и следует привлечь к этому делу Адама Фамулевича с Лысым Волохом. Как сейчас ни враждебны отношения с ними, но, затратив определённые усилия, надо добиться не только перемирия, но и полного сотрудничества во всех сферах. А ещё лучше выйти на остальных пять известных обладателей и согласовать свои действия с ними. Вот тогда великая идея всеобщей справедливости обязательно восторжествует на всей планете.
Слушая Ивана, гости то смеялись, то злились, то вдруг начинали искренне сердиться, а то неожиданно, чуть ли не с молодецким задором принимались выдвигать и свои встречные идеи. Как оказалось, у них тоже за огромный срок жизни накопилось много собственных прожектов, над которыми они раньше если и задумывались, то ненадолго. А потом благополучно закидывали их на задворки своей памяти. Да только оказалось, что обладателям не присущ старческий маразм и в определённых обстоятельствах они могут вспомнить всё, что проносилось у них перед глазами или что слышали их уши. Полезная особенность организма подправленного, улучшенного и омоложенного личными резервуарами энергии.
В общем, знатная получилась дискуссия, эпохальная. И очень, очень доверительная. Хозяин угощения, вспомнив про омоложение, попытался выведать особо интересную для него деталь:
– Господа, вы хоть скажите, по сколько вам лет?
Пока Пётр Апостол с искренним покаянием разводил руками, раньше его сподобился на ответ старый импресарио:
– Увы! При всём желании ответить на твой вопрос не можем. Запрещено. Кстати, ты об этом запрете и сам почитаешь, когда станешь полным двадцатником, он есть во второй части инструкции. Но там же ты вычитаешь и то, что мы сейчас скажем, может, несколько преждевременно. А именно: есть определённые секреты сигвигатора, которые открываются только для полусотников. Вот когда ты до них доберёшься, тогда вопрос о нашем возрасте станет неактуален.
– Ладно… Хотя тут я могу предполагать, что в вашем положении можно не только резко помолодеть, но и вообще изменить внешний облик… – Он сделал паузу, шестым чувством понимая по окаменевшим лицам стариков, что если не попал в точку, то ткнул пальцем в небо где-то совсем рядом. Поэтому сразу же продолжил дальше: – Но тогда несколько иной вопрос… Если Большой Бонза достиг звания полного пятидесятника и наверняка знал все известные секреты, то почему он решился на передачу сигвигатора Тузу Пик? Я понимаю, что он был уверен в постоянной помощи Безголового и невероятно экономно, только в самых критических случаях использовал свои фантомы, но всё-таки на что он надеялся? Возможен ли такой момент, что он собирался при нужде вновь забрать сигвигатор себе?
– А-а-а… вот ты о чём… – в явном сомнении Апостол качнул седой головой. Переглянулся с другом и только потом стал аккуратно подбирать слова для ответа: – Видишь ли… есть и по этой теме некие секреты, открываемые лишь на нашем уровне восприятия мира. Их тоже нельзя разглашать начинающим… Но по последнему вопросу могу всё-таки ответить… нет! Не может! И опять-таки, с оговоркой: что, когда сам «подрастёшь», всё поймёшь и всё узнаешь.
– Ага! Значит, чем короче штанишки, тем меньший допуск? Но тогда получается, что, став шестидесятником, обладателю открываются совсем иные горизонты знаний?
– Мм?.. Затрудняемся вообще ответить по такой теме…
– А существуют ли вообще шестидесятники?
– В наших историях подобного факта не зарегистрировано.
– Но может случиться такое, – уже с надоедливой настойчивостью выспрашивал Иван, – что как раз те самые четыре обладателя, которые как бы пропали вместе с сигвигаторами, стали перед тем шестидесятниками?
– Отрицать ничего не можем, как и утверждать! Потому как ничего по этой теме не знаем! – развёл руками Леон и повернулся к входящим на веранду флигеля женщинам: – Ну как, нагулялись?
– Более чем! – ответила его роковая красотка. – Много интересного и познавательного… Только вот и засиживаться вроде некогда больше, у меня визит к косметологу.
Тот факт, что супругам «позволили» вернуться с прогулки, говорил о том, что визит закончен, хозяин уже до смерти надоел гостям и они стараются попросту от него сбежать под любым надуманным предлогом. Хотя основные, пусть и предварительные договорённости всё-таки были достигнуты. Будущая совместная деятельность уже никому не казалась полной ахинеей или абсурдом. И, уже прощаясь за руку, Пётр Апостол пообещал:
– Предложения озвучены, теперь осталось их тщательно обдумать. Да и ты сам, со своими помощниками и юристами эту гигантскую проблему обмозгуй. Со своей стороны мы сделаем первый шаг: постараемся выйти на Волоха с Адамом и всеми доступными нам методами объяснить им, насколько они ошибаются в отношении тебя. Глядишь, всё у нас и срастётся… Хе-хе! До встречи!
– Если что, выходи на связь! – Леон тоже сумел пожать руку довольно плотно и уверенно. – Да и не забывай, тебя Петя пригласил в гости, приходи в любое время.
– Спасибо! Постараюсь отыскать удобное для всех время. До встречи!
Когда остался один, увидел, как к нему сразу с нескольких сторон спешат: родители, друг детства Евгений Кравитц, научный руководитель всего комплекса Михаил Романов, родной тесть, он же начальник по режиму Карл Гансович со своим закадычным, почему-то нахмуренным другом, действующим генералом ФСБ Борисом Захаровым, и Зариша Авилова вместе с генералом Тратовым. И ведь, наверное, неспроста спешили! На это оставалось лишь утешить себя шуткой:
«Уверен, это простое совпадение, все решили посидеть на веранде. Пойду-ка я отсюда, не буду им мешать…»

Глава 18. Морока

Из всех приближающихся личностей только одна веддана являлась фантомом, поэтому и могла воспользоваться внутренней связью. Что она и не преминула сделать, ещё будучи вдалеке:
«Фёдорович! Почему меня не слушал? Никак дозваться не могла из-за этой глупой дискуссии. А мне пора! Тут дальше и без меня справятся. Отправляй меня немедленно в особняк с детьми».
Стараясь не кривиться от подобного панибратства (хотя оно и звучало совершенно по-родственному), Иван тем не менее вздохнул с облегчением. Уходит – да и ладно. Он подспудно продолжал ожидать от Авиловой какой-нибудь гадости, финта ушами, а то и открытого непослушания. Причём в сознании в последние часы проскакивала странная мысль о невероятной, чуть ли не интимной близости с ведданой. Эти раздумья появились после того момента, как они, смешавшись в единое целое, прорвались в центр буферной зоны Адама и отрезали испуганному обладателю руку. Видимо, подобное совмещение сознаний имеет и свои негативные последствия. Какие конкретно, пока трудно понять и осмыслить, но на подспудном уровне они ощущались. Что только добавляло лишней настороженности и неопределённости в отношениях.
Но сейчас её следовало быстрей убрать с глаз долой. Причём не одну, а вместе с родителями, которым предстояло в самые ближайшие часы стать приёмными мамой и папой сразу пяти девочек в возрасте от четырнадцати до семнадцати лет.
Поэтому Загралов стремительно шагнул навстречу к отцу и быстро проговорил:
– Папа, мама! Сейчас отправляйтесь с Заришей в тот самый особняк с детьми. Там представитесь людям Юрия Петровича как хозяева и усыновители. Все остальные документы веддана будет получать практически по мере необходимости.
Заметив, что мать что-то хочет сказать, тут же с извинением добавил:
– Если ничего не задерживает, конечно, или иных, срочных дел нет. А?
Татьяна Яковлевна успокаивающе погладила сына по руке:
– Да нет, всё нормально… Просто хотела с тобой посидеть рядышком, соскучилась. Да и про Ольгу словечком переброситься…
– Вечером устроим опять совместный ужин и посидим чисто по-семейному.
Эти слова услышала энергично подошедшая Зариша, которая неслышно добавила:
«Вряд ли у тебя получится, Фёдорович. Вечером я хочу своих  предков на ритуале призыва собрать, так что твоё присутствие обязательно».
«До вечера ещё далеко, будем решать по мере выполнения иных дел, – оставил за собой последнее слово Иван. – Забирай моих, и топайте в безлюдное место. Я вас постараюсь перебросить в особняк скачками. Сестри-2 тебе поможет…»
Веддана мило улыбнулась Заграловым-старшим, тут же без слов вслух развернулась и пошла с ними к административному корпусу. Получилось со стороны несколько странно: так спешила деловито, подошла, обменялась с администратором только взглядом и тут же уходит. Тем более что начальнику по режиму она показалась совершенно посторонним человеком:
– Кто такая? – покосился он ей вслед.
– Позже поясню, – проигнорировал строгость в тоне тестя Иван, обращаясь к генералам. – Вижу, что вас знакомить не надо?
Тратов и Захаров, глядя друг на друга исподлобья, сдержанно обменялись кивками и коротко пожали руки. Всё-таки оба были неоднозначными фигурами в силовых структурах государства, хотя встречались раньше только пару раз, да и то мельком. Зато один командовал федеральными службами в огромном сибирском крае, а второй занимал совсем не парадную должность в гигантском человеческом муравейнике под названием Москва.
Несколько особняком оказался генерал в отставке Фаншель. Он про Тратова до этого только слышал. Пришлось их представлять отдельно. Хотя тесть тут же не удержался от прямого вопроса:
– Всеволод Кондратьевич, а вы какими судьбами в наш шумный город?
– Да разве это шум? – лукаво прищурился Тратов. – Сплошные сосны кругом, ещё немного кедров добавить вперемешку, и полное ощущение, что я в Сибири. В хорошем месте старина Хоч устроился.
– Ага, значит, вы тут по его приглашению?
– Да, можно и так сказать, – бесхитростно согласился сибиряк и с явной наглецой перевёл разговор на Захарова: – А вы, Борис Иванович, какими делами тут занимаетесь? В Москве-то, поговаривают, совсем делать нечего, какие-то «чистильщики-привидения» всех врагов народа подчистили. Правда, что ли?
– Хм! Да и в вашем крае нечто подобное случилось, – старый зубр неожиданно ухватил главный силлогизм состоявшейся встречи. – Странное совпадение, не находите?
Пришлось Ивану вмешиваться с максимальной бесцеремонностью в разговор, делая себе зарубку в памяти, что следует с Тратовым основательно переговорить на тему «Болтун – находка для шпиона!». Да и разобраться, чего это он вообще заикнулся о неуместной сейчас теме.
– Генерал привёз на лечение к господину Хочу своего боевого товарища, ну и сам, находясь в отпуске по ранению, решил посмотреть, как мы здесь устроились. На правах хорошего знакомого нашего легендарного целителя, он у нас погостит несколько дней. – После чего подпустил в голос официальности, обращаясь только к тестю и «дяде Боре»: – Господа, у вас что-то срочное ко мне?
Оба многозначительно покосились на Романова, Кравитца да и на Тратова, но потом всё-таки тесть не выдержал, плюнул на присутствие посторонних (кои посторонними-то и не являлись) и стал расспрашивать с пристрастием:
– Почему так странно получается? Мы, живота своего не щадя, батальон десантников доставили, помогли. Хочу заключить контракт с ними, а он нас даже на парадное построение не пустил? Да и в сам зал, где основные пояснения давались, нас тоже не допустили? А вот он (кивок на сибиряка) там присутствовал. С какой стати? Или в наших услугах уже не нуждаются? Мы пытались сейчас переговорить с Игнатом Ипатьевичем, но он совершенно проигнорировал наши требования о немедленном разговоре. Почему?
– Ну что за вопросы такие, Карл Гансович! – перевоплощаясь в миротворца, воскликнул Загралов, надевая заодно на себя маску истинного администратора. – А то вы не знаете, как ведут себя учёные. Они ведь словно не от мира сего, да и занятость у них невероятная. И все события рассматривают с высоты своего гения. Поэтому они порой и не понимают, что нам, простым смертным, нужны более подробные объяснения того или иного поступка…
– Вот я и требую этих самых объяснений! – попытался начальник по режиму перебить своего зятя.
– …которые даже мне, увы, не всегда своевременно даются, – закончил тот свою мысль, разведя с сожалением руками. – Но как только я выясню, в чём дело, сразу поделюсь объяснениями с вами. А пока могу высказать только предположение… – которое, кстати, ему посоветовали высказать фантомы во главе с тем же Хочем: – Скорей всего Игнат Ипатьевич решил проверить лояльность нанятых военных и их умение хранить доверенные им тайны. Возвёл некие простенькие моменты истины в куб и выдал им как величайший секрет. А теперь будет следить: проговорится кто-нибудь об этом – или нет. Тем более что сиё действо для великого колдуна ничего сложного не представляет.
Оба друга-генерала между собой многозначительно переглянулись. Это напоминание о колдовстве и ведьмачестве им уже в печёнки въелось. Чуть что какая неувязка или недоразумение, Иван ссылается на волшебство. Чуть какой секрет – то же самое. Этак можно и здравый смысл похоронить под лавиной подобных отговорок и потерять рычаги управления ситуацией.
Поэтому «дядя Боря» состроил самую зверскую и угрожающую физиономию, на которую был способен, и многозначительно склонился в сторону тщедушного против него администратора:
– Иван Фёдорович! Всему есть предел! Наше сотрудничество было начато с условием полного взаимного доверия. А что творится в данный момент?
– Я перед вами чист как слеза! – клятвенно заверил Загралов. – Ну а что владелец комплекса недоговаривает, так он имеет на это полное право. Как работодатель он это оговаривал, и как учёный, блюдущий свои научные секреты.
– Но мы в таких условиях явного недоверия работать не можем! – рыкнул Захаров.
– Не можете или отказываетесь? – раздалось уточнение самым невинным тоном.
Как раз в этот момент основные консультанты команды требовали от обладателя твёрдости и неуступчивости: «Пожёстче с ним! Если что, пригрози тестю увольнением. И не тушуйся, мы с тобой!»
– Можем и отказаться, – перешёл к прямым угрозам действующий генерал силовых структур. – Но тогда мы здесь будем уже находиться совсем в ином качестве. А именно: как представители правовых органов, расследующие не совсем понятную деятельность.
Конфронтация нарастала, но Иван держался бодрячком, да ещё решился на упоминание должного места спорщика. Хотя и сделал это весьма деликатно:
– Борис Иванович, вы здесь пока в качестве гостя и приглашённого консультанта. О нашей деятельности вы и так знаете всё, и она уж никак не может быть противозаконной. Ну а Карл Гансович, – он демонстративно повернулся к тестю, – как начальник по режиму попросту обязан блюсти интересы своего работодателя и в случае необходимости выдворить с подведомственной ему территории всех посторонних. В особенности тех, кто будет неугоден Игнату Ипатьевичу.
Последняя фраза звучала как дань вежливости. Главный намёк поняли все без исключения: если администратору будут надоедать всякие консультанты со своими требованиями поделиться сокровенными секретами, то их на объект попросту не впустят. А если он всё-таки прорвётся, то и начальник по режиму, именно таковой как есть, больше не понадобится. Тем более что ничего страшного пока не произошло, и повода для конфронтации особого не было. Не считать же за оный запрет поучаствовать в общем построении батальона? Или тот факт, что на то же собрание после построения пустили совсем иного генерала? Профессиональная ревность, что ли?
Да и сами боевые друзья-приятели это прекрасно понимали.
– Ладно, тогда подожду твоих разъяснений, – согласился Фаншель, оттирая боком Захарова, который, играя желваками, грозно хмурясь и сжимая кулаки, собирался разразиться скандальными речами. – Сейчас уезжаю по делам, если что – тормоши моего зама, Каршакова! Пока!
И, жёстко глянув на Бориса, увёл того к воротам. Отошли они метров на двадцать, не подозревая, что их легко подслушать на любом расстоянии с помощью находящегося возле них духа, стали между собой переругиваться.
– Да что он себе позволяет?! – кипятился Захаров. – Пацан!
– Чего ты лютуешь? Он вполне правильно защищает интересы работодателя…
– Ой ли?! У меня такое впечатление, что он сам принимает все решения и нисколечко мнением этого древнего колдуна не интересуется!
– Тоже зряшное утверждение, – уже совсем спокойным голосом вёл свою линию Карл Гансович. – Парень встал крепко на ноги и действует очень правильно, с уверенностью.
– Вот это меня больше всего и удивляет! Ты его сравни, каким он был до поездки в Сибирь и каким стал сейчас? Небо и земля! Да и вообще меня вся эта возня просто толкает к самым разным подозрениям. То неизвестный вал смертей уголовников и оборотней в погонах в том самом сибирском краю, то нечто подобное в Москве… И везде этот Игнат и твой зятёк отираются поблизости. Ух, неспроста это всё! Сегодня же даю задачу своим аналитикам, и пусть просчитывают всю ситуацию в плане моих сложившихся подозрений. Вот увидишь, какую грандиозную сенсацию мы откопаем!
– Дружище! А может, не сто ит в этом копаться?
– О-о! Ещё как сто́ит! – сердито заверил Захаров.
Услышанный диалог не на шутку взволновал обладателя. События начинали принимать слишком необратимый характер. Такие честные и принципиальные люди, как тесть и его товарищ, имели полное доверие, и в будущем их следовало обязательно привлекать в команду, создавая с них матрицы бытия, делая из них вездесущих фантомов. Но вся основная причина откладывания на потом заключалась в Ольге Фаншель. В том конкретно, что её родители, и в частности отец, не знали, что основное тело дочери не просто умерщвлено, а ещё и неизвестно где находится. Только тот факт, что оно не захоронено по-человечески, бередил душу Ивану с Ольгой и всем остальным членам команды. Моральный фактор такого признания ближайшим родственникам вообще не поддавался определениям по своей значимости, возможным последствиям и угрозе душевной, неизлечимой травмы.
Между собой супруги давно уговорились, что раскроют тайну Карлу Гансовичу, а потом (может быть!) и самой Ларисе Андреевне только после рождения ребёнка. Потому что тот, по утверждениям инструкции к сигвигатору, станет полноправным, полноценным человеком, и тогда Ольга (как она сама заверяла) сможет открыто, смело заявить родителям о своём втором возрождении.
Что интересно, ещё при первых обсуждениях молодые супруги сомневались даже обсуждать возможность создания фантомов с родителей Ольги. И чем больше времени утекало, тем нежелательней и страшней становилось раскрывать печальную истину. Даже введение в команду духов и копий собственных родителей вызывало теперь у Ивана сердечное раскаяние. Уж слишком печально на него посматривала мать, да и отец как-то странно осунулся после получения новых, не всегда радостных знаний. Даже недавно хотели побыть с ним наедине, обсудить трагедию, да не получилось…
Но сейчас грустить и сомневаться было некогда. Следовало срочно предпринимать некие шаги, должные перекрыть ненужные кривотолки среди сотрудников и подчинённых Захарова. Анализ ситуации они сделают правильный, в этом сомневаться не приходилось, а вот как им потом подобное из памяти вырезать? Всё-таки лишние свидетели и знатоки происходящего – дело нежелательное. Итак, множество секретов и чуть ли не главная тайна может стать достоянием всеобщей гласности. Да ещё и эта глупая, никому не нужная конфронтация с Волохом и Адамом подливает масла в опасно кипящий котёл.
Поэтому после экспресс-совещания по внутренней линии связи было принято решение звонить Карлу Гансовичу и всеми возможными средствами заставить его угомонить резвость своего приятеля, запретить ему вообще делиться своими подозрениями с кем бы то ни было. Пусть даже все его сотрудники и подчинённые – люди проверенные и достойные полного доверия.
После короткого спора отменили инициативу телефонного звонка со стороны Ивана и перекинули этот тяжкий крест на господина Хоча. Тот, уже начиная разговор, прекрасно понимал, что некоторые тайны обоим генералам всё-таки придётся открывать. Правда, отвлекающий фактор имелся, с которого целитель и начал:
– Карл Гансович, не забыли, что я колдун?
– Нет. Такое забыть нельзя…
– Значит, вы не удивитесь, что я слушал весь ваш недавний разговор и знаю о гнетущих вашего друга подозрениях.
– Ну-у-у… – протянул Фаншель, выигрывая время и жестами призывая друга пригнуться к телефону. Они уже сидели в автомобиле. – Подобное действо в наше время никого не удивит…
– Ай, бросьте! Я не говорю о ваших шпионских устройствах, которые вы пытались расставить вокруг меня, я говорю о высшем колдовстве.
– Ага, понял! И внимательно слушаю! – при этом начальник по режиму показал пальцами условный жест своему боевому товарищу: «Внимание! Раскручиваем клиента на правду!»
«Клиент» на это только рассмеялся:
– Я и сейчас вижу все ваши действия и жесты. А также то, что вы оба меня слышите. Так что… Постарайтесь больше никому о своих подозрениях и выводах не рассказывать. И причина только одна: они все имеют под собой основание. Просто в данный момент любая огласка нашему делу только повредит. Да и не все люди из вашего окружения, Борис Иванович, работают только на вас. Некоторые передают сведение как выше по инстанции, так и другим силовым структурам государства. А дальше уже утечка может стать катастрофической. В данный момент могу вам сказать и пообещать одно. Наше дело правое, и мы боремся только за торжество справедливости. И уже в самые ближайшие дни (если не завтра) мы вам дадим более широкое представление о нашей деятельности.
Повисла пауза, во время которой генералы многозначительно переглянулись, и Захаров строгим тоном проговорил в телефон, который придерживал его товарищ:
– А если мы вознамеримся уже сегодня, немедленно получить то самое представление? Ведь у нас имеются для этого все полномочия!
– Тогда буду в вас сильно разочарован, – резюмировал Хоч, с нужной грустинкой в голосе. – Естественно, что в нашей команде вам будет не место, что весьма прискорбно, ибо честные, стремящиеся к торжеству справедливости люди нам очень и очень нужны. Мало того, попытка силой выведать у нас тайну, ничего не даст, мы позаботимся, чтобы наши секреты так и остались таковыми для людей посторонних.
Захаров хотел ещё что-то сказать, но Фаншель его остановил и спросил:
– Игнат Ипатьевич, а теперь самый важный, решающий вопрос: моя дочь посвящена в ваши тайны? Хотя бы в некоторые?
– Не стану скрывать, Ольга посвящена во все, повторяю, во все наши тайны. Так что делайте правильные выводы.
– Хорошо, мы вас поняли, – окончательно решился на определённые действия Карл Гансович. – Аналитиков пока не задействуем и ждём должных объяснений с вашей стороны. Всего хорошего! – А после того как выключил телефон, через открытое окошко подозвал водителя. Мол, пора ехать. А сам обратился к другу с интересным выводом: – Раз твоя крестница в курсе всего, то…
Многозначительное молчание было понято верно. То, что творилось на комплексе, могло быть преподнесено актрисе в какой угодно форме и какими угодно порциями. Ведь, по сути, она для Хоча – никто, просто супруга одного из его доверенных лиц. Но сам факт всезнания женщины, даже сейчас находящейся на съёмках и мало вникающей в сегодняшние процессы, говорил только об одном: её муж Иван Фёдорович Загралов расположен в местной иерархии гораздо выше, чем пытается казаться. Следовательно, предварительные выводы о подобном, мелькающие раньше подозрения и интуитивные домыслы получают твёрдое основание.
Да и само участие дочери во всём сильно озадачило генерала Фаншеля. Вернее, он понимал, что она не столько участвует, как просто во всём проинформирована, но чем это может угрожать лично ей? И не стоит ли поговорить с ней срочно? Буквально сейчас? Взять да и завернуть машину на студию?
Скорей всего размышления явственно считывались с лица боевого товарища, потому что Захаров пробормотал с досадой:
– Мне кажется, и очень строгая беседа с ней  ничего не даст. Не проговорится…
Так они ехали дальше, обсуждая между собой грядущие дела намёками и недоговорённостями.
Тогда как оставшийся на месте Иван продолжал решать текущие вопросы. Вначале стал требовать генерал Тратов:
– Есть два не разрешённых до сих пор вопроса. Первый: не все десантники имеют квартиры в Москве или поблизости. Поэтому надо срочно решать для них вопросы с жильём, временное проживание на территории комплекса – не панацея.
– Легко решаемо. Пусть они сами себе ищут угол или комнату поблизости, семейные – квартиры, мы оплатим.
– Отлично, всегда бы так подобные вопросы решались в нашем государстве. Теперь второе: надо срочно переоборудовать один из подвалов под тир и приобрести нужное для стрельб оружие. Со всеми соответствующими разрешениями и регистрациями.
– Тоже не проблема, Всеволод Кондратьевич! Вот вы этим вопросом и займитесь. Кому, как не вам? Связи у вас есть, каналы – тоже, во всём остальном, как и со средствами, – кредит неограничен.
– Да?.. Ну… я так и подозревал, что инициатива наказуема, – проворчал генерал. – Тогда вопрос в тему: разрываюсь, но ничего не успеваю и жутко завидую Тимофею Лидкину. Он со своим фантомом вертится как угорелый. Когда и я так же смогу сотрудничать сам с собой?
– Уже сегодня вечером постараюсь устранить и эту сложность, – пообещал Загралов. – Сейчас как раз веду отбор женского фантома под восемнадцатым номером.
– Тогда у меня всё! Счастливо оставаться! – и, резво развернувшись, Тратов поспешил выполнять поставленные перед ним задачи.
Оставшиеся двое переглянулись, и по взмаху ладошки Романова, уступающего очередь, зачастил словами Евгений Олегович Кравитц:
– Проблемы с проталкиванием нужных нам статей в самые маститые газеты…
– Боятся? Или не согласны с сутью статей?
– А! Такие испугаются! Там совсем иное дело, – скривился Кравитц. – Взятки они требуют за подачу материала. И немалые. Что делать?
– Как что?! Конечно, давать! – ни секунды не сомневался Иван. – Только всё грамотно при этом запротоколировать и снять на видеокамеры. Потом затраченные средства будут возвращены сторицей. Да и на днях начнём проталкивать нечто более грандиозное, изучать общественное мнение по этой теме да и готовить это самое мнение к грядущим изменениям.
Друг детства тоже слышал через своего фантома подаваемую «в эфир» внутренней связи дискуссию между обладателем, десятником и его наставниками, полусотниками. Но тогда он высказаться не мог, потому что обратной связи не было. Зато сейчас скривился со скепсисом:
– Ты о своей задумке под кодовым названием «Автосуд»?
– Мм?.. Неплохо звучит… О ней, естественно. А что?
– Не стану говорить, что это полная утопия, лишь по причине нашей дружбы и твоей обидчивости. Зато признаюсь, что меня терзают огромнейшие сомнения.
– Ну да, подобный прогресс даже у людей умных и разносторонних не сразу в голове укладывается.
– Прекращай свои пошлые намёки, Грава! – Евгений сделал вид, что обиделся. – Здесь не надо быть слишком умным, чтобы понять: нас только за попытки подобных преобразований порежут на ленточки, склеят, а потом ещё сто раз порежут. Всему должен быть предел, и нельзя переходить границу тех полномочий, которые даны только богам. Суды – это основа государственности. Так что против нас пойдут все. Ну… кроме самого народа, естественно.
– Эко ты далеко хватил, братец, – заулыбался Иван от такого сравнения. – Но и не стоит забывать другую пословицу: «Не боги горшки обжигают». Тем более если все обладатели объединят усилия, то обязательно получится.
– Вряд ли объединят, и даже в таком случае вряд ли что получится, – проворчал друг и вскинул руку в прощальном приветствии: – Потом поспорим на эту тему, мне надо бежать готовить взятки…
– И протоколы по ним!
– Ну да, теперь ещё и с этим возиться…
Он убежал, и Загралов повернулся к Романову:
– Наконец-то и ваши требования выслушаю, Михаил Станиславович. Средств не хватает, людей или отзывчивости господина Хоча?
– Не угадал ты, Ваня, названные тобой проблемы решаются и без тебя… – после этой фразы учёный незаметно оглянулся по сторонам и несколько смущённо попросил: – У меня сугубо приватный разговор… Нас никто не подслушивает?
Нетрудно было догадаться, что он имеет в виду внутреннюю связь с фантомами. И несколько успокоился лишь после заверения:
– Всех отключил. Слушаю внимательно.
– Да я вот не знаю, как и начать…. – продолжал учёный мяться и очень аккуратно подбирать слова.
– Смелей, смелей! Мы тут все люди взрослые.
– Да… действительно… Тогда вопрос: как у тебя вообще подобная семья получилась? – увидев недоумение в глазах собеседника, уточнил: – В том смысле, что у тебя четыре жены? – и, опять не дождавшись ответа, поспешил добавить: – Я в том смысле, не ссоритесь ли вы в постели? Всё-таки четыре жены – это… четыре!
Прежде чем ответить, Иван сделал затяжной выдох, несколько раз развёл руками в стороны и пожал плечами:
– Ну как сказать… Имеются, конечно, трения… Так они и между двумя супругами возникают часто на ровном месте. Но чтобы ссориться… такого нет.
– А почему?
– Хм! Наверное, по причине привыкания и совсем иного подхода к данному вопросу. Если вбитые нам с детства государством и попами стереотипы сломаны, всё выглядит не таким уж страшным, постыдным или неприемлемым. Ну и если человек не тупица и не ханжа, то он подобный брак с несколькими супругами и одним мужчиной воспринимает с пониманием.
– Согласен, – тут же отозвался учёный. – Подобный вариант мною тоже понимается и воспринимается на «ура». А вот у него… – он оглянулся в ту сторону, куда убежал Кравитц, – какая ситуация в семье сложилась и как ты на неё смотришь?
От такого сложного вопроса и прямо в лоб Иван опять стал делать затяжные выдохи, пытаясь продумать ответ. Он ещё и сам до сих пор с Кравитцем не обговорил его отношения с Галиной-2. Вроде вначале женщина была в шоке от собственной смерти, и как там её утешало двое мужчин – никого не касалось. Потом дела навалились, что на небо некогда взглянуть, ну и самое главное – он о подобном всё равно с другом первым не заговорил бы. Семейные дела очень интимные, туда посторонним соваться нечего. Захочет Евгений – расскажет, как он со своим фантомом уживается возле одной женщины. А не захочет…
Другой момент, почему подобным так сильно интересуется учёный шестидесяти двух лет, мужик, как говорится, явно не в юном возрасте? Причём человек деликатный, степенный, от которого таких вопросов вряд ли кто может ожидать. А вот, однако же, интересуется! И с какой стати?
Предположений оказалось только два. Либо химик-микробиолог задумал некий опыт или эксперимент, либо у самого назревают семейные проблемы. Сам-то ведь он привёл в команду не кого-нибудь, а свою бывшую любовницу. И хоть Катерине Петровне уже исполнилось пятьдесят два и она впечатляла своей некоторой массивностью и плотностью, как женщина она ещё оставалась о-го-го в каком соку. Почему бы ей не стать той коварной соблазнительницей, на которую даже мужчина за шестьдесят потянется? Тем более что утверждается народной молвой, что «старая любовь не ржавеет».
Оставалось выяснить, какая догадка верна. Но вначале ответить со всей откровенностью на заданный вопрос по поводу трио «Кравитц – Тарнавская-2 – Кравитц-2»:
– Как я на это смотрю?.. Прежде чем разобраться в этом, надо сделать некое отступление. И самому задать встречный вопрос: женщина равна мужчине, как независимый и определяющий собственное существование индивидуум?
– Несомненно! – ответил Романов.
– Значит, если отбросить все вековые пережитки и обязательства мужчины прокормить свою суженую или несколько супруг, женщина тоже имеет полное право на самоопределение. Только она решает, как и с кем ей жить. Сообразуясь, естественно, с окружающими условиями и обстановкой. А значит, и она имеет полное право составления собственной семьи. И выбирает: то ли она вместе с иной женой получает ласки от одного мужчины, то ли сама получает ласки сразу от двух своих мужей. Это вполне естественно и ни в коем случае не противоречит законам природы, ибо и в таком браке осуществляется продолжение рода через рождающихся детей. Вот… где-то так… Я доходчиво всё изложил?
– Более чем, – уже совсем успокоился и взбодрился дядя Миша. – Только я всё равно слабо себе представляю эту самую ласку, которой мужчины окружают женщину. Для этого следует просмотреть специальные фильмы?
– Ни в коем случае! – даже дёрнулся Иван от отвращения. – Я один раз случайно попал на тот ужас, который некие режиссеры понимают под понятием «интимная ласка для троих». Кошмар и одни негативные эмоции остались. Для нормальных мужчин вполне хватает доказать свою любовь к одной женщине, просто лаская её по очереди или хотя бы с разных сторон. Хм… Надеюсь, вы понимаете, о чём я? – учёный резко кивнул. – То есть именно то, что ведёт к деторождению… ну и сопутствует тому, что называется предварительными ласками. Обо всём остальном не надо вспоминать даже в кошмарных снах.
– Ага, примерно понял… Ну а иные варианты создания семей случаются?
После этого вопроса Загралов наконец догадался, к чему весь этот нелёгкий разговор ведётся. Если у него самого на широкой кровати вместе с ним спят сразу четыре женщины, Кравитц делит фантом Галины со своим фантомом, то у Романовых-Сабуровых ситуация значительно сложней. Могло такое статься, что там сразу двое мужчин никак не могут поделить сразу двух одинаковых женщин. И наоборот. Но так, с ходу, проблема показалась несущественной.
Оставалось предложить:
– Когда две пары – то им легче всего. Только и надо, что разойтись по соседним спальням. В крайнем случае можно поменяться партнёршами. Хотя… в вашем случае, как я догадываюсь, смена окажется бессмысленной.
– Если бы всё упиралось только в это… – опять начал мямлить и мяться Романов. – У нас всё слишком запутанно… и в то же самое время слишком всё конкретно…
Стоически подавив очередной вздох, обладатель деликатно поинтересовался:
– По-моему, мы и так знаем тайны друг друга, так что смелей… постараюсь к любой конкретике отнестись лояльно и с пониманием.
– Только на это и надеюсь, – решился учёный. – А дело выглядит так: Катенька согласилась на секс только в одном случае… Если мы будем это делать вчетвером.
Сказал и замер. Следя, как Иван выдавливает из себя каждое слово по отдельности:
– Ну… так… это… нормально!.. Да! Тут и сомневаться нечего. Главное, чтобы имелось в наличии полное непротивление сторон.
– С этим всё нормально, – заявил учёный. И тут же уточнил: – То есть никто не станет на нас коситься, если мы будем спать в одной спальне?
– Да как можно?! – возмутился Загралов вполне искренне. – Семья – дело святое!
– Уф! Успокоил ты меня, – тут же стал разворачиваться Михаил Станиславович. – Побегу своих порадую…
И умчался. А обладатель смотрел ему вслед, пытаясь успокоить хоровод мыслей у себя в голове:
«Ему шестьдесят два года… и неужели у него всё функционирует? Хм! Если вспомнить деда Игната, который грозится поиметь Заришу, то почему бы и нет?.. Но ведь дядь Миша для подобных кувырканий в постели слишком тучный! Вдруг его инфаркт во время секса убьёт? Или какой инсульт произойдёт? Может, его вначале к ведьмам послать? На медосмотр? М-да… обидится… О! И опять-таки о его тучности!.. Он – весь из себя, Катерина – тот ещё «…не только ценный мех и драгоценный мозг, но и три, сто три килограмма легкоусвояемого…». Всё это возводим в квадрат… и получаем… Ха! Хорошо, если обломки кровати! А если под ними пол на нижний этаж проломится?.. Однако… мне подобных проблем только не хватало!»

Глава 19. Восемнадцатая

Создание женского фантома под общим восемнадцатым номером теперь зависело от своевременного приезда в Москву матери Елены Сестри. Ведьма не подвела, прибыла вовремя, хотя по внешнему виду любой бы засомневался в её самостоятельности. Если сама Лена в свои тридцать лет казалась восемнадцатилетней девушкой, то её мать, в свои шестьдесят пять, как это ни казалось странным и диковинным, выглядела на все семьдесят пять, а то и на восемьдесят. А всему виной было катастрофическое старение, которое накрывало ведьм, проживших возрастной ценз в пятьдесят пять лет.
По всем статистическим выкладкам такое долгожительство случалось очень редко, слишком уж привлекали к себе ненужное внимание женщины с паранормальными возможностями, и даже постоянные попытки прятаться, скрывать свои умения мало помогали. В этом плане что сама Елена, отлично пристроившаяся к посёлку Аргуны и прожившая там более десяти лет, что её мать Стална Георгиевна оказались редкими исключениями. Их не подвергали гонениям и не затягивали в лаборатории, их не пугали презрением и не пытались уничтожить. Всё это было личной заслугой именно Сталны. Уж как она пряталась да скрывалась, сколько раз места жительства меняла – не счесть. Да и дочь фактически случайно пристроила к Аргунам. Ну и чего скрывать, время нынче было совсем иное: простой народ стал более равнодушно относиться что к зелёным человечкам из космоса, что к доморощенным колдунам да ведьмам. Тем более что аферистов, косящих под них, последние тридцать лет только и показывают по телевизору.
Чем ещё был плох порог в пятьдесят пять лет для любой ведьмы, так это в резком нивелировании накопленных сил и потере наработанных умений. Отсюда и печальные последствия. Молодую да красивую всякий косный человечишка ненавидит да козни ей строит, а уж старую да обессиленную сразу добить пытается.
Но Стална Георгиевна выжила и даже добрую часть своих навыков сумела при себе удержать. А внешность древней, согбенной старушки неплохо помогала при решении некоторых проблем вообще и во время дальнего перелёта в частности. То есть она отлично добралась до Москвы, верно подобрала солидного дядьку-таксиста и уже на его машине, да под его неспешный пересказ столичных новостей, добралась к комплексу «Империя Хоча». Вот тогда обладатель с ней впервые увиделся.
А там и состоялась их первая беседа, при которой присутствовала Елена Сестри и сам колдун-целитель, знакомый с гостьей по редким встречам более сорока лет. Довольно быстро и доходчиво дочь рассказала матери о предстоящем снятии матрицы естества и создании фантома, недвусмысленно похвасталась своим званием супруги Владетеля печати-символа Ялято и буквально в нескольких словах упомянула о состоявшемся недавно призыве.
Как ни странно, выглядящая старухой женщина удивилась и порадовалась больше всего именно факту ритуала призыва духов. И приходу на него собственной матери Лидии.
– Уже и не чаяла с ней увидеться при собственной жизни, – призналась она. – Да и остальных родственниц повидать очень хотелось бы.
– А у самой уже сил на ритуал не осталось? – уставился на неё с прищуром Хоч. – Вроде ты ещё не все силы растратила.
– Силы ещё есть… а вот места для проведения – нет. Да и никогда толком не было. За всю жизнь я только два раза сумела провести ритуал, и оба раза с моей, тогда ещё живой матерью. Сам ведь знаешь, чего стоит отыскать большое помещение, да вдали от людей, собак и аномальных точек. И даже в ваших Аргунах подобное было невозможно, всё равно отыскались бы недовольные.
Дед Игнат на это фыркнул с неодобрением, но спорить не стал. Зато обладатель, уже начав снимать информационную матрицу естества с гостьи, поинтересовался как можно деликатнее:
– Почему так получается? Игнат Ипатьевич умудряется свой молодецкий вид поддерживать на изумительном уровне, а у ведьм подобное не выходит?
Стална попыталась вначале заглянуть ему в глаза, потом вздохнула и призналась:
– Доля у нас такая тяжкая… Хотя имеются некие указания на средство и для нашего омоложения…
– Но в тетрадях ничего такого нет! – тут же отозвалась её дочь Елена.
– Не всё пишется, кое-что передаётся только на словах. Да и чего передавать, коль про такое средство только и можно что поговорить? Касается оно именно Владетеля печати, а того уже многие сотни лет, почитай, никто из наших родственниц не встречал лично.
И опять так напряжённо взглянула на Ивана, что тот пошутил, нервно смеясь:
– Неужели для омоложения пожилой ведьмы надо меня принести в жертву?
– Зачем же так обижать наше племя? – хмыкнула старуха с сарказмом. – Это всё насаженные чужой религией стереотипы, никогда мы ничего с кровью не делаем, и даже курочек не режем для жертвенного заклания. Ложь всё это!
– Вот и славно! А то всё-таки в сказках встречаются сценки, где добра молодца Ивана всё в печь засунуть пытаются да прожарить. Как говорится: сказка ложь, да в ней намёк! Ха-ха!.. А в остальном… Если смогу чем помочь, обращайтесь.
– Вот и обращаюсь: помоги омолодиться.
– Как именно помочь?
– А ты разве не знаешь? – искренне удивилась пожилая ведьма.
– Ни сном ни духом не ведаю, – признался Загралов. – Тем более что стоит напомнить в отношении меня: стопроцентным Владетелем печати-символа Ялято я никак не являюсь. Это вы все так решили. Обладатель сигвигатора – нечто иное, привнесённое извне. Тогда как Владетелем надо родиться. Правильно?
– Скорей всего, что неправильно. Раз умеешь создавать духов – значит, ты и есть Владетель! Об этом и спорить нельзя.
– Ладно! Нельзя так нельзя. Ну а делать-то что надо для омоложения?
Уже в который раз старушка тяжко вздохнула:
– Если бы я знала!..
– Что, даже намёков никаких нет на способ? – допытывался Иван.
– Не помню таких… Можно опять ритуал призыва устроить да у духов усопших родственниц поспрошать. Тем более что у вас тут вон какой уникальный призыв получился! Шестнадцать особей собралось!
– Ну да… А сегодня на ночь ещё и веддана Зариша собирается призыв своих родственниц устроить.
Про высшую ведьму Елена матери ещё рассказать не успела, поэтому быстро, в течение пяти минут поведала поражённой Сталне об истории сотворения Авиловой.
– Вон оно как? – шептала поражённая женщина, глядя на Хоча с непонятной завистью. – Любовница твоя, значится… Но, с другой стороны, веддана уж точно должна знать о таком способе омоложения. Тем более что отец её Дассаш и в самом деле великим колдуном слыл.
– Так она сама рано погибла, – встрял с комментарием Хоч. – Всего двадцать два года прожила, наверняка и половины знаний перенять не успела.
– Может, и не успела… Но мы своих с десяти лет обучаем всем премудростям и за пять лет всё рассказываем. В том числе и легенды разные…
– Да не вопрос! – воскликнул Загралов, уже закончивший сотворение матрицы и создавший пока только там  дух Сталны Георгиевны для первого разговора. – Сейчас спрошу у самой Зариши!
Что и сделал немедленно. Веддана задала несколько уточняющих вопросов, а потом призналась:
«В самом деле, слышала я о таком способе. Если он и в самом деле действенный. Но почему-то уверена, что он тебе не понравится. Причём очень сильно не понравится. Поэтому пока старухе скажи, что я ничего не помню на эту тему, а позже мы с тобой отдельно переговорим. Пока мне не мешай, пожалуйста, я слишком занята…»
«Хорошо хоть волшебное слово сказала!» – недовольно, пусть и мысленно проворчал обладатель. А вслух поведал семейству Сестри:
– Пока ничего припомнить Зарише не удалось. Но будем надеяться на общее выздоровление, которое создаёт сам эффект создания фантома, а потом и его обратное развоплощение. Пожалуй, немедленно и начнём…
И создал уже телесный фантом Сталны рядом с ней. Потом, помимо второго разговора, не поленился парочку экспериментов провести, рассматривая потоки тратящейся на это энергии и постепенно улучшающиеся возможности фантомов. Наверное, сказывался повышающийся ранг обладателя, которому до полного двудесятника оставалось всего два шага. Причём девятнадцатый шаг уже считался почти состоявшимся благодаря заготовленной матрице генерала Тратова.
А там и третий разговор состоялся, давая фантому старшей Сестри полное сознание. После чего все три ведьмы пожелали уединиться для семейных бесед и опробовании совместных усилий в некоторых обрядах. Елена перед уходом поинтересовалась:
– Так будем сегодня проводить ритуал призыва или нет? А если и состоится, то кто будет главной, веддана или я?
– Всё-таки хочется поспрашивать у предков о том способе омоложения, – добавила Стална Георгиевна. И обладатель решился:
– Проведём. Так что помещение можете готовить. Ну а кто станет ведущей, решим позже, после того как Зариша выскажется… – оставшись наедине с целителем, поинтересовался у него: – Ну и как тебе наше новое пополнение?
При этом он времени даром не терял, начав в первый раз создавать дух генерала Тратова. Иван незамедлительно провёл с ним один из трёх обязательных и доверительных разговоров, тогда как дед Игнат высказался о растущей команде с оптимизмом:
– Великолепно получается! Я в Сталне нисколечко не сомневался, умнейшая и перспективная ведьма, несмотря на свой старческий вид. Теперь ещё бы одного коллегу-колдуна в мою группу исследователей отыскать, и будет нам счастье!
– Мм?.. Колдуна? Где ж его взять-то? – поразился обладатель.
– Где его взять – это не проблема, – закручинился Хоч. – Есть два на примете… Другой вопрос, где отыскать нам полностью лояльных и желающих работать в рамках общечеловеческого гуманизма…
– Ты меня пугаешь, – признался Загралов. – Ведьмы – почти все нормальные, получается, а что с колдунами не так? В самом деле все такие жуткие, противные и кровь сосущие?
К его удивлению, целитель не стал обижаться или сердиться за такие презрительные слова в адрес своего рода-племени. Наоборот, скривился с видом кающегося грешника. А потом стал рассказывать:
– Видишь ли, не все колдуны – целители. Но даже те, кто умеет лечить, всю свою жизнь больше практикует умение убивать, чем излечивать. Тоже, как говорится, издержки да сложности нашей профессии. Необходимо научиться защищаться от зла со стороны иных людей, на это уходит масса сил, энергии помыслов, и в какой-то момент очень легко перешагнуть невидимую грань, самому превратившись в источник зла и агрессивной опасности. Бывали случаи, и весьма печальные…
И он поведал кратко несколько историй, когда уникальных личностей с врождёнными способностями приходилось либо своим коллегам по цеху уничтожать, либо попросту сдавать их соответствующим силам, которые проводили окончательную экзекуцию. Некоторые индивидуумы порой становились неуправляемы, и легче было их уничтожить, чем морально перевоспитать, исправить психологический надлом в сознании колдуна.
Понятно, что существовали и такие умельцы, которые маскировались всеми своими силами, пытаясь скрываться и не разглашать о своих секретах. Такие, как правило, чёрными делами не занимались, но и для великих дел не всегда годились. Сказывалась въевшаяся в их сознание трусость, приспособленчество и не всегда верное понимание своего высшего призвания.
Двое таких «скрывающихся и невысовывающихся» были известны Хочу. Напоследок к их негативным характеристикам он добавил:
– Да и толку с них мало, младше меня, а выглядят как столетние, трухлявые пни. Такого возьми, только под ногами мешаться будет.
Зато Ивану пришла в голову другая идея:
– Так есть простое решение вопроса. Даём объявление по всем возможным средствам массовой информации. И там завуалированно, но вполне внятно для истинных колдунов рисуем перспективы роста и обширной, интересной деятельности. Уверен, кто-нибудь да откликнется. А затем проверить хоть тысячу пришедших на собеседование кандидатов – нам раз плюнуть.
– Хм! Что-то есть в этом… может, и попробуем, – согласился дед Игнат. – Но вначале предлагаю во время призыва духов поспрошать. Наверняка кто-нибудь из них о толковом колдуне знает. Ну не могли ведь все за последние годы вымереть?
На том и остановились. Хоч умчался, а Иван перешёл к окончательной фазе создания фантома под номером девятнадцатым. И вскоре уже генерал Тратов получил своего двойника, сразу сбросив на его плечи добрую половину собственных дел и обязанностей. Круг влияния команды на жизнь окружающего общества постепенно увеличивался.

Глава 20. Дороговизна

В купленном накануне особняке вместе с несчастными девочками появились новые хозяева и новая воспитательница. Так что доставляющие сироток люди из сообщества ДДД (долой детские дома!), проведшие длительные с ними беседы да понаблюдавшие за хозяевами, покидали дом со спокойной душой. Да и сами несчастные девочки моментально успокаивались, приходили в себя, оживали и начинали проявлять интерес к жизни. Что, в общем-то, и являлось главным показателем для специалистов, воспитателей и адвокатов, которые вырвали сироток из грязных лап мачех, злобных опекунов или кошмаров детского дома.
Конечно, никто из них не ведал и не подозревал, чем покоряла детские сердца молодая воспитательница, которую по личному распоряжению Юрия Петровича сразу допускали к девочкам и оставляли с каждой наедине. Считалось, что она уникальный психотерапевт, восстанавливающий правильную самооценку у детей и возвращающий их к нормальной жизни. Но на самом деле Зариша почти не занималась сюсюканьем, не прижимала несчастных к себе и не заливала их в сопереживании слезами. Скорей она действовала слишком жёстко, если не жестоко.
– Вы хотите жить счастливо и стать независимыми от людской злобы? – вопрошала она первым делом. – Если да, то умеете ли вы хранить тайну, разглашение которой вам будет стоить жизни?
Каждая девчушка на это выходила из состояния оцепенения, ненависти, боли и унижения и начинала интересоваться примерно в таком духе:
– Разве я ещё не умерла?
– А настоящую ведьму убить совсем не просто! – заявляла веддана и начинала резко открывать глаза девочкам на их происхождение, причины недавнего к ним отношения и перспективы ближайшего будущего.
Потом, не давая долго думать и тем более задавать вопросы, попросту усыпляла юную ведьму на срок от часа до трёх. После чего происходил повторный разговор, в котором уже конкретно говорилось, что отныне девочки находятся под надёжной защитой себе подобных, жизнь их меняется кардинально и буквально с завтрашнего дня им начнут давать высшие, тайные для всего остального человечества знания. При этом объекты плотной опеки совершенно не замечали, что они непроизвольно и довольно обильно кушают специально для каждой из них подобранную пищу.
Затем вторичный сон, пробуждение от которого происходило уже ближе к вечеру, когда в особняке появились Фёдор Павлович и Татьяна Яковлевна Заграловы. И тогда пожилые люди представлялись не просто как будущие приёмные родители, а как мать и отец одного из самых сильных колдунов современности. И этот самый колдун, естественно, после усыновления и оформления опекунства, станет формально им сводным братом. Что само по себе является невероятным отличием от всех остальных людей. То есть пять потерянных, с изувеченными душами девочек сразу грузили невероятными тайнами, заставляли совершенно забыть о вчерашних бедах и максимально мобилизовали на правильное поведение в ближайшем будущем.
Поэтому ничего странного не было в том, что на вопросы доставивших их воспитателей и адвокатов сиротки отвечали с непоколебимой уверенностью:
– Да, мне здесь очень нравится.
– Нет, здесь я ничего не боюсь.
– Конечно, я ничего не имею против недолгого проживания с моими возможными будущими родителями. А если они мне понравятся ещё больше, то я с удовольствием останусь здесь жить.
На вопросы заинтересованных лиц, о чём вела с ними беседы новая воспитательница, дети отвечали без пауз и вполне искренне:
– Она нам помогла забыть о неприятностях и вернула желание жить.
Конечно, один охранник и одна общественная деятельница от ДДД остались на ночь в особняке, но их не составило большого труда с вечера усыпить настолько крепко, что они спали до утра без задних ног. А потом ещё и не удивлялись этому. «Усталость взяла своё!» – крутилось у них в сознании. Тем более что, заглянув в комнаты с сиротками, обнаружили их мирно и блаженно спящими. Порадовались за девочек, преисполнились ещё большим уважением к новым родителям, теперь уже огромного семейства Заграловых, и даже сами стали по своим мобильным телефонам позванивать в юридическую службу своего общества и поторапливать с оформлением документов на усыновление. И они даже не заподозрили, что уже с вечера Зариши не было в доме, а вернулась она обратно только с рассветом.
Иначе у Авиловой никак не получалось лично возглавить ритуал призыва. Она и так заметно позже прибыла, чем собиралась, и хорошо, что сразу все четыре ведьмы семейства Сестри уже приготовили самый удобный и большой по своей вместимости зал жилого корпуса. Установили свечи в нужных местах, расставили жаровни с травами, разложили специальные, вырезанные из древесины концентраторы обряда, полили пол отварами и вытяжками, располагая потоки замысловатыми рисунками.
Интересно было понаблюдать, как Стална Георгиевна в момент встречи с ведданой попыталась деликатно выпросить главенствующую роль в ритуале для себя:
– Может, я попробую? Двадцать лет уже как…
И осеклось под сердитым, более чем строгим взглядом. Зариша даже не снизошла до словесного отказа или объяснений. Сама обошла зал по всему периметру и в разных направлениях по диагонали, измеряя, присматриваясь и подсчитывая. И только напоследок приблизилась к Ивану да спросила так, что это походило больше на утверждение:
– Можем начинать…
– Начинайте, – несколько отстранённо разрешил обладатель, пытаясь прикинуть, как долго на этот раз затянется ритуал и почему Ольга Фаншель до сих пор на работе. Ещё и утверждала, что раньше чем через час не вырвется со съёмок.
На этот раз из наблюдателей присутствовало только двое. Естественно, что сам господин Хоч, ну и фанатик от науки – Михаил Романов. Последний опять замер возле своих, на этот раз ещё более многочисленных и совсем уж сложных с виду приборов. Все остальные члены команды оказались заняты с головой по своим направлениям деятельности, хотя, будь у них возможность, обязательно посетили бы подобное шоу. Что их успокаивало, так это твёрдое обещание организаторов проводить подобные беседы с предками не реже чем раз в неделю.
Два охранника, которые в виде духов барражировали по территории комплекса, присматривая за сторожами и наблюдая, чтобы никто из них даже случайно не подходил к огороженному высоченным забором жилому зданию. Этими вопросами занимались Фрол и Дарья.
Веддана тем временем встала в центр зала, единовременно зажгла все свечи, заставила тлеть траву на треножниках, а за своей спиной разместила полукругом всех Сестри.
– Можете тоже подпевать, – великодушно разрешила она. – Возможно, тогда и ваши подтянутся…
А потом начала песню призыва. Ещё четыре женских голоса её тут же поддержали, поражая своей совокупностью не хуже, чем финальная кантата в опере. И мелодия сильная, и звучание изумительное, да так громко получилось, что находящийся снаружи Фрол забеспокоился:
«Не слишком ли громозвучно? Так и на воротах охранники услышат или на периметре…»
«А разве некрасиво звучит?»
«Да нет, великолепно!»
«Значит, на неуместные вопросы так и будем отвечать, что слушали женскую хоровую а капелла в записи. Заодно и проверим, кто там у нас окажется самый любопытный».
Пение стало исполняться на крещендо, когда на конце точечного пробоя между мирами появился первый полупрозрачный дух. Та самая Аббира. Почти полуголое женское тело, начинающееся от колен и выше и словно зависшее в воздухе. Сразу стало понятно, что это не Лидия Сестри, а совсем иной обитатель мира Леталь. Она близоруко и с явным сомнением всмотрелась в стоящую в центре фигуру и потрясённо выдохнула:
– Зариша?! Неужели это ты?
– Конечно, я, мама, – отозвалась та, прекращая петь. При желании на этом можно было, а то и следовало прекратить вызов, несколько усопших родичей всё равно уже двигались к этому месту по инерции. И раньше, когда всё ведьмам приходилось делать тайком, при огромной конспирации и впопыхах, так бы и случилось. Но сейчас время не ограничивалось, пространство позволяло, опасности не предвиделось. Да и лишнее пение подтягивало остальных на призыв, в том числе и предков рода Сестри. Вот они и пели, слегка сбавив громкость до одной трети.
– Но ты ведь погибла на двадцать лет раньше меня? – недоумевала мать Авиловой. – Правда, тела твоего так и не нашли, а все мои шесть последующих вызовов родственниц так и не принесли подтверждения твоего нахождения в мире мёртвых. Неужели ты выжила? И даже осталась настолько молода?
Её сомнения не казались странными. Своих потомков призывать из Леталя было нельзя, только предков, а так как погибшая веддана оказалась последней в роду, то её практически было весьма сложно вызвать даже дальним родственницам.
– Нет, я и в самом деле погибла в том кровавом бою сорок третьего, – начала рассказ Зариша. – Меня возродил к жизни Владетель печати-символа Ялято, при непосредственном участии моего любовника Хоча. Это вон тот, старый и лысый, с кудрями… – она ткнула не совсем вежливо в деда Игната, после чего просто кивнула в сторону Ивана: – А это мой спаситель. И случилось это так…
Она стала пересказывать события последних дней и причины, предшествующие её появлению в мире живых. Тогда как за спиной у её матери всё прибывали и прибывали новые мерцающие, прозрачные лица. Но если они сами с удивлением начинали присматриваться и прислушиваться, то явившаяся Лидия Сестри, тут же въехавшая в тему, стала и собственные комментарии добавлять для находящейся на конце точечного пробоя коллеги. Её не было слышно людям, зато хорошо были видны интенсивно шевелящиеся губы.
Так что вскоре нужная информация была доведена до сознательных сгустков памяти каждого привидения. Но вопреки всем канонам иные родственницы всё продолжали и продолжали прибывать! Уже и Сестри давно закончили пение, а лица всё появлялись и появлялись во второй половине зала. А Романов, начавший было подсчёт вслух и дошедший до середины четвёртого десятка, сбился и в сердцах пробормотал:
– Ничего, потом на видеопросмотре подсчитаем!
После того как Зариша всё объяснила, а затем и выспросила у матери некие фамильные подробности об иных, уже находящихся в зале родственницах, она весьма неожиданно для всех буквально потребовала от духов:
– Теперь давайте мне координаты всех известных вам сокровищниц, тайных захоронений и древних ведических алтарей. Что известно, говорите сразу, остальные данные приготовьте к следующему призыву. Причём меня не интересуют золотые украшения или драгоценные камни, вопрос идёт в основном об артефактах древности, непонятных устройствах, загадочных приспособлениях и всё, что только может напоминать предметы иномирского устройства.
Обладатель не стал выражать своё удивление вслух, начав общение по отдельному каналу с Авиловой:
«С чего бы это вдруг такая неожиданная инициатива?»
«Почему инициатива? – хмыкнула та с возмущением. – Ты ведь сам утверждал, что раз отыскался на Земле Кулон-регвигатор, то скорей всего имеются и устройства накопления энергии под условными номерами три и четыре. Инструкции у тебя на русском языке, в основном и сами сигвигаторы начинали вращаться именно здесь, значит, обязательно в древней истории, а тем более в истории до насаждения чуждой славянам религии будут упоминания о неких артефактах. И наверняка они, так и не разгаданные колдунами, князьями и старшими матерями Рода, лежат в хранилищах или возле древних алтарей. Так что только по этой причине следует создать поисковую группу, которая займётся раскапыванием и доставкой сокровищ».
Создавать ещё и группу археологов обладателю очень не хотелось. Поэтому он задал следующий вопрос уже с раздражением:
«А ещё по какой причине нам следует терять на это массу сил, времени и упущенных возможностей?»
«Причин не одна, а целых две, – терпеливо продолжила объяснения веддана. – Первая – это совсем нелишний приток средств и раритетов искусства, которые может помочь при решении особенно щекотливых вопросов. Хотя бы в виде взяток и подарков некоторым людям, которых-то и смертью не запугаешь. Ты ведь знаешь, такие индивидуумы имеются, и, как правило, от них многое зависит. Их проще задобрить, чем убить. Ну а вторая причина – это отголосок былого могущества и величия, который явно имеется в предметах старины. А это уже напрямую связано с твоей задумкой, которую Евгений Кравитц назвал Автосуд. Тебе это не дано было знать по урокам истории в школе, но в древнем славянском государственном образовании не существовало судов, судей и адвокатов как таковых. Все преступления и наказания за них были расписаны на огромных берестяных свитках, а те в свою очередь размещались на внутренних стенах изб для общих собраний и сходов. И практически каждый приговор выносился чисто автоматически, без особых разбирательств или поиска смягчающих обстоятельств. Нашли нужную строчку с описанием преступления – вынесли приговор. И учти, смертной казни тогда не было, самой высшей мерой наказания считалось изгнание из Рода. И таких преступников называли – изверг».
«Чего уж там, в курсе… И вроде как твоя идея, вынужден согласиться, нам может помочь сразу в нескольких направлениях. Но вот где взять нужных людей? Да и силы мои не беспредельны, как бы не надорваться…»
«Не прибедняйся! Сил у тебя уже как у полного тридесятника! – заявила Зариша. – Если не больше! И по поводу нужных людей – не переживай. Парочку археологов-фанатиков, к тому же старающихся вернуть древнюю славянскую империю в эпоху роста и бурного расцвета, мы отыщем быстро. А к ним приставим несколько ведьм, которые мечтают о том же. С каждого ты сделаешь фантом, вот тебе и будет отменная поисковая группа, которая только по околицам сможет отыскать массу интересного и полезного… Вон сколько мест с сокровищами и координат древних алтарей родственницы знают!..»
Действительно, координат давалось очень много. Остающаяся на конце точечного пробоя мать Зариши выслушивала подсказки со своей  стороны и тут же их озвучивала на этой . А Игнат Ипатьевич, не доверяя аппаратуре Романова, ещё и записывал все данные от руки. Получался невероятно длинный список, причём добрая половина в нём соответствовала самой Москве и Московской области. Так что следовало обязательно заняться поисками и оставалось только удивляться: почему подобным не озаботились все прежние обладатели и нынешние? Неужели ни один из них не взял в свой штат фантомов ведьму? Неужели никто не заинтересовался древней историей славянства?
Занимательные вопросы пока не имели ответов, но в памяти у Загралова отложились. При удобном случае, а скорей всего сразу во время следующей встречи с полусотниками он обязательно этим у них поинтересуется.
Ну а пока сплошным потоком продолжали поступать данные для предстоящих археологических изысканий, обладатель продолжил личные переговоры с фантомом под номером двенадцать:
«Зариша, а что ты имела в виду, когда мы коснулись темы омоложения? Почему утверждала, что известный тебе способ не понравится?»
«Ну ещё бы он тебе понравился! – с весёлой злостью отозвалась веддана. – А в особенности твоей старшей супруге! Хотя… я ведь могу ошибаться и какой-то части всего действа не знать. Думаю, что мать по этой теме тебя больше просветит, да и толпа родственниц у неё за спиной тебя в чём угодно проконсультирует. Тем более что твоей Ольги пока нет возле нас…»
Несколько странное и неоднократное упоминание о супруге насторожило Ивана, заставило задуматься о негативных последствиях возможного действа по омоложению. Причём в голову почему-то лезли самые неприятные и совсем уж недопустимые для личной морали сценки. Попытался прикинуть иные варианты ожидаемого негатива, но так ничего толкового в голову не пришло. Пришлось терпеливо дожидаться окончания данной части ритуала, посвящённой поиску сокровищ.
И как только она окончилась, Зариша деловито сменила тему:
– Пока подумайте над кандидатурами простых людей и ведьм, которые вы могли бы порекомендовать для вовлечения в команду Владетеля. А у меня вопрос к тебе, мама. Расскажи подробно: что и как надо сделать моему покровителю, чтобы резко омолодить иного человека?
Призванная из мира Леталь ведьма дёрнула полупрозрачными плечами:
– А чего там рассказывать? Ты и сама это обязана помнить! Владетель должен поместить объект в хранилище своей силы, а потом отдать единовременно всю без остатка энергию омолаживаемому человеку. После этого Владетель сутки остаётся без сознания, пока у него опять не восстановятся силы для минимальных действий.
У Загралова глаза открылись от возмущения. Тогда как Хоч стал подпрыгивать в кресле и отрицательно махать руками. Михаил Романов вёл себя спокойнее – просто отрицательно мотал головой.
Но в любом случае сразу становилось понятным, почему данное действо не понравится обладателю. Ведь при отдаче всех накопленных сил, да и при простой потере сознания вся команда фантомов, как и оба запасных тела, развоплотится, канет в никуда . И последствия такого прекращения деятельности даже трудно просчитать. Подобное уже случилось, когда Ивана чуть не убили в посёлке Лифантово. Тогда чудом удалось спастись, потому что фантомы исчезли да и сил на их воспроизведение не осталось. И только чудом, с огромным трудом повезло выжить и отстоять только что купленный комплекс. А в данный момент команда выросла вдвое, действия ведутся сразу по нескольким важнейшим направлениям и отключиться даже не на один час – полный нонсенс. Не говоря уже о том, что через сутки моментально запустить «в жизнь» все девятнадцать фантомов никак не получится. Крохи возвращаемых сил не позволят такую роскошь.
Стали понятны и экивоки ведданы в сторону любимой старшей супруги. Ведь придётся её тоже развоплощать, тем самым нарушив данное обещание постоянного телесного воплощения. Это если ещё не учитывать того момента, что Ольга уже могла забеременеть. Шанс, конечно, минимальный, но ведь её фантом сейчас находится на пике своего идеального здоровья, а значит, возможно всё. То есть при развоплощении уже навсегда исчезнет и создавшийся зародыш.
И это всё – если не учитывать мнение самих фантомов. А они, в подавляющем большинстве, и слушать не захотят о временном прекращении своей деятельности. Не потому, что характер у них вредный, а по причине громадного потока дел, экспериментов и прочего, которые нельзя прерывать ни в коем случае.
Да и сама кандидат на омоложение, Стална Георгиевна Сестри, прекрасно поняла, что ей ничего не светит, кроме побочного улучшения здоровья и лёгкого омоложения, которое возможно  будет происходить во время частого создания и рассеивания её фантома. Она с пониманием улыбнулась и тоже помотала головой в отрицании.
А Зариша, словно заправский ведущий аукциона, не стала останавливаться на затронутой теме, а вновь вернулась к отложенному ранее вопросу:
– Что там по поводу кандидатур практикующих и помогающих людям ведьм и тех учёных историков-археологов, помощь которых нам срочно необходима?
При таком скоплении вызванных духов сомневаться в вариативности информации не приходилось. Перечисление адресов, ссылок, имён и фамилий, а также нужных паролей для контакта растянулось чуть ли не на час. Всё это тоже записывалось, под обеспокоенные размышления обладателя:
«А ведь только по работе с этими секретными для всего остального мира данными надо вначале посадить двух, если не трёх человек! М-да!.. Поисковая группа ещё не создана, но всё равно быстро разрастается по своему количеству».
Подача запрашиваемой информации закончилась, и обсуждения плавно перешли в иную плоскость. Вызванные духи потребовали отчёта о состоянии дел с юными ведьмами, которых следовало спасти, вырвать из кошмарного окружения. Но тут Зариша могла с полным правом похвастаться и порадовать родственниц спасённых девчушек. Быстро поведала все перипетии покупки особняка, доставки малышек, психотерапии по их адресу и состояния девочек на нынешний час. А потом сделала особое ударение на том факте, что именно отец и мать Владетеля печати становятся приёмными родителями вчерашних сироток. То есть они станут сводными сёстрами не кого-нибудь, а самого…
Дальше Иван постарался прервать неуместные спекуляции на тему, кто и кем является. И уже сам поинтересовался:
– Если есть ещё некие подобные случаи ущемления сирот, сообщайте немедленно. Сделаем всё, чтобы им тоже помочь и создать нормальные условия как проживания, так и развития.
Понимал, что количество поданных «жалоб и заявок» может превзойти все разумные пределы. Но поступить иначе просто не имел морального права. Достаточно было только вспомнить переданные ему днём картинки насилия и издевательств, которым подвергались девочки совсем недавно, как сразу хотелось мчаться к виновным и лично сворачивать им головы. Но раз подобное невозможно (пока!), то следует хотя бы вырвать детей из грязных лап различных уродов, извращенцев и духовных убожеств, которых и в изверги определить было бы слишком мягким приговором.
Как ни странно, слишком огромного количества адресов, имён и фамилий не последовало. Всё-таки по линии Зариши её Род прервался именно на ней, и давно умершие предки не имели представления о сегодняшних потомках дальних ветвей генеалогического древа. Тогда как родственницы Сестри предоставили нужную информацию ещё в прошлый раз. То есть добавочно выдали данные всего лишь на шесть девочек разного возраста, которым следовало оказать немедленную помощь. Но к этому следовало учитывать и устное напоминание Аббиры:
– Надо обязательно поспрашивать о нуждающихся детях у тех ведьм, адреса которых мы вам дали для предстоящей работы с сокровищами. Мы уверены, они лучше знают, кто и где из наших находится в стеснённых обстоятельствах.
Масса сведений, масса полезной информации.
Можно сказать, что ритуал превзошёл все возможные и невозможные аналоги, как по количеству собранных духов, так и по продолжительности. При упоминании о живущих соратницах погасла первая свеча. И это учитывая, что начал догорать уже третий комплект свечей. Больше просто не заготовили. Да и продолжать подобное действо в дурмане тлеющих трав становилось практически невозможно. Казалось бы, фантомы не могут быть подвержены внешним негативным факторам, но и они выглядели как пьяные и с трудом держали глаза открытыми.
Прибывшие из Леталя предки стали лавиной засасываться в него обратно, да с такой скоростью, что оставшиеся ещё гореть свечи погасли единовременно. Словно по всему залу дунул резкий сквозняк. И могло показаться, что затянувшийся обряд перекрыли из иного мира потусторонние мистические силы.

Глава 21. Отцовство

Ведьмы с ведданой остались убирать помещение, а мужчины вывалились в коридор, шумно отфыркиваясь, растирая глаза и обмениваясь короткими, не суть важными репликами. Лишь перед поворотом Ивана к своим апартаментам дед Игнат поинтересовался:
– Что-то твоей Ольги не видно и не слышно. Уже спит?
– Если бы! Только минут десять, как домой заявилась, – ответил Загралов с усталой улыбкой. – Пришлось перерабатывать, чтобы завтра дали ей короткий день, а послезавтра, в честь дня рождения, – выходной. Сейчас начну скандал устраивать. Ибо тяжело иметь в жёнах известную актрису…
И уже в спину услышал от деда насмешливые слова:
– Ну-ну! Скандалист ты наш!..
Естественно, что ругаться никто не собирался, а выглянувшая из душа Фаншель выглядела скорей игривой, чем уставшей:
– Неужели ты так по мне соскучился, что прервал этот затянувшийся ритуал?
– Оно и так всё закончилось слишком поздно, и по причине несоответствия между мирами: само пространство устало… Что ты хочешь, четыре с половиной часа общались!
– Ого! Это вы вовремя закруглились, а то я уже ругаться собралась.
– Хм! И ты, оказывается, скандалистка! – с этими словами уже раздевшийся Иван заскочил под струи воды, обнимая мыльное, упругое и манящее тело супруги. Она его не отталкивала, но в голос строгости добавила:
– Я хотела поругаться, по тому поводу, что у тебя систематическое недосыпание. Поэтому сегодня – сразу ложимся…
– Вот и я о том же… – мурлыкал он, покусывая розовое ушко. – Чем раньше ляжем, тем быстрей спать отправимся…
С проблемой «улечься» управились довольно быстро, всего за полчаса. И, уже почти засыпая, обладатель, как всегда, стал проверять расход уходящей на фантомы силы, а также количество уже накопленной в резервуарах энергии.
Кольца своей толщиной, массивностью и обильным сиянием порадовали. Всё-таки наличие Кулона-регвигатора солидно подстраховывало всё созданное сообщество фантомов. Потраченные на добычу уникального артефакта силы и нервы окупались теперь сторицей. Хотя стало уже давно понятно, что из такого огромного океана (если сравнивать с предыдущими размерами) сложно уследить именно за объёмами утечки. Она будет заметна лишь в каких-то экстренных, ну совсем уж неординарных случаях. В размышлениях об этом сразу подкатывалась к сознанию жадность, шепчущая: «Вот было бы у нас пять Колец!.. А ещё лучше – шесть!»
Поэтому оставалось внимательно присматриваться к заметно умножившимся, разбегающимся от цепи в разные стороны истокам. Их теперь хоть как-то получалось сравнить, измерить и классифицировать. И, уже суммируя, прикидывать: а надолго ли запаса хватит?
Вроде как хватало, но… Присмотревшись напоследок к самому короткому истоку, который, закручиваясь, заканчивался у него под боком, Иван даже вначале испугался. Поглощаемая Ольгой энергия не только утроилась, она заметно изменилась в цвете, который теперь превалировал розовыми, красными и пурпурными жилками, нитями и сполохами. Причём свой испуг любящий муж никак не смог усмирить, тело вздрогнуло, мышцы напряглись, а сонливость с расслабленностью моментально исчезли из сознания. Естественно, что супруга тоже нечто прочувствовала, моментально вышла из дрёмы и стала приставать с расспросами:
– Что случилось? Где-то у кого-то из наших проблемы? Или что-то вспомнил?
– Да нет, там всё в порядке… А у тебя ничего не болит? – стал допытываться Иван, всматриваясь с максимальным вниманием в ручей энергии, который бурным потоком втекал в фантом супруги. – Или какие-то неприятные ощущения? Страхи, опасения?
– Да нет… – прислушалась она к себе. – Я и спать не хочу, просто заставляю себя, подстраиваясь под твою усталость… Ты же сам настаивал, чтобы как при полноценной жизни?..
Вот тут озарение пришло в голову незадачливого мужа:
– Точно! Как у всех! А значит…
Он бесцеремонно перекатил красавицу на спину, потом на другой бок, потом, уже ни в чём не сомневаясь, заставил полежать на животике и только потом обрадовал:
– Конечно, я подобное предполагал… И ещё пару часов тому назад напоминал себе, что ты обладаешь идеальным здоровьем, а твоё тело феноменально готово к… материнству!
Он стал горячо целовать изящно прогнутую спинку, поглаживая одной рукой бёдра, а второй плечи любимой. И всё никак не мог понять, почему нет ответной реакции на высказанную благую весть. Лишь почувствовав, как вздрагивает тело под его руками, понял, что Ольга плачет. Причём плач вот-вот грозился перейти в рыдания. Пришлось принимать самые решительные меры, чтобы подобные изъявления бурной радости не проистекали подобным образом. Иван соскочил с кровати, подхватил жену на руки и с рискованными кульбитами закружился по спальне. При этом ещё и бравурный гимн стал наигрывать губами.
Получалось так себе (в смысле гимна), но зато будущая мамаша сразу оборвала плач, заулыбалась и даже чуточку испугалась:
– Осторожнее! Вдруг уронишь?.. И орать так не надо, а то все соседи сбегутся…
– Ха! У нас соседи с пониманием! Тоже порадуются! – но кричать, носиться по комнате и напевать перестал, попросту покачивая любимую женщину на руках: – И как себя ощущаешь? Веришь теперь, что у нас всё получится?
С минуту Ольга молчала, прежде чем ответить:
– Не знаю… Если честно, то я гнала от себя сомнения, что могу забеременеть. Теперь вот на меня наваливаются иные страхи: смогу ли я доносить ребёночка и сможешь ли ты «доносить» нас?..
– Легко! И не сомневайся!
– Как же не сомневаться, если нас так много, да ещё требуется два раза по столько!
– Ерунда! Какие-то операции свернём, по каким-то перейдём в режим экономной работы. Для большего спокойствия покачаем яляторные удовольствия и попытаемся утолстить кольца. Кулон-регвигатор нам здорово помогает, ещё некие задумки изучим. Сегодня вон хорошая идея мелькнула по поводу поиска древнеславянских сокровищниц, и Зариша её незамедлительно воплощать стала…
«Передачу» во время ритуала призыва Иван для супруги не вёл, поэтому она сильно заинтересовалась:
– Сокровища? И чем они нам могут помочь?
Пришлось ей объяснять суть задумки, напоминать об устройствах под условными номерами три и четыре и несколько раскрывать ближайшие перспективы основной деятельности. Ольга слушала внимательно, не перебивая, и сумела вычленить самую большую сложность, если не опасность:
– Вань, а может, пока отложишь эту идею под кодовым названием Автосуд? Мне кажется, в ту сферу нашей цивилизации нельзя никому соваться, слишком там всё… мерзко и грязно.
– Милая моя, не переживай. Мы будем действовать очень осторожно, не спеша, исподволь, сведём весь риск к минимуму и сделаем так, что это будет выглядеть как единственно правильный ход истории. А народ нас, я уверен, всемерно и всецело поддержит. Так что… спи, моя драгоценная! Спокойной ночи!
Проснулся он часа через три, потому что веддана потребовала срочного переброса своего фантома вместе с Заграловыми-старшими в особняк с детьми. А оба фантома, мать и дочь Сестри, заявили, что они готовы отправляться в недалеко расположенные катакомбы. Там, по сведениям от предков, находился неприступный, по словам знатоков, тайник более чем тысячелетней давности. Естественно, что в задачу ведьм, которые отправлялись туда, не входило «раскопать и достать», а только отыскать сокровища. Да при этом подстраховывать друг друга и сопоставлять собственные действия. То есть: отыскали пустоту, одна из них попросила себя материализовать там, после чего освещает полое пространство с помощью специальных фонарей. Просто и без ненужного риска.
Иван затею одобрил, а так как уже не спал, то попутно помогал в поиске.
Перебросил. И даже если бы попытался заснуть ещё раз, то не получилось бы. С удивлением понял, что от усталости не осталось и следа. Тело бодрое, полное сил и всесокрушающего энтузиазма. Вот только следовало выскользнуть из кровати так, чтобы не разбудить Ольгу. А она словно специально оплела его ногу своей, и выпутаться представлялось делом весьма сложным.
«Ладно, полежу ещё пару минуток, понаблюдаю за потоками и порасспрошу у наших, как у них дела. Да и запасные тела пора запускать в действие, нечего им разлёживаться».
Привычно разделил своё сознание на три потока и приступил к намеченным действиям. Вначале связался с фантомами родителей, которые весьма активно работали в группе Клещей. Что отцу, что матери особо кровавых заданий полковник не давал, так что им действовать оказалось невероятно интересно и познавательно. Не в том смысле, что они влюбились в эту грязную, специфическую деятельность «чистильщиков», а в том, что с новыми способностями они могли невероятно много, и эти способности, изучаемые, осваиваемые по ходу дела, заставляли поверить, что человеку доступно всё! В том числе – и восстановить справедливость где угодно. Хоть на всей планете! А это для честных и принципиальных людей казалось краеугольным. Вот они и старались с удвоившимся энтузиазмом.
Потом через них (фантомов) связался с родителями в особняке, не постеснявшись разбудить и поинтересоваться мнением о девочках и их душевном состоянии.
В общем, ещё полчаса пролетело незаметно. Пора вроде бы вставать, но… Куда спешить, если многие дела обладатель может решить и в горизонтальном положении? Ольга разоспалась не на шутку! Уже все проблемы, проверки и переговоры оказались завершены, а супруга всё ещё мерно дышала, и будить её после вчерашнего, невероятно для неё напряжённого дня рука не поднималась.
Поэтому Иван продолжил размышление несколько на иную тему. Ему припомнились грустные глаза Сталны Георгиевны Сестри, когда она поняла, что омоложения не будет. И как бы там общие процессы излечения ни позволили ей взбодриться и даже протянуть ещё несколько лет жизни, смерть это не остановит. Возможно, что и в самое ближайшее будущее женщина сломится под тяжестью прожитых лет. Недаром ведь до шестидесяти лет никто из ведьм не доживает.
Вот и попытался Загралов как-то иначе взглянуть на проблему омоложения. И, можно сказать, сразу, интуитивно выбрал вполне верное направление. Начал с того, что припомнил, как он проводил излечение майора в отставке Батянинова Остапа Остаповича. Он попросту фигурально совместил внутренности Кольца с истекающим кровью человеком. При таком вмешательстве лечение оказалось наиболее эффективным.
«То есть момент лечения мною как бы отработан. Но если идти дальше и рассуждать логично, то можно все четыре Кольца выстроить в трубу, а уже в неё поместить пациента. Идея? Вроде неплохая. Только как решить вопрос с расщеплением Колец? Они ведь между собой переплетены, и, даже когда я ими окружил взбунтовавшуюся Заришу, я попросту с силой складывал Кольца в единый квадрат. Тогда получилось неплохо… Но даже если я и смогу разделить Кольца и свести их в единую трубу, то что мне это даст? Ведь в любом случае, при омоложении человека, по утверждению ведьм, Владетель обязан отдать всю  силу из резервуара. Понятно, что после такого он и в обморок грохнется и вообще может ласты склеить…»
Однако некое интуитивное чувство, что он на верном пути, после этого только окрепло. Да и азарт немалый вдруг появился, явно указывающий на близкую разгадку:
«Хорошо, думаем дальше! Что такое вся сила обладателя? Да вся она и есть. Но! Не говорится, что обладатель обязан иметь при себе сразу несколько вместилищ накопленной энергии. Значит, сам процесс омоложения подвластен и начинающему Владетелю. Тому же полному десятнику, например. Рассуждая дальше, приходим к выводам: будь у меня одно Кольцо и поместив внутрь него Сталну Сестри, я, отдав всю накопленную в нём силу, несомненно, добьюсь желаемого. Иначе говоря, если я сейчас отделю одно хранилище от Цепи, отодвину его чуть в сторонку и «утоплю» в нём пациентку – она однозначно омолодится. А я – никоим образом, благодаря остальным трём Кольцам, не потеряю контроль над ситуацией. Верно? Ещё как верно! Почти джекпот! Теперь остаётся грамотно отсоединить одно вместилище энергии от остальных. Приступаю… Музыка… Нет, не так громко… О! В самый раз!»
С процессом разделения повозиться пришлось изрядно. Да настолько изрядно, что обладатель вспотел до такой степени, что любимая проснулась, раскрыла их тела полностью и поинтересовалась с озабоченностью:
– Ты чего? Или во сне с кем-то сексом занимался?
– Если бы! – скривился Иван. – Пытаюсь вот разделить нечто целое на составляющие… – упреждая следующий вопрос жены, добавил: – Вроде как очень надо.
И через минуту добился желаемого, просто положив крайнее Кольцо перпендикулярно остальным. То есть относительно своей точки зрения – горизонтально. Боковые стенки пропустили друг друга, словно тех и не существовало! Попробовал «задвинуть» Кольцо обратно – без проблем. Потом с лёгкостью удалось их покрутить, провернуть чуть в сторонке и даже покатать, словно в детстве колесо от громадного трактора.
Мало того, при отводе Кольца в сторону на него переключалась ровно четверть струящихся потоков силы к фантомам. Но при попытке оставить эти потоки завязанными на бо́льшую часть хранилища они безропотно сдвигались по воле обладателя куда надо и там вполне прочно держались. То есть отделённая четвертинка могла существовать и здравствовать без постоянной связи с остальными. Чем не решение всех проблем и сомнений?
Ну, или почти всех?
– Уф! Вот теперь можно вставать! – Иван стрелой выскочил из кровати и помчался в душевую. – На завтрак я уж точно заработал.

Глава 22. Двадцатая

Пока завтракали, обладатель сигвигатора рассказал жене о своём открытии. Но та к его умению перемещать, разделять собственные силы отнеслась настороженно и прохладно:
– Надеюсь, ты не станешь экспериментировать немедленно?
– Конечно, нет! Только в том случае, когда у меня появится пятое Кольцо в Цепи и полная уверенность, что один опустошающийся резервуар не потянет за собой спонтанное опустошение всех остальных. Знаешь, по принципу домино?
– Знаю. Потому и не хочу даже малейшего риска… ближайшие девять месяцев.
Он заверил жену:
– Не волнуйся, милая, я не стану рисковать.
Но только она ушла, попытался вновь отделить крайнее левое Кольцо от Цепи и начал с ним усиленные эксперименты. Причём занимался этим с полной уверенностью, чувствуя, что ничем не рискует. Вот только весьма неожиданно и сильно отвлекли его от этого дела. Пришлось полностью переключаться сознанием к фантомам ведьм, которые наткнулись в катакомбах на нечто совсем иное, чем искали:
– Иван, тут явное смертоубийство творится, – паниковала Стална. – Какую-то женщину мужики поймали, рвут на ней одежды и на покатом валуне пытаются распять.
– Она уже вся в крови, – добавила её дочь. – Причём как в своей, так и в чужой. Левая рука и правая нога у неё прострелены. Как я поняла, она трёх мужчин пристрелила… один вроде ещё шевелится и стонет, а четвёртого насмерть зарезала. Всё горло ему ножом разворотила. Ну а оставшиеся пятеро… не знаю даже… может, и имеют право на месть…
– А о чём хоть говорят между собой? – потребовал обладатель уточнений. – И с чего это вдруг под землёй какие-то разборки ведутся?
Оказалось, что в нескольких пещерах просматривается некая жилая зона. Гудят генераторы, имеется освещение, видны кровати, шкафы, прочая, пусть импровизированная, но весьма добротная мебель. Много стальных, деревянных и картонных ящиков, масса баулов. Причём всё разного формата, размера и различных расцветок, словно это собиралось с миру по ёлочке да по сосёнке или слишком уж мудрёный склад некой секретной конторы. Ведьмы двинулись по пещерам, потому что увидели свет и услышали выстрелы. Ну а потом то ли у нападавшей амазонки патроны кончились, то ли в засаду попала.
К моменту окончания описания увиденного женщину раздели и основательно закрепили ремнями на валуне, проговаривая со злобой обещания долгой и затяжной смерти и добавляя при этом:
– Вот только пусть вначале Франт придёт и тобой полюбуется. Всё-таки ты его кузена убила.
Лишь после этого гневно сверкающая глазами жертва осознала своё поражение, перестала с рычанием вырываться и заговорила:
– Жаль! Жаль, что вас всех порезать не удалось! Таким, как вы, – не место среди живых! Нелюди! И пусть ваши родители тоже пострадают от рук таких же убийц и грабителей! Пусть ваши сёстры и матери захлебнутся кровью, когда такие же мрази, как вы, придут их убивать и грабить! Всем, всем вам всё равно судьба отомстит!
Стоящий рядом с ней мужчина вначале вполне нейтральным голосом с ленцой поинтересовался:
– Может, ты сама пасть закроешь? Не то сейчас зубы выбью…
– Будь ты проклят! И пусть твою дочь, сестру и мать точно так же унизят, как вы меня!
Это были её последние чётко понятные слова. Бандит страшным ударом смял женщине и губы, и нос и выбил сразу несколько зубов. А потом ещё и ухмыльнулся, под звуки булькающего стона:
– Вот видишь, как оно не слушаться доброго дядю! Теперь уже никак не сможешь нас полноценным сексом порадовать… Ха-ха! Хотя, если все остальные зубы выбить…
В этот момент появился их старший, которого называли Франтом. Чернявый, симпатичный, хоть и с несколько великоватым для его лица, клювообразным носом, он буквально коршуном налетел на распятое тело и, наверное, сразу бы убил несчастную, если бы не пожелание одного из подельников:
– Эй! Успеешь ещё на ней ногами потоптаться. Вначале мы эту курочку сами не против притоптать.
Правда, остальные подельники уже поглядывали на несчастную, кривясь и фыркая. Слишком уж она стала непритязательно выглядеть после избиения.
Обе Сестри к тому времени уже окончательно определились, кто прав тут, а кто виновен, да и обладатель их с действиями поторапливал. Елена могла влиять как таюрти, а её мать, только накануне испившая воду с пыльцой дерева Тава-Гры, ещё не умела оттуда  воздействовать на плоть этого  мира. Зато Стална постаралась отвлечь бандитов на себя, чтобы те случайно, в порыве злобы или мнимой опасности, не добили пленницу. Она появилась на несколько мгновений в переходе между пещерами и с деланым изумлением спросила:
– А чего это вы здесь безобразничаете?!
Подействовало! Чуть ли не все бандиты ринулись в её сторону, пытаясь на ходу сообразить вслух:
– Что за бабка?!
– Откуда она тут взялась?!
– Стой! Ты куда?! – А Стална уже шагнула за скрывший её выступ стены.
Оголтелые разбойники не заметили, как у них в тылах вначале беззвучно рухнул лицом на камни Франт, потом тот, кто выбил женщине зубы, затем ещё один. Только двое из них домчались до поворота, заскочили в иное помещение, держа в руках пистолеты. Естественно, что там уже никого не оказалось, и они в шоке стали растерянно оглядываться по сторонам, недоумевая:
– Ну и куда она могла деться?!
– Словно привидение исчезла!
Потом сообразили, что остальных не видать, и притихли. Немного постояли, прислушиваясь и улавливая только стоны и всхлипы изувеченной пленницы. Затем один решил позвать:
– Эй, Франт?! Рублик?! Сева?! Вы где?! Чего молчим?
Неожиданно в дальнем переходе в следующее помещение вновь мелькнула тень старушки, и послышался её угрожающий крик:
– Пришёл ваш смертный час!
Четыре выстрела последовали в пустоту, но лишь сами бандиты непроизвольно присели от грохота выстрелов. Но если первый ещё вёл себя спокойно и уверенно двинулся быстрым шагом в сторону дальнего прохода, то второй присел ещё ниже, а его голос сорвался на фальцет:
– Привидения! Как пить дать привидения! Недаром страшные легенды об этом месте сказывал тот старый бомж…
– Чел! Заткни пасть! – рявкнул на него первый бандит не оборачиваясь. – Лучше глянь, что там те козлы делают. Неужели на ту страхолюдину громоздятся?
Названный Челом оглянулся и, видимо, учуял приблизившуюся к нему смерть, потому что завопил благим голосом:
– Сюда! Ко мне! Тут…
Дальше у него из порванного горла раздался истошный хрип. Это заставило остановиться уходящего подельника и резко развернуться на месте. Как Чел упал, он заметил прекрасно, а вот от чего умер, мог только догадываться. В последнее мгновение и его посетила мысль о привидениях. Потому что он выстрелил оставшиеся в пистолете шесть патронов в разные стороны, а потом, на ходу меняя магазин, уже со всех ног бросился в сторону выхода.
Только обладателю ничего не стоило быстро перебросить духа-убийцу прямо к ближайшему перекрёстку. Дальше его бандит забежал всего лишь два метра. Да и то благодаря инерции.
В следующие мгновения Стална уже оказалась возле распятой женщины и стала ей оказывать первую помощь, а Елена, так и оставаясь в виде духа, двинулась на прочёсывание всей анфилады пещер. Где-то там отыскала тоннель выхода, который оканчивался массивной стальной дверью, и для надёжности задвинула изнутри три широких засова.
– Ну теперь к нам только взрывом можно пробиться! – заявила она Загралову. – Перебрось меня к матери в виде фантома.
Вдвоём они сумели не только снять путы с несчастной жертвы, остановить кровотечения после огнестрельных ран, но и настолько её взбодрить своими действиями, что та смогла более-менее внятно разговаривать. Ну и сама услышанная история только заставляла спасительниц сочувственно вздыхать да от всей души сожалеть, что помощь с их стороны не пришла раньше. Много, много раньше, несколько месяцев назад. Именно тогда данные бандиты во время очередного своего разбойничьего ограбления случайно застали в доме хозяев и, не церемонясь, жестоко их убили. А оставшаяся живой дочь, несмотря на свои двадцать восемь лет, прекрасно поняла, что мстить за её родителей никто не станет. Поэтому решилась в одиночку пойти на страшное и жуткое дело. Два месяца следила, выспрашивала, подглядывала. Ещё месяц бродила по окрестным ходам подземелий, плутая в лабиринтах катакомб, выискивая к бандитской лёжке обходные пути-дорожки. А сегодня настал день, когда она сумела проникнуть внутрь и начать мстить. Вроде всё верно рассчитала, до последнего шага и до последнего движения. Вот только старый, купленный у цыган пистолет заклинил после третьего выстрела, и пришлось сражаться ножом. После чего, несмотря на личные выдающиеся умения в плане рукопашной схватки ближнего боя, не осталось больше никаких шансов.
Ну и напоследок трясущаяся от холода и от потери крови женщина, глядя на ведьм, неожиданно поинтересовалась:
– Вы и в самом деле привидения?
Вот в тот момент Иван и решился:
– Лен, проведите с ней должную беседу, и, если она человек с понятиями и даст нужные клятвы, заберём её к нам. Вдруг да получится «двадцатая»… В общем, жду от вас нужной информации. А по тем оборотням, которые бандитов явно прикрывали, передавай сведения в группу Клещей.

Глава 23. Нефёдова

Пока решался вопрос с потенциальной кандидатурой в команду, остальные дела тоже никто не отменял. И, пожалуй, самым обременительным и нудным из них было проведение полного «медицинского» осмотра всех принятых накануне по контракту десантников. Ещё вчера пришлось дать определённое обещание представителям силового ядра команды, которые весьма дальновидно озаботились судьбами своих коллег.
– Пусть ребята и будут вначале всего лишь продавать депилятор, – первым поднял этот вопрос полковник Клещ. – Но работа в иных странах, да ещё и с дальнейшими перспективами на продажи многократно более важного лекарства превратит их дополнительно в объекты атаки со стороны конструктивных сил.
Его живо поддержал генерал Тратов:
– Тем более что в случае гибели, а потом сотворения фантома лучших кандидатов в помощники ты себе не отыщешь! – естественно, что Иван несколько сомневался как в своих объёмах памяти, так и в адекватности самого процесса:
– Во-первых, такое количество информации, если и уместится в мозгу, просто может смешаться в клубок хаоса и неразберихи. Но в данном аспекте мы хоть можем на технику понадеяться, систему некую учёта наладить. Тогда как больше озадачивает «во-вторых»: как будут восприняты воинами мои прикладывания ладоней к их телам? Обо мне ведь заявлено, что администратор, а не врач.
Тогда в спор вмешался Хоч:
– Распространителям нашей продукции по всему миру и так хорошо мозги прополоскали грядущими и нынешними чудесами. Про ведьм и колдунов они уже знают, так что их нисколько не удивит, если за вечер и завтрашнее утро мы среди них дальнейшую агитацию и разъяснения проведём. После чего ты превратишься в моего личного ученика, в будущего знахаря, который таким простым способом проверяет у наших работников расположенность к тем или иным заболеваниям. А я, мол, уже на основании твоих выводов буду давать соответствующие рекомендации. Просто? И не спорь с дедушкой Игнатом!
Спорить никто не собирался. А вот работёнки прибавилось. В последнее время Ивану хватало двух минут для создания матрицы естества. Ну и следовало учитывать время, необходимое для банальной записи, присвоения номера, специального кода, дачи ещё неких особых примет для последующей идентификации, а это ещё как минимум одна минута. В сумме – три! Ерунда… когда в очереди десять человек. А вот когда их аж триста восемьдесят один?! С всякими несуразицами, путаницей, официальным отвлечением по делам – получается чуть ли не сутки! И это – без учёта сна!
В итоге, хотелось этого или нет, пришлось на ближайшие двое суток полностью отдать для решения вопроса одно запасное тело и один поток сознания. В результате чего второму телу, помогающему в лаборатории Романову, а то и одновременно всей группе «учёных», приходилось частенько попросту отлёживаться в сторонке под видом обездушенного овоща. Страшно это выглядело, неприятно, но иначе никак. Всё-таки два потока сознания почти постоянно требовались непосредственно главному телу обладателя. Одним он вёл наблюдения за Цепью, проводил с нею эксперименты. И вёл учёт расходуемой энергии. А вторым – держал связь с фантомами и совершал заказываемые ими перемещения на расстояния, трансформации из телесного состояния в бесплотного духа и прочее. Причём количественное увеличение команды невероятно резко увеличило время на её «техническое обслуживание».
Так что впору было серьёзно задуматься: либо оставить всё как есть и постоянно не успевать, либо рискнуть здравым рассудком и попробовать «нарастить» к своим умениям четвёртый поток сознания. Логика подсказывала, четыре Кольца – это возможность удвоения потоков, если не утроения. Ведь, имея только одно хранилище, Загралов уже мог варьировать со своим сознанием после подсказок инструкции к сигвигатору (а там чётко указывалось: один резервуар – одно дополнительное сознание). Но ведь те же нормы в подсказках нарушались сразу и сильно, почему бы не проследить тенденцию к резкому увеличению и не последовать ей дальше?
Виной всему – страх, что сознание не выдержит и съедет с катушек. И так порой Иван себя ловил на неадекватных поступках и путанице в мыслях, особенно в моменты наивысшего напряжения. Всё-таки подобное действо не присуще человеку, к нему надо долго привыкать и развивать такие способности постепенно.
Так думал сам обладатель. Его в этом поддерживало большинство. Даже Хоч и ведьмы. И только Романов, со своей подругой-коллегой Катериной Сабуровой, рьяно уговаривали пробовать и ничего не бояться. Дескать, ничего с твоим мозгом не случится, у каждого человека он загружен всего на пять процентов. Выдержишь! Потом поймёшь все прелести пяти потоков, и нам всем, однозначно, будет огромная польза.
Иван и в самом деле решил попробовать. Работая двумя потоками сознания из основного тела, третьим – из запасного тела, которое создавало матрицы десантников, он решил ещё и четвёртый поток запустить. Стал поднимать на ноги второе запасное тело. Результат: всё стало непроизвольно смешиваться, перед глазами всех тел запрыгали солнечные зайчики, и наступило всеобщее головокружение. Второе запасное тело в лаборатории просто рухнуло обратно на диван. Первое запасное тело – опасно покачнулось, и хорошо, что было поддержано рядом находящимся десантником. Тот проявил присущую его сноровке реакцию. Ну а у основного тела ещё и резко заболела голова.
Пришлось немедленно прекращать неудавшийся опыт. Правда, химик-микробиолог продолжал настаивать на своём:
– Не останавливайся! Просто чуточку уменьшай скорость движений и привыкай. Нельзя вскакивать так резко. Пробуй ещё раз!
Но Иван его и слушать не хотел:
– Нет! Это явный перебор для моей головешки. И внутренности – против, мутит меня. Чувствую, что если начну повторять, то вообще стошнит.
– Иван Фёдорович! – вмешалась в дискуссию Катерина. – Поверь, что ничего с тобой не случится. Только не спеши, постепенно.
Уговорить обладателя учёные так и не смогли. От второй попытки он отказался категорически. Ну разве что пообещал ещё разок попробовать через день-два. Чуть пришёл в себя и продолжил умственную деятельность в прежнем формате «три в одном».
Как раз к тому времени стало нечто решаться со спасённой в катакомбах женщиной. Как положительный фактор: жаждущая справедливости мстительница, по мнению ведьм, очень даже подходила для команды. Причём чуть ли не по нескольким параметрам. Каким именно, они сразу перечислять не стали, потому как включился негативный фактор: бандиты всё-таки сумели отбить пленнице внутренности, и с этой проблемой семейство Сестри не могло справиться даже в удвоенном составе. Внутренние кровоизлияния оказались настолько обширные, что с такими не живут больше чем несколько часов. Да и наружные раны слишком кровоточили, успев до перевязки сильно ослабить несчастную.
Пришлось срочно перебрасывать спасённую в «Империю Хоча», где над ней тут же стал колдовать сам обладатель. Причём не просто так колдовать, а отделил от Цепи одно Кольцо и поместил пациентку именно в него. То есть сразу проводилось два эксперимента, если не больше, потому что рассматривались возможные взаимосвязи между резервуарами накопленной энергии.
Пока шло лечение, стала известна полная биография Нефёдовой Надежды Николаевны. Качество и данные словно на подбор. Да пожалуй, никакая иная женщина и не справилась бы со сложными поисками в катакомбах, а потом и с уничтожением бандитов. Молодая женщина двадцати восьми лет, рост сто семьдесят девять сантиметров, стройная, уникально развитая физически. С раннего детства под персональным руководством родителей занималась карате и самбо. Вдова, имеет двоих детей. По специальности: историк-археолог. Хобби и увлечения – спелеология, паркур, мотоцикл. По натуре – бескомпромиссный, честнейший человек. Характер: целеустремлённый, трудолюбивый, ярко выраженный индивидуальный.
Последняя черта являлась самой сложной, ставящей под сомнение правомочность приглашения в команду. Раз Надежда настолько индивидуальна (где-то сродни Зарише, которую пришлось «ломать»), сможет ли она работать в коллективе? И почему она во время совершения личной мести не попыталась привлечь на помощь друзей, родственников или единомышленников?
Когда этот вопрос был задан Нефёдовой, она с кривой улыбкой прошептала:
– Из родственников у меня остались только дети. Друзей даже не думала подставлять, слишком хорошо понимала смертельный риск своих действий. Ну а с единомышленниками просто не повезло. Попыталась привлечь двоих мужчин, которые тоже пострадали от этой же банды, так один из них настучал в органы, и я еле успела увернуться из-под ареста. Убийц и грабителей кто-то прикрывает в полиции. Больше никого звать не стала и отправилась мстить сама…
– С кем дети сейчас? – задала вполне логичный вопрос Стална.
– У одной доброй и милой подруги на даче… – тотчас опечалилась Надежда.
– А если бы ты погибла, что с ними случилось бы?
До этого избитая женщина не плакала, крепилась изо всех сил и даже старалась не стонать. А как только представила себя убитой, так залилась горькими слезами. Всё-таки для женщины подобное неприсуще: настолько отдаться мести, что бросить детей на произвол судьбы. Пусть и при хорошей подруге была малышня, пусть и останется их жизнь в дальнейшем весьма сносной и даже счастливой, всё равно это огромный риск вот так искушать судьбу.
Тем не менее, немножко поплакав, госпожа Нефёдова вытерла слёзы, блеснула зло глазами и твёрдо заявила:
– Я была уверена, что справлюсь. Что бы ни случилось, но твари будут уничтожены. И пусть не я их добила, да и не всех – но моя месть свершилась. Ну а я… вы ведь меня спасёте, правда?
Не отвечая на этот вопрос, Загралов попросил Елену Сестри усыпить пациентку, в то же самое время срочно вызывая на помощь главного целителя команды. Без деда Игната он просто не знал, куда конкретно следует прикладывать готовую к применению энергию. И только через полчаса, когда нужные консультации были получены, предварительные поправки сделаны, обладатель решился на кардинальное действие. И по команде Игната Ипатьевича плеснул все силы, что имелись в Кольце, прямо в излечиваемое тело.
Как ни странно, из отделённого от остальных резервуара ушло примерно две седьмых собранной там энергии. Но этого оказалось более чем достаточно. Оздоровительные процессы пошли с такой скоростью, что целитель не мог удержаться от восклицаний:
– Вот это регенерация! Вот это – чудеса! Если бы собственными глазами не наблюдал – никому не поверил бы, что такое возможно! Раз в пять лучше получилось, когда мы Батянинова лечили после побоев.
А если уже тогда отставного майора Остапа Остаповича удалось исцелить в течение полтора суток, то в данном случае главный знахарь пообещал пациентке, что она уже к вечеру встанет на ноги. Разве что с зубами ей потом придётся решать проблемы у стоматолога: новые зубы вырастать не спешили. Да оно и понималось, что подобный процесс нуждался в более солидном отрезке времени. Было решено попробовать точечное лечение концентрированной энергией, понаблюдать за дёснами в течение недели и только потом решать, стоит ли по всеобщей привычке усаживать себя в зубоврачебное кресло.
Как утверждали ведьмы и сам колдун, случаи выращивания новых зубов имелись в истории целительства. Надо было пациенту иметь только огромное желание, жить непосредственно в тайге и жёстко выполнять сложные правила при выборе пищи, распорядка её приёма и не жалеть для этого около года своей жизни. Живой пример: тот же Игнат. При его возрасте за девяносто он имел две трети своих зубов, и три из них выросли, так сказать, по новой.
Главное было сделано, а остальные нюансы лечения и правки тела можно было отложить на потом. Загралов создал там  дух Нефёдовой, тем самым запротоколировав в своей биографии создание фантома под двадцатым номером. После чего задумался, чем заняться дальше.
По итогам проведённого лечения Иван посчитал наиболее весомыми и знаковыми следующие навыки: полученное умение использования только одного Кольца; невероятно положительный эффект точечной концентрации энергии; напоминание о системе «Кольцо-матрица»; ну и тот факт, что он, как обладатель, стал наконец-то полным двудесятником и для него открылась вторая часть инструкций для сигвигатора. Из этого проистекали следующие выводы.
Первое: придётся срочно выделять время (и немалое!) для чтения инструкций и их расшифровке. Второе: можно невероятно огромную по длительности процедуру снятия матриц естества с десантников несколько подсократить. Иначе говоря, не использовать при этом непосредственные считывания касанием ладоней. Для этого следовало на минуту поместить человека в Кольцо, а потом провести должную регистрацию данных. Пусть и не намного, но на минуту весь процесс сокращался. И третье: появился безопасный шанс опробовать метод омоложения, где в качестве подопытной будет находиться Стална, мать Елены Сестри. Сейчас оба фантома ведьм вновь отправились в катакомбы продолжать многообещающие поиски, а основные тела занимались другим делом: младшая выполняла свои обязанности секретарши Хоча, а старшая, после помощи в излечении Надежды Нефёдовой, сама улеглась на стол.
И только в последний момент, когда всё было готово к вливанию силы в старое женское тело, Загралов засомневался:
«Вдруг не получится? Вдруг силу высосет из всех Колец? И ладно бы я только потерял сознание, а то ведь все фантомы исчёзнут. И самое кошмарное для меня: нарушение слова, данного Ольге. Сотворение ребёнка мы можем повторить сколько угодно, а вот рана недоверия и обиды останется на всю жизнь. Стоит ли в таком случае рисковать? Если и стоит, то как бы всё устроить и перестраховаться?..»
Ничего не оставалось, как вначале поделиться с любимой супругой всеми сомнениями, а потом дождаться её последнего слова. Посоветовав Сталне просто лежать и расслабляться, Иван начал переговоры по внутренней связи с Фаншель. Подробно пересказал все перипетии отделения Колец, а также прекрасные результаты во время лечения нового женского фантома под двадцатым номером. Ну и напоследок дал полное право принимать окончательное решение:
– Милая, как скажешь, так и будет.
Та, естественно, сомневалась и не желала малейшего риска для уже зачатого ребёнка. Поэтому начала с вопроса:
– Ну а мама Елены продержится девять месяцев?
– Э-э… если честно, никто не может поручиться, ни Хоч, ни веддана, ни сами ведьмы.
Хуже всего, что Ольга прекрасно понимала: чем дальше откладывать момент исцеления, тем трудней будет отказаться от уже полноценного, выросшего плода. Вывод: если и решаться, то сейчас, немедленно, пока срок беременности исчисляется всего третьими сутками. Поэтому после нескольких уточняющих вопросов, ещё не давая согласия, она стала интересоваться:
– Но нас уже много… сможем ли мы на всякий случай поголовно «спрятаться»? Выпасть из реальной жизни чуть ли не на сутки?
И Загралов понял, что жена уже почти согласилась. Поэтому моментально провёл мониторинг мнений и перспектив, прикинул различные комбинации «ухода в подполье» практически со всеми, суммировал подсказанные советы и предложения. И лишь через полчаса вновь вернулся к задремавшей Сталне не только с Игнатом Ипатьевичем да химиком-биологом Михаилом Романовым, но и с положительным итоговым решением:
– Приступаем! – и скомандовал старушке: – Продолжай оставаться в том же расслабленном состоянии!
Собрал всё своё внимание, поместил ведьму в резервуар энергии, отделённый от остальных трёх, а потом плеснул все силы в старческое тело. Изначально он предполагал, что Кольцо станет тоненьким и немощным, но реальность оказалась намного суровей: оно исчезло полностью! Рассосалось там моментально и бесследно, словно его и не бывало!
Вот тогда стало понятно, почему, по легендам, Владельцу символа-печати Ялято грозило полное истощение и потеря сознания на сутки. Проводимое «омоложение» выпивало из него всё. В буквальном смысле этого слова. Так что весьма и весьма повезло Ивану, что три остальных Кольца находились в стороне от четвёртого и никак с ним каналами энергии не сообщались. Обладатель остался и с силами, и в сознании. Ну а что четверти всего своего запаса лишился… ну так это примерно и ожидалось.
Другой вопрос: помогло ли такое интенсивное средство? Ведь впоследствии минут сорок потратили на осмотр, наблюдение, взятие проб и анализов, которые могли бы подтвердить хоть какие-то улучшения. И… ничего не отыскали.
Единственное, что порадовало, – так это утверждение самой Сталны:
– Чувствую себя невероятно! Словно лет на тридцать помолодела! Энергия так и хлещет наружу, хочется бегать прыгать и петь песни…
– Не смей! – предостерёг сразу же её попытки вскочить на ноги Хоч. – Хочется – это одно, а вот твои старые кости могут сломаться при первом же прыжке. Да и мышцы порвутся от неуместного энтузиазма. Скорей всего процесс омоложения в тебе только начался и займёт некоторое время. Может, неделю, может, месяц, а то год. Так что дыши ровно и двигайся с прежней скоростью. Поняла?
Ну и Романов добавил никем не оспариваемое требование:
– Отныне два раза в день будешь являться на сдачу анализов. К огромному сожалению, отсутствуют у нас нужные устройства, иначе уложил бы тебя в них как минимум на месяц. За подобными процессами надо наблюдать непрерывно… О! Кстати, про оборудование! Надо купить немедленно! Уже знаю, где мы его установим.
При этом он руками крепко держал за полу пиджака пытающегося сбежать Хоча, а глазами пялился на Загралова. После чего тот сделал правильный вывод и распорядился, перед тем как самому сбежать:
– Игнат Ипатьевич! Выдели коллеге нужную сумму на закупку оборудования и наём необходимых по его обслуживанию специалистов. А мне некогда…

Глава 24. Двудесятник

По пути в свой кабинет Иван успел переговорить с супругой. Обрадовало, что она его похвалила за проделанное омоложение Сталны. Зато несколько опечалило, что на этот раз Фаншель взяла самое жёсткое обещание ни при каких условиях не начинать рискованные опыты со своей Цепью.
– Отныне мы только будем опекать нашего будущего ребёнка, – заявила она с категоричностью, которая досталась ей от папочки-генерала и матери, великой актрисы. – А для этого тебе придётся остановиться на достигнутой цифре в двадцать фантомов.
– Ну с этим ладно… А вот что делать с четвёртым Кольцом?
– Сегодня я буду дома уже к полднику, так что собирай всех, делай вливание сил из Кулона-регвигатора и входим в Ялято. Не за один раз, так за два, не за два – так за три, но точно тебе четвёртое колечко вернём. Всё, ты меня отвлекаешь от съёмок…
При этом её тон не допускал двусмысленных трактовок, и оставалось только озадаченно хмыкать такой непоколебимой уверенности. Всё-таки два раза заняться полноценным и продолжительным сексом – это уже не раз. А три – это совсем на ином, часто недосягаемом уровне. И не то чтобы сомнения в физической силе появлялись, каждому мужчине свойственно прихвастнуть даже во время размышлений с самим собой, однако неожиданно появились иные опасения:
«Как бы пресыщение не подкосило! При таком количестве женщин в кровати я вскоре привыкну именно к таким  ласкам, и, занимаясь наиболее желанным сексом с Ольгой, не смогу это делать без помощи со стороны Елены Шулеминой и обеих ведьмочек. Как бы чего не вышло… Не помешает специальную литературу по этой теме полистать, со специалистами посоветоваться… Даже вон султаны никогда в одной кровати со всеми своими жёнами не спят, пользуют их по очереди, а мы сразу все впятером загораемся словно порох…»
Знал бы он в тот момент, что любимая женщина задумала, ещё бы не так обеспокоился!
Но предвидением он не обладал, а потому начал работу со вторым экраном сигвигатора. Часа на четыре ушёл с головой в расшифровку нового, открывшегося ему после создания двадцатого фантома текста. И оказался, как это ни странно было признавать, страшно разочарован. Мало того, что текста было с гулькин нос, так ещё ценного в нём не отыскалось почти ничего. Неуместные пояснения и ссылки на предыдущий текст, неудобоваримые фразы, словечки и понятия, множество запутанных графиков, таблиц и схем, совершенно не соответствующих действительности, и куча уже совсем ненужных наставлений по правильному и гуманному поведению. Давалась настоятельная рекомендация: никогда не признаваться в своём истинном возрасте. А напоследок, как некое издевательство, заверение, что, как только обладатель станет пятидесятником, ему откроются дополнительные сведения и инструкции, но уже на… первом экране.
Единственное, что смело шло в плюс, – так это умение, называемое полусотниками «Арктика». То самое, при котором близко подлетевший дух чужого фантома можно было заморозить словно холодным фреоном чуть ли не до смерти.
«Намудрили, явно намудрили, черти иномирские! – фыркал Иван, ещё раз бегло осматривая текст. – За исключением парочки десятков мелочей всё остальное ненужное или никчемушное. Иначе говоря, неправильное. Вон, если судить по количеству Колец – то я уже давно полный сороковник. Или, по иным определениям или схемам, отменный тридесятник… Масса противоречий! Может, вообще не читать? И поступать как раньше? То есть: вначале делаю, а потом сверяю со схемами?.. И вот ведь наставники, редиски! Ни словом, ни полусловом не подсказали, что не стоит на эту белиберду тратить время! Могли сотней слов пересказать самое важное, и точка».
Упоминание о полусотниках настроило на немедленное общение с ними. Причём не по теме инструкций (хотелось пока оставить их в неведении по поводу своего перехода на следующую ступеньку в иерархии обладателей), а по теме возможных политических преобразований. Но только Иван собрался с помощью сигвигатора выходить на связь, как явился за консультациями и согласованиями Евгений Кравитц. Друг детства сейчас управлял собственным фантомом и Галиной Тарнавской. Их деятельность была направлена на массовую пропаганду. При наличии денег и умении проникать куда угодно, прослушивать кого угодно, а то и воздействовать на самых несговорчивых силами таюрти, дела у него шли великолепно. Ну разве что следовало утрясти некоторые нюансы организационного толка.
С этим друзья управились быстро, и, так как времени до приезда Ольги оставалось ещё более часа, Загралов решил провести давно задуманные эксперименты:
– Кравитц, не спеши! Ещё одно дело есть… Догадываешься, о чём я хочу выпытать?
Тот неожиданно смутился, хотя тут же агрессивно зафыркал:
– Догадаться нетрудно! Наверняка станешь выпытывать о моей семейной жизни!
– Э-э-э… Да нет, ты не угадал, – улыбнулся Иван и тут же признался: – Хотя это тоже интересно. Но об этом позже поговорим… Сейчас я хочу выяснить, как обстоят дела с твоими уникальными способностями по наблюдению за ментальным фоном. Не растерял?
– Хм! Если честно, то они после создания моей копии даже чуточку усилились. Тебя вон, вернее твои особенности просматриваю уже метров с двадцати…
– Да? Здорово! Значит, ты сможешь и других обладателей рассмотреть в случае необходимости. Но сейчас меня иной аспект интересует: давай попробуешь рассмотреть мои хранилища энергии.
Друг в недоумении пожал плечами:
– Зачем? Что это мне, тебе или всем нам даст?
– Да появилась у меня одна интересная идейка… Если мы сумеем изучить Кулон-регвигатор, а потом создать его уменьшенный аналог, то почему бы этакий резервуар силы не пристроить и к обычному человеку? Вернее, к такому человеку, у которого есть копия в виде фантома? Ведь тогда у твоей пары появилась бы некая автономность, и мне не пришлось бы передвигать твоего Кракена-2 в те места, которые вы просите, ты бы смог это делать без моего тотального вмешательства. Самый большой при этом плюс – это освобождение третьего потока моего сознания для решения более насущных проблем.
– Очень сомневаюсь, что у тебя получится, – резонно рассуждал Кравитц. – Если уж Туз Пик и Большой Бонза, имевшие в своём распоряжении Кулон-регвигатор и громадьё времени, ничего подобного сотворить не смогли, то и тебе создать такое же устройство – дело нереальное.
– Ну, мало ли что…
– Это не значит, что я отказываюсь. Мне ведь самому жутко интересно! – журналист в предвкушении потёр ладони. – Готов дерзать, Грава, под твоим мудрым руководством! Сейчас… только пару звонков срочных сделаю…
Переговоры и в самом деле оказались минутными, и вскоре уже друзья изгалялись над своими возможностями и умениями, пытаясь увидеть, обучить, понять и объяснить. Конечно, обладатель понимал, насколько это сложно: обучить другого человека видеть то, что доступно лишь владеющему иномирским устройством. Нереально на первый взгляд и даже бессмысленно.
Но, с другой стороны, а кто ещё на подобное способен, если не Евгений Кравитц? Кто, кроме него, мог отличить обладателя среди тысяч людей, пусть и с близкого расстояния? Кто, кроме него, определял в пространстве местоположение духа, только по еле заметной розовой не то кляксе, не то дымке? Ни колдун Хоч, ни ведьмы Сестри, ни даже веддана Зариша на подобное не сподобились, как ни старались и как ни напрягались. А значит, только и оставалась надежда на паранормальные возможности Кракена, на шанс их управляемого развития да на нераскрытый потенциал человеческого организма вообще. То есть по методу: старание и труд – всё перетрут, а таланты и гении пройдут через тернии.
К тому же Иван утверждал:
– Мне и так удалось проигнорировать добрую треть инструкций. Ещё треть – изменил, в позитивную для меня сторону. Значит, данное мне руководство к действию – это не истина в последней инстанции. Пусть оно и создано некоей сверхуникальной технической цивилизацией. Всё подвластно нашим желаниям и адекватно приложенным усилиям. Так что, дружище… ты уж постарайся!..
Евгений старался. Очень. Выпучивал глаза, плотно зажмуривал, придавливал веки пальцами, а то и, наоборот, пытался растянуть в тонкие щёлочки. Напрягал шею, двигал чуть ли не всеми мышцами лица одновременно и почти что шевелил ушами. Наверное, ещё чуть-чуть, и пар бы пошёл из упомянутых ушей, настолько он старался и выкладывался. В конце концов пусть и ничтожно малый, но некий результат был достигнут, хоть и не совсем там, где его ожидали. Вернее говоря: совсем не там!
– Ой! А что это такое там клубится? – палец Кракена неожиданно оказался направлен в сторону от упорно показываемой ему Цепи. – И вон там? И там, возле телефона?
Когда стали разбираться, то выяснилось, что Евгений стал просматривать эманации магнитного поля. Не всеобщие, планетарные, а частные, правильнее сказать, бытовые и технические. Для него внутренние линии и очертания полей просматривались тоненькими паутинками жёлтого цвета. Что характерно, обладатель подобное увидеть так и не смог, как ни старался и как ни перенапрягался. В итоге этих проб и выяснений обладатель паранормальных возможностей не выдержал и нервно рассмеялся:
– А на кой оно нам надо? Ведь по логике – умение это ни для чего не пригодится. Или я не прав?
– Конечно, не прав! – Иван смотрел на смеющегося друга со скепсисом и осуждением. – Во-первых: умение уникальное. А что с ним делать, нам учёные подскажут. А во-вторых: не совсем тот  результат – это всё равно результат. Теперь я уверен, что мы с тобой на верном пути и самого главного всё равно добьёмся.
– Да уж! Подобные утешения имеют право на существование… Наверное…
– Будем тренироваться и дальше, но постараемся делать это теперь в окружении приборов и скорей всего под контролем дядь Миши Романова. Потом… потому что сейчас здесь будет Ольга…
– А-а! Ну тогда я побежал! – стал разворачиваться Кракен, но Загралов его остановил, заговорщически понижая голос:
– Слушай, ну а всё-таки какие у тебя впечатления от… ну, скажем так, не совсем привычного состава твоей семьи? – Друг взглянул на него слишком многозначительно, поэтому пришлось оправдывать свой интерес объяснениями чисто научного толка: – Да мне там разные детали не важны, всё равно от твоего фантома и от Галины ко мне полная информация поступает. Мне важно узнать, как ты лично к такому относишься и насколько тебе мешают условности или инерция нашего воспитания?
– Хм! Если честно, то нисколько не мешают, – откровенно признался Евгений. – Самое главное, что Галине так нравится и она от удовольствия просто наизнанку выворачивается. После чего само наблюдение за ней во время данного процесса – это уже отдельные, положительные эмоции. Ну а я со своим фантомом даже не соприкасаюсь, если подобное тебя интересует.
– Да этот момент мне известен…
Договорить они не успели, домой вернулась Фаншель, взъерошенная, полная азарта и желания вершить великие дела. И с первых слов стала вводить задуманные ею преобразования:
– Работаете? А я уже свободна! И завтра целый день! Значит, и муж мой освобождается от работы на это время и принадлежит только мне! А почему, кто угадает?
– Да все мы помним о твоём дне рождении! – успокоил её Кравитц, оборачиваясь на выходе и прощаясь взмахом левой руки. – И обязательно появимся на праздновании вовремя и в шикарных вечерних костюмах. Но до той поры нам ещё работать и работать, ибо твой муж имеет несколько тел, а у меня всего одно… До скорого!
Он умчался, а Иван тут же мягко попытался напомнить супруге, что и он невероятно занят и даже одно своё тело (пусть и основное) не сможет предоставить в полное распоряжение вот так и сразу:
– Через часа полтора… нет, скорей всего через два – мы с тобой сможем…
Но любимая его и слушать не стала:
– Даже не пытайся выкручиваться! И не вздумай мне перечить! Первым делом разберёмся с твоим исчезнувшим Кольцом. Поэтому немедленно собирай нашу семью в спальне. Я ведь тебя предупреждала… Если не получится сразу восстановить Цепь в прежнем виде, продолжим вечером и ночью. А через час-полтора отправляемся с тобой в ближайший супермаркет. Требую от тебя полного внимания ко мне и массы подарков к дню рождения. Выбирать будем вместе… Эй, дорогой!.. Почему не вижу счастья в твоих глазах? Или ты не хочешь меня порадовать накануне такого важного праздника?
Само собой разумеется, что Загралов очень хотел порадовать. Поэтому возражать супруге не посмел. Горячо расцеловал, поносил на руках по гостиной, отнёс в спальню и пообещал всё устроить в наилучшем свете. Правда, мысленно составил себе план действий, позволяющий всё-таки продолжить намеченную работу хотя бы двумя потоками сознания:
«Ну ладно, сейчас нырнём в Ялято… А вот потом за подарками отправлю с Ольгой запасное тело, мне и через его восприятие развлечения в толпе покупателей хватит с лихвой. Ах да! – вспомнилось ему уже в момент раздевания. – Ещё надо срочно собрать сюда обеих Елен Сестри и Елену Шулемину. Однако сомнительно, что у нас за один раз получится вернуть Кольцо из небытия, но постараться следует. Без него и в самом деле как-то неспокойно на душе…»
Шулемина явилась, словно давно ждала приглашения. Сестри – чуточку позже: ей как секретарше было не так просто сбросить с себя ворох обязанностей. Несколько сложней, чем обычно, оказалось оторвать от дел Сестри-2, которая с фантомом своей матери продолжала интенсивно рыскать по недалеко расположенным катакомбам. Но и это оказалось не самым главным. Ольга задумала на сегодня совсем неадекватный сюрприз. Хотя начала с совершенно непонятного утверждения:
– Во время предстоящего секса ты будешь обнимать только меня! – замер от такого заявления не только Иван, уже вытирающийся полотенцем после душа, но и начавшая к тому времени раздеваться Шулемина. Фаншель рассмеялась: – Ой! Какие вы смешные с открытыми ртами! Хи-хи! – но тут же посерьёзнела при виде входящей ведьмы и потребовала от мужа: – Перемещай сюда свои оба запасных тела. Давай, давай, не смотри на меня так, словно впервые увидел мою неземную красоту. Одна твоя копия будет ублажать Шулемину, а вторая – обеих Сестри. Потом они могут между собой даже для разнообразия поменяться.
Повисла напряжённая пауза, во время которой все остальные члены семьи пялились на Фаншель с недоумением. Причём реакция могла получиться самая разная, от ругани до хохота, поэтому актриса сама себе поаплодировала:
– Вот какая я умная и как всё здорово придумала!
Но если Иван ещё только думал, что на такое ответить, обе Сестри, в общем-то, равнодушно дёрнули плечиками, то Шулемина попыталась возмутиться:
– А я… я не хочу с копией! – на что сразу была атакована моментально взбесившейся Ольгой:
– А что это за расизм?! И чем тебе копии не нравятся?! Может, ты и меня неполноценной считаешь?!
– Что ты, что ты! – сразу пошла подруга на попятную. – Зачем же так…
– Ну а раз не считаешь, то и говорить больше не о чем. Сама клялась мне во всём послушной быть и признавать моё старшинство в семье, – продолжала давить любимая супруга обладателя. – Значит, выполняй мною утверждённый сценарий без всякого неуместного шороха! Тем более что перед нами стоит задача не только удовольствие получить, но и как можно быстрей восстановить Цепь в её прежних размерах. И не хочу напоминать, что Ваня потратил Кольца на омоложение матери нашей Сестри, и вполне возможно, что когда-нибудь подобную акцию станет проводить и с твоей матерью. Или ты уверена, что она у тебя никогда не состарится?
После такого упрёка и дельного примера о родственниках давняя подруга и коллега больше не проронила слова возражений. Зато оставался нахмурившийся и помрачневший Загралов. Как-то у него подобное в голове не укладывалось. Вроде бы как другу Кракену подобное творить – да сколько угодно. Или в отношении к тому же семейству Романов – Сабурова толерантность не даст и лишней кривой мысли проскочить. А вот самому… да ещё чтобы кто-то при тебе обнял любимую женщину?.. Пусть даже этот кто-то ты сам и есть… Всё равно в голове не укладывалось.
Но, кажется, великая актриса Фаншель и этот момент предвидела и продумала. Потому что привела довольно веские доводы в защиту своих требований:
– Вань, неужели ты ревнуешь? Причём не меня к самому себе… Если бы! Ты ведь ревнуешь к Ленке! А?! Тебе ведь разум перемкнёт, когда её кто-то обнимать начнёт! Правда?! Или ты без ума влюбился в какую-нибудь из Сестри?!
– Да нет!.. Ну что ты!.. Мне совсем иной аспект не нравится… – попытался оправдаться Загралов перед страшным обвинением, за что получил ещё три жутко недовольных взгляда и запутался ещё больше: – Никого из Леночек мне и словом обидеть не хочется… поймите же меня правильно!.. Просто как-то всё так странно… неожиданно… У меня это в голове никак не уложится…
– Ох ты какой! В голове у него не уложится! А мне каково было, когда я узнала, что ты мне с Шулеминой изменил? А потом ещё и в Сибирь её привёз?! А затем и с ведьмой так все дела прокрутил, что мы просто были вынуждены её с нами в кровать положить?!
– Милая, ну это уже совсем неуместные инсинуации. Просто так получилось… по независящим от нас обстоятельствам…
Но оправдания – это уже совсем не возражения. То есть никак не получилось бы оттянуть предстоящее действо, обдумать его последствия и по возможности что-то переиграть. Малейшее промедление будет истолковано любимой супругой максимально превратно, и это лишь усугубит положение. Да и остальные женщины вон смотрят грозными волчицами.
Да и, по трезвом размышлении, что тут страшного предстоит? Он лично как обнимал свою прелестницу, так и обнимать будет. А двумя потоками иного сознания – станет обнимать и ласкать младших жён. Посторонних при этом нет. В любом случае – все свои. Кого стесняться? Кого ревновать? И к кому ревновать? Ведь Елена Сестри, например, никогда даже не заикнулась о ревности или недовольстве к своему фантому.
Да и поставленная цель, по всем расчётам, оправдывает средства. Если семья, будучи в Ялято впятером, выдавала в хранилища огромный всплеск энергии, то наверняка сейчас эффект удвоится. Это если и дальше придерживаться той геометрической прогрессии, которая уже была замечена, подсчитана и не раз использована.
Спорить оказалось не о чем, в финале Иван только и сделал, что нервно разгладил влажные волосы на голове, тяжко вздохнул и согласно кивнул:
– Ладно, попробуем ещё и таким составом…
Обладатель отправил обеих Сестри за своим запасным телом, прохлаждающимся в лаборатории. Тогда как второе тело, занимающееся созданием матриц десантников, сделало в своей деятельности перерыв и на виду у всех поспешило в жилой корпус.

Глава 25. Шопинг

В этот раз яляторные удовольствия получились и в самом деле феерические. Да и неудивительно, ведь обладатель впервые участвовал в процессе всеми тремя потоками сознания. Ну и для жён при такой вариативности ощущений значительно расширился спектр тактильных восприятий. То есть все они единовременно оказались вовлечены в процесс, и эйфория наслаждения, а потом и её пик уже начались через полчаса, после вхождения в Ялято. После чего женщины впали в нирвану блаженства на добрых пятнадцать минут, нисколько не стесняясь во внешних выражениях своей внутренней услады.
Так что лишний раз (уже в который!) оставалось только порадоваться воплощённой в жизнь идее Хоча о полной изоляции жилого корпуса от всего остального комплекса. Да ещё и обнесению здания высоким забором по весьма дальнему периметру. Пусть это и воспринималось остальными работниками, охраной, научным персоналом и служащими с удивлением и даже непониманием, зато в данный момент никто из посторонних ничего не услышал.
Правда, Иван после бурного финала подумал, что не помешало бы научиться творить в одиночку нечто подобное, что он создавал с полусотниками в ресторане. Сформированная тогда стена вокруг столика ни подслушивать не давала посторонним, ни подсматривать.
Но мысль об этом лишь мелькнула в сознании, а потом оное переключилось на просмотр Цепи. Как ни странно и вопреки всем ожиданиям, четвёртое Кольцо так и не появилось. Зато все три его собрата стали несколько, мягко говоря, иными. Они растолстели до неприличия, набухли от выпирающих жгутов, течений, завихрений энергии и стали в общем рассмотрении намного ярче прежнего. Причём во время разглядывания создавалось впечатление, что Кольца не просто стали огромными от скопившейся в них силы, а того и гляди разорвутся, разлетятся светящимися брызгами от переизбытка внутреннего давления.
Это немного пугало и настораживало.
«Вдруг и в самом деле взорвутся? – распереживался Загралов. – Вдруг мы какую-то «чуждую» энергию собрали или выработали? И не посоветоваться с пятидесятниками на эту тему не могу, ни в инструкции по этой теме – ни слова. Я сам видел, да и Пётр Апостол утверждал, что у того же Тузика Безголового имелись в основном лишь топ-модели женского пола да накачанные культуристы-красавцы среди мужчин. В том же плане наставник открытым текстом завил, что покойный Туз занимался со своими фантомами свальным сексом. И если судить по итогам его стремительной карьеры как обладателя, то яляторные удовольствия ему невероятно в этом помогали. Да плюс – Кулон… И насколько я понимаю – ничего у него не взорвалось… Кстати! Надо срочно вобрать накопленные в подкове энергии!..»
Немедля он поспешил к стоящему на подставке Кулону-регвигатору. Коснулся ладонями торцов иномирского устройства, затем лбом – по центру тяжеленной дуги и внимательно при этом рассматривал Цепь, пытаясь сразу оценить преобразования в ней или формирование четвёртого Кольца. Увы, и на этот раз ожидаемого эффекта не получилось. А сами хранилища так и остались неизменными.
То ли уже наступило перенасыщение, то ли добавка сил оказалась мизерной и глазу незаметной.
Но пока обладатель раздумывал да присматривался, Ольга уже вовсю распоряжалась, попутно успевая и в душ заскочить, и нужные одежды для себя приготовить. Обеих ведьм она отправила работать, а потом грозно нависла над Шулеминой. Та пробормотала, не открывая глаз:
– Меня – не трогать… Мне надо отдышаться… часик… два…
То есть, как всегда, попыталась покапризничать, пользуясь своим положением беременной, слабой и беззащитной. Она ещё не догадывалась, что теперь и старшая жена может пользоваться подобными льготами. Поэтому никак не ожидала услышать от той строгий, безапелляционный приказ:
– Тебе на сбор пять минуть – и лишь после этого последовало милостивое разъяснение: – Поедешь вместе с нами за покупками.
Казалось бы, разлёгшуюся в полной прострации и неге Елену ещё долго ничем не сдвинешь с кровати, но, услыхав о предстоящем шопинге, она моментально ожила, вскочила и, словно бестелесный дух, умчалась в свои апартаменты одеваться и прихорашиваться. Чем лишний раз заставила задуматься Ивана о нелёгкой женской судьбе:
«Всё-таки и у них полно соблазнов, перед которыми они устоять не в силах… Разве что ведьмы как-то выпадают из этой категории. Мне кажется, что для Сестри поход по бутикам – дело неинтересное и совершенно праздное. Хотя… ради интереса можно было бы проверить…»
И он проверил:
– Олечка, милая. А где же твоё задекларированное справедливое руководство младшими жёнами? Одну взяла с собой, а вторую почему не пригласила?
– Так ведь она страшно занята! – искренне удивилась Фаншель. – Да и была бы свободна – наверняка отказалась бы. Я почему-то уверена, что у ведьм в отношении новых и красивых одежд устоявшиеся и весьма консервативные предрассудки.
– Да и мне так кажется… Но сам факт приглашения с твоей стороны был бы жестом твоей щедрости и величественной уверенности в себе.
– Легко! Мне не сложно! – пожала плечиками супруга и по телефонной связи комплекса связалась с приёмной, куда как раз добралась Сестри. – Леночка, мы тут в торговый центр собираемся обновить гардероб немного да подарки мне на завтра выбрать, не хочешь с нами проехаться?.. Ну да, сколько можно всё заказывать по каталогам, хочется и самой всё пощупать да примерить… Мм?!. Неужели?!. Да нет… но… как же Хоч без тебя?.. А-а-а… Тогда понятно… Встречаемся на главных воротах через четверть часа…
Положив трубку и озадаченно поморщившись, пожаловалась мужу:
– Представляешь! Она тоже с нами поедет! И на работу ей плевать… и на Хоча!..
Загралов лишь сочувственно покивал и высказал вслух свои рассуждения:
– Значит, и ведьмы ничем от остальных женщин не отличаются.
Пока ехали к торговому центру, до которого оказалось километров двадцать, по дороге разминулись с хорошо знакомым автомобилем начальника по режиму.
– Ой! Папка поехал! – дёрнулась Ольга открывать окно и размахивать рукой.
– Вот и здорово, что он нас не заметил! – строго придержал её Иван и терпеливо объяснил своё поведение: – Иначе он обязательно лично бросится сопровождать тебя по всем бутикам, да ещё и охраной нас загрузит по самое «не балуй».
Подобной опеки любящая дочь совершенно не желала. Тем более что с охраной у их группы дела обстояли более чем отлично. По настоянию полковника Клеща обладатель прихватил с собой в виде духов Фрола с Дарьей, и этого всем казалось более чем достаточно. Помимо всего ещё и буферная зона вокруг да сигнальные нити от Цепи к любому постороннему фантому создавали ощущение полной безопасности и душевного комфорта. Убывшие в свои поместья и ушедшие там в глухую оборону Адам Фамулевич и Лысый Волох пока никакой угрозы не представляли. Сразу несколько частных сыскных агентств вели за ними плотное наблюдение. Да и полусотники принимали все усилия для уничтожения любой конфронтации между середнячками и новеньким.
Спрашивается: почему Иван в данном случае отправился за покупками основным телом, а не запасным? Ведь и факт присутствия – налицо, и ощущения все точно такие же, и фантомы советовали использовать запасное тело, и даже любимая супруга ничего не имела против.
– Ты мне лично только при сексе нужен, – прошептала она, уже будучи готова к выходу.
– Ну нетушки! – возразил любящий муж. – Раз у тебя день рождения, то и для меня это праздник – во всём.
Вот и поехал, постоянно используя все три потока сознания на: общем контроле и помощи команде, непосредственных действиях самого себя и тщательных наблюдениях за хранилищами личной энергии. А попросту говоря, пока добрались до торгового центра, да и там, перейдя в режим осмотр-примерка-покупка, Ивану было чем заняться. Он уже в который раз увлёкся сравнительным анализом потоков энергии, уходящих на фантомов и на Шулемину. И анализ этот оказался далеко не праздным.
Началось с того, что вновь вызвало удивление такое несуразное соотношение уходящих на Ольгу сил: в пять раз больше, чем на беременную Елену Шулемину, и в три раза больше, чем на поддержание любого иного фантома. Стал присматриваться, пытаясь разобраться в круговерти течений, и вскоре выявил по центру потока толстенный, витой жгут, который вонзался в супругу в районе живота и вокруг него и как раз через который уходили те самые четыре пятых «лишней» подпитки. Подобное не могло не озадачить. Даже пришлось советоваться по внутренней связи с целителем Игнатом Ипатьевичем и ведданой:
«С чего это вдруг такой перерасход? Вдруг ребёнок болен? Или патология какая-нибудь? А то и ещё чего похуже?»
«Похуже – это что? – с характерным для него ехидством отвечал Хоч. – Неведома зверушка или как «чужой» в одноимённом фильме?»
Зариша на него тут же накричала:
«Заткнулся бы ты, старый мухомор, и не городил бы всякую околесицу! А ты, Вань, его не слушай! Ольга у тебя здорова как корова, поэтому и беременность ни ей, ни её ребёнку ничем не грозит. А вернётесь домой, я её сама на всякий случай тщательно осмотрю».
Сравнение с коровой покоробило не меньше, чем намёки о неведомой зверушке, так что Загралов пожалел, что обратился не по адресу. Колдун и высшая ведьма только с толку сбивали заумными речами да туманными рассуждениями. А все они сводились к одному: «…понятия не имеем, как оно и что оно у вас, обладателей, с наследниками творится. Вы уж там сами разбирайтесь, хотя скорей всего так и должно быть. Не обращай внимания на перерасход. Ведь одно дело поддерживать плод в теле обычной женщины, а совсем другое – делать то же самое в теле фантома, созданного искусственно».
Но и такие выводы будущего папашу не устраивали, и он возвращался к сравнительному анализу чуть ли не постоянно. Что-то его настораживало в просмотре и подспудно напрягало.
Процесс покупок вырвался у Ивана из-под контроля. Вернее, это он так думал вначале, что на нём останется возлежать некий контроль и право главы семьи чем-то распоряжаться. Вначале он пытался купить всё, что его жёны из огромного количества вещей начинали примерять. Ему казалось, что так будет и лучше, и быстрей и несоизмеримо больше благодарностей он получит в итоге за свою щедрость и покладистость.
Как же он грубо и наивно ошибался! После первых же попыток скупить, сказав продавщицам «Заверните, мне понравилось!», его с позором изгнали из отделов с женской одеждой. Причём возмущение всех трёх красоток было единодушным и неподдельным.
– Олечка, я что-то недопонимаю? – попытался Иван хотя бы для себя прояснить причины такого недовольства. – Вы ведь меряете, вам нравится, вам это впору и несомненно идёт. Так почему не покупаете?
И был ошарашен ответом:
«Мы это примеряем не для того, чтобы купить, а для того, чтобы примерить!»
А вдогонку получил требование не мешать, не отвлекать от священного действа и не лезть со своими комментариями. Троице женщин с излишком хватало советов и мнений своего «огромного» коллектива. Разве что Фаншель в конце своего монолога-наущения ласково добавила:
«Дорогой, ты пока лично для себя обновки присмотри, но в финале обязательно мне картинку в зеркале передавай для окончательного одобрения. Или, в крайнем случае, с Дарьей Валентиновной советуйся. Она со стороны сумеет оценить. А устанешь – посиди в ресторане или вон в кегельбане разомнись…»
Сбивать шарами кегли Загралову нравилось всегда, но делать это в одиночку – не захотелось. Как и заниматься долгим выбором одежды для себя – не стал. Прошёлся по самым дорогим магазинам, выхватил что понравилось да после кратких примерок тут же покупал, ни с кем не консультируясь. Как ему показалось, при неограниченности в средствах лучше три раза купить по стольку и набрать лишнего, чем примерять часами и потом всё равно купить не совсем подходящее и чаще всего ненужное. Ведь чем больше меряешь, тем больше глаз «замыливается» и тем большая путаница создаётся в сознании от количества фасонов, расцветок и структуры тканей. Первый, спонтанный выбор – самый верный для мужчины и правильный.
Его жёны только начали разогреваться на длинном марафоне покупок, а сам обладатель уже восседал за маленьким, удобным столиком, откуда открывался вид на общий холл торгового центра. Идеальная точка обзора: третий этаж, возле самых перил, в одном из кафе, где оказался не только отличный кофе, но и аппетитные, залитые сыром, горячие, с хрустящей корочкой бутерброды. В таком месте можно и отдохнуть, и за людьми понаблюдать, да и всеми остальными делами продолжать ворочать с удовольствием, не напрягаясь. Ну и за жёнами время от времени присматривать, чтобы их никто не обидел. Хотя там одной ведьмы хватило бы для успокоения кучи отмороженных хамов.
К тому же сам центр считался очень респектабельным, солидным, здесь только видеокамеры, расположенные на каждом углу, заставляли сдерживаться от ругани самых вспыльчивых и вести себя степенно наиболее нервных холериков.
Вот Загралов и расслабился. Правда, уже начав анализировать, понял, что всё равно ему никак не удалось бы предвидеть подобную встречу заранее. Вначале он просто удивился, что кто-то посторонний присел за его маленький столик без спроса, но, когда рассмотрел человека, расположившегося напротив по-хозяйски, не удержался от недоумённого хмыканья. Перед ним восседал Большой Бонза!
Тот самый человек, который долгое время сам был обладателем и дошедший до уровня пятидесятника, подавшийся в большую политику. Тот самый, который отдал в наследство сигвигатор ныне уже покойному Тузу Пик, и тот самый, что владел со своим последователем огромной недвижимостью под названием «Лужок». Опять-таки всё этот же человек был замешан в кровавой перестрелке на территории своей собственности, сам при этом оказался тяжело ранен и, по всем сведениям, ныне лежал на излечении в тюремном госпитале. Ну и естественно, что ему вроде как собирались инкриминировать не столько косвенную вину за перестрелку или незаконное хранение огромной партии современного оружия, сколько за экономические преступления невероятно широкого профиля и масштаба.
К тому же (и это показалось самым главным для Ивана в первый момент) сидящий перед ним лысый мужчина не мог быть полноценным обладателем. А значит, не мог много из того, что мог раньше… Следовательно…
Наверное, по глазам Бонза читал хорошо и прекрасно понял, в чём сомневается его незаконный наследник. Потому что закивал с доброй, располагающей, чуть ли не родственной улыбкой:
– Да я это, я! И тоже страшно рад тебя видеть!.. Спасибо, очаровашка! – это он уже сказал официантке, поднёсшей заказанный кофе и всё те же горячие бутерброды. После чего Большой повернулся вновь к замершему Ивану и продолжил: – Вижу, ты неплохо устроился с моим сигвигатором?
Ну да, он сильно изменился и скорей всего специально оставил свою знаменитую лысину, но мысли, что это похожий на него двойник, даже не возникало. Зато возникло сомнение о наличии запасного тела, и Загралов ответил вопросом на вопрос:
– А что за двойник тогда лежит в тюремном госпитале?
– Ха! Какая разница! – отмахнулся нежданный сотрапезник. – Главное, что встречу с тобой я своим личным присутствием уважил. Не загордишься?
На подобные подначки реагировать просто было некогда, хотя беседа велась практически не прерываясь. Но попутно Ивану пришлось решать множество проблем, и не все они оказались в сфере его умений или возможностей. Ладно там жён он сумел заставить оторваться от примерок, перейти в ближайшее и наиболее удобное для обороны и в плане безопасности место и там выжидать. К тому же чуть ли не сразу он перекинул в их окружение фантом участкового Соболева, а потом и само семейство Клещей. Вокруг себя тоже стал стягивать ударную группу из Фрола, Дарьи, майора Лидкина, а чуть позже и деда Игната. Причём дух Пасечника первым обнаружил наибольшую опасность:
«Вань, не могу к нему приблизиться меньше чем на тридцать метров! Нечто странное вокруг него, но не «слепая зона». Не пускает, а когда залипаешь там словно в потоке, начинает бить током и как будто парализует. Я вроде вырвался из потока, но будто деревянным стал!..»
И это утверждал бестелесный дух!
– А вот я ни к какой встрече не стремился, – тем временем продолжал обладатель разговор. – Ни здесь, ни на «Лужке», ни тем более с Безголовым Тузиком.
– Не просто в это верю, а даже знаю! – с душевным сочувствием закивал Бонза. – Туз и в самом деле заигрался, оторвался от действительности и был весьма справедливо наказан судьбой. Сам виноват!
Странная беседа продолжалась, а команда фантомов Загралова, да и он сам пытались мозговым штурмом ответить на вопросы: что, почему и с какой стати?
Как бывший владелец «Лужка» сумел незаметно пройти буферную зону? И почему на него не обратила внимания Цепь? Ну это понималось просто: здесь сидит простой человек, не имеющий сигвигатора, а потому и не обладающий собственной буферной зоной или её эпицентром в виде шара, с выставленными наружу иглами.
Может такое быть? Да так и есть! Но возникает второй вопрос: а откуда же тогда запасное тело, которое отлёживается в тюремном госпитале? Ведь не имеющий настроенного на себя сигвигатора обладатель не может создавать собственные копии.
«Ты вспомни, что ты умеешь, в обход всех инструкций! – своевременно напомнил Хоч. – Так что и этот вчерашний правитель столицы может невесть какими способностями да умениями обладать. Вон, ты не видишь его своими сигнальными линиями, и мы к нему подлететь не можем…»
«А давай меня воплоти в тело, – предложил Фрол, – и я этого коротышку просто сброшу вниз всего одним ударом!»
«Всегда успеется! – сразу пресёк ненужную инициативу полковник Клещ. – Качай его, Ваня! Качай! Пусть быстрей выкладывает, что ему надо от тебя, и начинает тебе угрожать. Потому что без этого никак такой встрече не суждено было состояться».
– А что же вы так плохо Туза воспитывали? Не могли ему привить миролюбие и уважительное отношение к окружающим? Или это некий, жутко разбалованный вами родственник?
Бонза презрительно скривился:
– Да плевать на него, туда дураку и дорога! Теперь вот с вами важней решить вопросы нашего мирного существования.
– Мирного? – переспросил Загралов. – А мы что, воевать начали или собираемся?
– Всё зависит от твоего желания идти на компромиссы. И сразу тебе скажу, ничего страшного или сложного от тебя не требуется. Ты и сам мне пойдёшь навстречу, как только услышишь мою просьбу.
Нынешний обладатель иномирского устройства снисходительно хмыкнул:
– Небось в сигвигаторе нуждаетесь?
– Да побойся бога! – искренне отрицал Большой. – Оно мне и даром не надо, ибо уже на второй день прибудет сюда жандарм Федеративного Альянса и устроит экспроприацию. Наверное, ты и сам догадываешься, что людей, от меня зависящих, а значит, и находящихся под моей властью, гораздо больше чем сто тысяч.
На подобную тему бессмысленно спорить, поэтому Иван продолжал оставаться учтивым, вежливым, степенным:
– В таком случае чем ещё мог бы я помочь?
Прежде чем ответить, Бонза проглотил бутерброд, почти не разжёвывая его, залил в себя двумя глотками весь кофе и только после этого похвально кивнул:
– Молодец, хорошо держишься. Выбрал бы я тебя в своё время вместо Туза – мы бы с тобой таких дел наворочали! Хе-хе!.. Но… возвращаясь к делам нашим насущным… О моей просьбе я скажу только после перечисления тех рычагов давления, которые я на тебя имею. И учти, не всех рычагов, некоторые я оставлю на крайний случай. Готов слушать? – зависло молчание, которое можно было смело принимать за согласие. – Ладно, тогда слушай. Рычаг первый: тебе меня не взять и не убить, как ни пытайся. А попробуешь – сам в собственной крови утонешь. Рычаг второй: если не пойдёшь мне навстречу в выполнении моей просьбы, уничтожу всех. Начиная от тебя и кончая последним дворником в твоей «Империи Хоча». Хочу напомнить, у меня не показушная власть над группой людей, у меня власть над государственными структурами, армией, службами безопасности. И все они немедленно двинутся в твою сторону по моему приказу. Вплоть до того, что я уничтожу твой комплекс бомбардировкой с воздуха или нанесением ракетного удара. Для меня это – раз плюнуть. Идём дальше… следующие рычаги: по окончании выделенного тебе срока на раздумье – пристрелю твоих жён. Так сказать – первый предупредительный выстрел. И поверь мне, уберечь их тебе не удастся.
Иван, почти не моргая, смотрел на угрожающего ему мужчину и еле сдерживался, чтобы не удушить того голыми руками. Но, несмотря на бешенство в сознании, некоторая часть прекрасно понимала и верила сказанному! Создавалось твёрдое убеждение, что лысый, неплохо загримированный мужчина не врёт. У него и в самом деле имелись невероятные возможности. Уже сам факт его нахождения здесь это доказывал. А уж то, что он перечислял равнодушным тоном, и злило, и пугало одновременно. Потому что звучало кощунственно:
– Понимаю, что самая любимая твоя жена – фантом и её убить физически нельзя. Но уж морально её уничтожить – вполне в наших силах. Ведь актрисы – такие ранимые личности…
– Но, но! Дядя! – не выдержал и воскликнул осипшим голосом Загралов. – Следи за своими словами и не переходи меру! Что за низменная торговля?! И чего ты хочешь?!
– Увы! Пока я не выложу свои веские доводы, ты мне можешь отказать, поэтому я уж договорю до конца, чтобы у тебя сразу не было особых причин для отказа. По крайней мере по поводу Ольги Фаншель приоткрою свои карты… А именно: её настоящее тело у нас. Лежит себе преспокойно в холодильнике, хотя и не совсем уж в товарном виде. Всё-таки маньяк-убийца, закапывая её в лесу, даже не подумал о бальзамировании…
Вот тут Загралова накрыло волной паники, отчаяния и безысходности с головой. Иначе говоря, он совершенно растерялся. Несмотря на три потока сознания, у него после озвученного факта вообще все мысли из головы испарились. Тем более мысли здравые, резонные и логичные. Остался только хаос из слов, междометий и обрывков фраз. На этом фоне посыпавшиеся от фантомов советы и подсказки только ухудшили общее состояние мыслительной деятельности.
Тогда как Большой продолжал действовать выверенно, расчётливо и явно по составленному заранее плану. Поняв, что «клиент созрел», он преспокойно доел последний бутерброд и перешёл к самому главному:
– Вижу, что мы с тобой договоримся, коллега. Да и мои старые друзья утверждали, что ты парень умный, неуместным апломбом не страдаешь, вежливый. Поэтому… Сигвигатор я у тебя не требую, хотя, может, и было бы для меня лучше, находись он у верного мне человека. А потребую от тебя всего лишь одного, для тебя не слишком-то и важного. С твоими силами да умениями ты и без него прекрасно продолжишь свою карьеру обладателя. Уверен, ты имеешь те же способности, что и покойный Туз Пик. Догадался уже, о чём идёт речь? – и сам же воскликнул, хотя на свой вопрос не получил даже кивка: – Правильно! Ты вернёшь принадлежавший мне Кулон-регвигатор. Причём вернёшь не позднее завтрашнего утра. Способ и место передачи я тебе разъясню по телефону. Вот по этому… – Он положил на стол перед Иваном шикарный мобильный телефон. – Видишь, насколько я не скаредный? И заметь, нисколько не требую вернуть украденные у меня картины, бриллианты и ценнейшие произведения искусства. Пусть они остаются у тебя, в знак нашей доброй воли и желания сотрудничества. А телефон… хм! Красивый, не правда ли? Обожаю современные устройства последних моделей. Чего и тебе желаю! И мне кажется, ты сам не скулишь от радости, созерцая у себя в спальне тридцатикилограммовое иномирское устройство, устаревшее ещё до Рождества Христова. Всё! Рад был тебя видеть! – он живо поднялся, штатно улыбнулся: – Провожать – не надо!
И подался этаким колобком к ближайшему эскалатору.
А Загралов смотрел подлому шантажисту вслед и никак не мог сообразить, что делать дальше. Естественно, несколько фантомов он послал проследить за Бонзой. Как вполне и естественно, постарался стянуть в данный центр и всех остальных членов своей команды. Для каждого нашлось дело, которое в итоге сводилось к попытке выяснить: куда, как и с кем отправится недавно ещё всемогущий столичный управитель. Если удастся выяснить, где он и как он, – тогда легче будет отыскать его слабые стороны. Или хоть как-то определиться в собственных линиях обороны. А вот если не удастся…

Глава 26. Консультации

Уход Большого из торгового центра оказался сродни фокусам великого графа Калиостро. Ушлый аферист углубился на самые нижние уровни комплекса зданий, пользуясь своими ключами, прошёл через несколько дверей, проскочил парочку коридоров, спустился ещё по трём лестницам и оказался в «слепой зоне». Финиш.
Естественно, что фантомы в виде духов попытались прощупать и пронизать всё пространство вокруг недоступной для них зоны, но попытки оказались тщетными. Из чего был сделан определённый вывод: либо Бонза внизу спрятался в тайном бомбоубежище, либо он уже давно, по подземному монорельсу или по тёмному тоннелю выбрался далеко-далеко и теперь язвительно высмеивает недалёких умом следопытов.
Но хуже всего для обладателя показался тот факт, что теперь в каждом встречном-поперечном человеке можно было подозревать скрытого убийцу. А таких так просто в толпе не выследишь в отличие от чужих фантомов, намерения их не определишь, и все прозвучавшие для них команды на уничтожение не перехватишь. Та ещё проблема! Причём данную неприятность с особым унынием подтвердила и силовая группа Клещей. Уж они-то лучше всех знали и представляли себе, насколько сложно будет отныне как самому обладателю, так и его окружению.
– Конечно, – рассуждал Алексей Васильевич, сам лично пытающийся в подвале центра протолкнуться в «слепую зону». – Мы можем сосредоточить все наши слабые звенья в «Империи Хоча». Там, скорей всего, нас никто и весьма долго не достанет… если не двинут туда спецвойска или армию. А у этого лысого прыща и такой козырь может в рукаве оказаться… Но и при отсутствии крупных сил противника мы окажемся уязвимы… Знаешь почему?
Иван к тому моменту совсем плохо соображал:
– Всё, что я знал, из головы вылетело!
– Не беда, дело поправимое… Но вот иная догадка меня немало пугает, – продолжал рассуждать Клещ. – А именно: слишком много этот шантажист знает. Причём такие детали, что меня всего выворачивает от подозрений на кого-то, чуть ли не из нашей команды…
– Однако! Это уже полный нонсенс!
– …ну, может, и не из нашего коллектива, – ворчал полковник, – но людей весьма и весьма к нам близких. Заметь, не было малейших сомнений, что Кулон у тебя. А значит… тут не обошлось без утечки информации со стороны твоих наставников.
– Хм! – не поверил Иван. – И какой смысл полусотникам так себя вести?
– Как?! Как именно?! – экспансивно восклицал Клещ. – Ты им кто? Сын? Брат? Сват? Тем более если они станут тебя рассматривать под углом твоей хитрости, желания увеличить свои резервуары с энергией и того факта, что ты у них из-под носа увёл самый бесценный трофей из хранилища Бонзы и Тузика Безголового. Это они на словах заявили, что ты в своём праве был попытаться уволочь иномирское устройство по сбору энергии и потоков венгази, а как оно было на самом деле? Старики могли на тебя разъяриться не на шутку. Вот и раскрыли своему старому коллеге всё, что знали о нас и о чём догадывались. Если вообще не находятся с ним в полном сговоре. А ведь нам и представить трудно, насколько их методы разведки отличаются от общепринятых. Ну и обрати внимание на основополагающий факт: Бонза больше ничего иного не требует. Ни-че-го! Зато припугнул тебя самыми страшными, неприятными последствиями весьма грамотно. Практически не оставил иного выхода, как отдать ему вожделенное для каждого обладателя устройство.
Как ни странно, Иван о возможной потере артефакта не слишком переживал. Как пришло – так и ушло. Хотя стоило припомнить мучения Зариши при добыче уникального раритета и её пожалеть. Но в остальном убиваться по такой потере не стоило. Тем более что и в самом деле наличие громадной подковы в его комнате – это не панацея от всех гипотетических и натуральных неприятностей.
Волновал сам факт знания посторонними о личной тайне семьи Загралов – Фаншель и о находящемся неизвестно в чьих руках истинном теле его любимой супруги. Сердце заходилось в приступе бессильной боли и начинало останавливаться, как только представала перед глазами полуразложившаяся, почерневшая плоть. Да и подозрения полковника Клеща посеяли жуткую тревогу в сознании. Ладно, ещё полусотники сподличали, это хоть понималось и считалось вполне ожидаемым от чужих людей. А вот если кто из своих предал? Если кто из близкого окружения тронулся рассудком и раскрыл тайны перед посторонними? Вдруг и такое существо в команде отыскалось?
Тем более что в истории каких только примеров предательства, косности мышления и скудоумия не существует!
Конечно, имелся некий козырь и у Ивана. Причём ценный именно тем, что его можно было задействовать почти сразу. Прибывшая веддана, осмотревшая место исчезновения Бонзы, сама же и заявила:
– Давай буду пробовать прорваться внутрь. Мне кажется, должно получиться. Всё-таки опыт и сноровка у меня уже есть.
– А выдержишь?
– Мне ли себя не знать? – фыркнула она с уверенностью. – Справлюсь!
Вроде бы и в самом деле действие считалось ей по силам. В виде духа прорваться внутрь слепой зоны, там материализоваться или выбраться наружу тем же самым способом, что и Большой. Вроде несложно. Да только силовики и тут сделали важное предупреждение: а если там внутри простого выхода наружу не окажется? Если там уже всё заминировано и никто посторонний в телесной форме оттуда не выйдет? А ведь обратно Зариша вырваться в виде духа не сможет. И тогда придётся звать на помощь обоих полусотников и уже вместе с ними рассеивать «слепую зону». Опять-таки, если эта зона ещё вполне обычная и ничем не отличается от прежней. Да и не факт, что удастся по следам выхода отыскать, догнать и проследить за сбежавшим владельцем «Лужка».
Суммируя эти рассуждения, предупреждения и советы, Загралов решил не рисковать Заришей. Поход за покупками хотел было свернуть, но Ольга стала уговаривать:
– Немедленное возвращение нам ничего не даст. Давай я хоть с девчонками вернусь по обратному пути и просто купим то, что нам уже более всего понравилось. Без всяких примерок. Всё-таки у меня завтра день рождения.
Пришлось согласиться. Да и когда ещё в следующий раз можно будет выбраться в этот… (да нет, только не в этот!) или в любой другой торговый центр?
Женщины справились на удивление быстро. Им всего полчаса пришлось потратить, чтобы быстро пробежаться по бутикам да скупить понравившиеся вещи. После чего отправились домой практически всей командой, оставив на месте только фантом майора Лидкина. Тот собирался более тщательно порыскать по окрестностям и прислушаться к переговорам охраны:
– Не мытьём, так катаньем, но попытаюсь разгадать способ его таинственного ухода, – утверждал Тимофей Андреевич. – Если надо будет, попрошу о помощи.
По пути домой и непосредственно в «Империи Хоча» команда только тем и занималась, что предпринимала мозговой штурм, пытаясь отыскать выход из создавшегося положения. Штурм не выглядел так, что все собрались за одним столом и громко спорили, выдвигая идеи, нет. Все фантомы разлетелись кто куда, выполняя при этом чёткие указания полковника Клеща и генерала Тратова, которые взяли на себя полное руководство начавшейся операцией. Прежние дела, несмотря на их срочность или на их беспрерывность, были отложены в сторону, и теперь все выискивали следы, связи, знакомства Большого Бонзы и людей из его окружения. Запоздало, конечно, спохватились… но лучше уж так действовать, чем сидеть сложа руки. Из двадцати фантомов только Ольга осталась не у дел, по причине своей беременности. Даже Надежду Нефёдову обладатель быстро довёл до полного самосознания да и отдал в непосредственное подчинение к фантому участкового Соболева.
После чего встал наиболее актуальный вопрос: обращаться ли за помощью к полусотникам?
Мнения разделились, чуть ли не поровну, хотя большинство всё-таки склонялось к мысли, что обратиться всё-таки следует. И чем быстрей, тем лучше. Причём рассуждения следовали вполне здравые. Если Пётр и Леон в сговоре с Бонзой, то всё равно никакой новой тайны для себя они не узнают. Мстить не станут, насмехаться – вряд ли. Да и чем может задеть уравновешенного человека чрезмерная язвительность? А вот если не в сговоре, то существующий фантом Ольги, вместо неё живой и натуральной, их совершенно не удивит. Как не удивит и обладание молодым коллегой утащенного у них из-под носа Кулона-регвигатора. А если не удивит и не рассердит – то помощь с их стороны может оказаться невероятно действенная и полезная.
То есть в любом случае плюсы перевешивали минусы.
– Скорей всего шантажист-вымогатель совершенно уверен, что ты своим наставникам не пожалуешься, – заметил Игнат Ипатьевич. – Точнее говоря: не обратишься за помощью. К тому же припомни его слова по поводу «старых друзей». Есть?.. Я почему-то уверен, что они прозвучали специально, чтобы заронить в твою душу сомнения по поводу искренности отношения к тебе пятидесятников. Вот чувствую, что Свифт и Апостол с ним даже не общались и уж никак не могли нахваливать твою рассудительность и уважительность к старшим. Ты ведь им порой хамил и уж тем более относился как к равным.
Действительно, замечание целителя – верное. Бывший владыка Москвы в данном утверждении явно проговорился. И это окончательно перевесило чашу весов к решению срочно связаться с наставниками.
Те на вызов откликнулись сразу. Затем благожелательно посоветовали успокоиться и выкладывать суть дела. Но как только осознали самое главное, разволновались не на шутку, обсыпали новичка укорами и стали действовать немедленно:
– Мы уже сейчас выезжаем к тебе. С нами три специалиста, да и мы с ними в комплекте составляем пятёрку наиболее информированных программистов, электронщиков и физиков нашей планеты. Нужное оборудование прихватим с собой. Приготовь для нас помещение и перенеси туда Кулон-регвигатор. Проследи, чтобы наши автомобили немедленно проехали внутрь твоего комплекса, а затем сразу во внутренние гаражи здания. Желательно, чтобы мы оказались среди созданных тобою «слепых зон». Попробуем в артефакте разобраться за оставшееся в нашем распоряжении время.
Хотя Иван уже смирился с этой мыслью, что отдавать подкову придётся, всё-таки уточнил:
– Шантажист своего добьётся без вариантов?
– Скорей всего… Ну разве что ты готов к кровавой войне и к заявлению о том, что твоя супруга на самом деле мертва.
– Но она жива!
– Да ладно тебе! Это мы знаем, что она жива, а всему миру это не докажешь…
Ну и пока полусотники добирались в «Империю Хоча», вполне доходчивыми, вежливыми, литературными словами объяснили новичку, какой он тормоз, недотёпа, тупица, баран, недальновидный политик и совершенно несостоявшийся, никчёмный и ненадёжный союзник. К нему, дескать, со всей душой и искренностью, с доверием и желанием помочь, а он ведёт себя как дорвавшийся до огромного танка малолетний хулиган. То есть может задавить всех вокруг и сам подорваться или задохнуться внутри непробиваемой брони. Понятно, что человечество недостойно всемерного доверия и скрытность даже приветствуется, но не до такой же степени. Мало того, что он не похвастался утащенным из хранилища трофеем, так он ещё и давние свои проблемы с телом супруги не раскрыл.
– А ведь у нас невероятные возможности по поиску любого, сокрытого в земле тела, – утверждал Леон Свифт. – Как и у самого Бонзы. Наверняка он на пару с Тузом, когда тот тебя ещё только рьяно разыскивал, откопал про тебя всё. Как и тот факт, что твою супругу якобы похитили. Все перипетии дела поднять да изучить для нас раз плюнуть, как и сделать свои собственные выводы. Вот этот преступный тандем и отыскал тело твоей Фаншель, откопали его и уложили для лучшего сохранения в холодильник. Так, на всякий случай, авось пригодится… Как видишь, сейчас этот козырь против тебя весьма эффектно применили. А тебе его бить нечем.
Пётр Апостол напирал на другой аспект недальновидности:
– Ты хоть сам попытался разобраться в доставшемся тебе иномирском устройстве?
– Ну… можно сказать, что пытался… И на ближайшее время планировал более углублённые исследования.
– Э-эх ты! Пытался он! Планировал! А у нас для подобных целей уже многие годы и знания припасены и специалисты подготовлены. Мы, конечно, не верили, что устройства типа Кулона-регвигатора можно на Земле отыскать, но всё равно в этом направлении вели кое-какую деятельность. Да и сами пытались нечто подобное сотворить. Ведь если знать, что оно существует, – уже легче идти к цели.
Загралову было очень стыдно и досадно. Но ничего на подобные упрёки он ответить не мог, кроме как:
– Чего уж там… утерянного времени назад не вернёшь.
Но надежда, и немалая, всё-таки появилась. Если доставленные специалисты успеют разобраться в конструкции иномирской подковы или хоть частично скопировать в ней самое главное, то в скором (да пусть и только в обозримом) будущем можно надеяться получить такую же штуковину с точно такими полезными для обладателей свойствами. Гарантии, конечно, никто не даст, но всё-таки…
Чем ещё наставники напугали и сильно расстроили, так это подтверждением серьёзности прозвучавшей угрозы. В данный момент Бонза не является обладателем, следовательно, может невозбранно применять любое дальнобойное оружие. А зная его характер и беспринципность в выборе средств для достижения цели, можно было не сомневаться: в случае нужды и бомбардировку устроит, и ракетами по комплексу ударит. Колебаться не станет по поводу жертв или того, что события развернутся рядом со столицей, непосредственно в Подмосковье.
Ивана удивило, что в гости полусотники прибыли основными телами. Это Загралов понял на расстоянии ещё на подъезде коллег, в двух с половиной километрах от себя. Паниковать не стал, как и показывать свои далеко выходящие за рамки графиков и схем возможности. Зато мгновенно успел собрать вокруг себя всех без исключения фантомов, припрятать в закрытых помещениях и в «слепых зонах» натуральные тела своих помощников и помощниц и только после этого сделал вид посетившего его прозрения:
– Однако, господа! Приятно будет видеть вас лично! Не поленились выбраться в такую даль?
– Ты нас совсем-то в покойники не записывай! – уже при пожатии рук посмеивался Леон. – С нас хоть и песок порой сыплется, но мы ещё о-го-го!
Пётр ему вторил смехом, кивая в сторону своей шикарной топ-модели:
– Диана не даст соврать, супружеские обязанности мы ещё выполняем.
Его шикарная супруга, как это могло ни показаться странным, как раз входила в ту самую группу специалистов, привезённую обладателями с собой. Помимо Дианы, туда входило ещё два человека. Первый – красивый, статный мужчина с располагающим лицом и обаятельной улыбкой. Причём интересно, что он вьюном крутился вокруг супруги своего босса, подставлял ей локоток, придвигал стулья и вообще вёл себя возле неё как галантный и упредительный кавалер. Да и сама красавица бросала на него настолько томные, игривые взгляды, что поневоле в сознание закрадывались подозрения: «Они что, крутят лямур прямо на виду у Апостола?!»
Старик вроде на зрение не жаловался, но относился к открытому флирту явно наплевательски. Несколько прояснило такое поведение Петра состоявшееся им представление помощника:
– Мой преемник на посту главы общины, Лучезар. После моей кончины получит второе имя – Апостол.
То есть следовало понимать так, что он Лучезару не только общину оставит в приданое, но и супругу свою Диану, и (вполне возможно!) сам сигвигатор.
Третьим в группе специалистов оказался чернявый мужичонка с замороженным взглядом уснувшей рыбины, худой, с пальцами пианиста, одетый словно малолетний сатанист и имеющий чуть ли не по два десятка колечек в каждом ухе. Возраст – за пятьдесят, если присмотреться к морщинам на шее. Этого колоритного типа представил довольно лаконично Леон Свифт:
– Курт. Технический директор моей службы инноваций.
Когда гости прибыли в комнату с подставкой, на которой возлежал артефакт иного мира, Пётр незамедлительно предложил:
– Время уходит стремительно, поэтому надо спешить! – и вопросительно уставился на Ивана. А тот, уже и так почти смирившийся с утерей Кулона, приглашающе указал на него рукой:
– Прошу! Разве что попутно небольшая просьба и моих специалистов хоть немного вводить в курс ваших исследований. Их зовут Михаил Станиславович и Катерина Петровна.
И уже через две минуты громадная подкова была сноровисто облеплена кучей присосок, зажимов и вообще незнакомых приспособлений, а снявшие свои пиджаки Лучезар и Леон Свифт так и прикипели ладонями к поверхности неизведанного устройства. Тогда как Диана и Курт ловко управлялись с принесёнными за собой многочисленными приборами, самые громоздкие из которых были доставлены в виде массивных чемоданов на колёсиках. Романов с Сабуровой пялились на изыски коллег во все глаза да иногда шёпотом вставляли короткие вопросы. Ответы им давались не всегда, зато вполне пространные, полные и скорей всего доходчивые.
Сам же Пётр Апостол продолжил познавательную беседу с молодым коллегой:
– Во время беседы с Бонзой ты заметил в окрестностях хоть одного чужого фантома?
– Ни единого. Но что это нам даёт?
– Лишнее подтверждение, что наш бывший коллега продумал всё идеально. То есть он успел всё провернуть быстро и с невероятной предусмотрительностью. Скорей всего он знал заранее, что ты отправишься именно в этот торговый центр.
– Нонсенс! – фыркнул Загралов. – Неужели он мог так быстро всё там подготовить? В том числе и «слепую зону» с бункером или с путями эвакуации?
– Не забывай, он владел почти всей Москвой. Да и то, что творилось в Подмосковье, делалось под его контролем. Так что подобные «заначки» у него существуют где угодно. Только и следует ему поискать нужные ключи, организовать для подстраховки сколько угодно людей да задействовать специальные службы. Он ведь в курсе возможности подсмотра со стороны чужих фантомов, так что наверняка вышколил должный контингент своих людей таким образом, что наши лучшие следователи ничего подозрительного не заметят в их действиях. Как и не услышат ни единого слова, которым обычные боевики и шпионы в любом случае проговорятся. Добавь к этому количество фантомов, которое нам неизвестно, и сразу приходит дельная мысль в голову: с таким типом лучше не связываться.
– К такому выводу я и сам пришёл, – тяжело вздохнул Иван. С минуту он просто стоял и пялился на действия исследователей артефакта, а потом резко сменил тему разговора с Апостолом: – И каковы ваши выводы по моему предложению организовать в нашей стране Автосуд?
– С выводами спешить не стоит. Тем более в таком вопросе, который может разрушить структуру всего государства. Высказать-то своё негативное отношение мы могли бы сразу, но мы хотим рассмотреть вопрос со всех сторон, взвесить все минусы и плюсы и только тогда предоставить обоснованные выводы. При нынешней системе власти, скорей всего, твоя задумка окажется абсолютной утопией.
Загралов помнил свои споры с командой и личные размышления, которые посещали его недавно, поэтому затронул как раз вопрос государственности:
– Конечно, если вводить преобразования в нынешние структуры, они будут обречены на забвение. Но если вначале изменить государственный строй?
После такого вопроса благообразный и степенный Пётр совсем несуразно для его вида и солидности икнул. Потом прокашлялся и только затем сподобился на высказывания:
– Эко куда ты замахнулся! И как же ты себе подобное представляешь?
– Дело-то совсем простое, – стал объяснять Иван. – Надо убедить нынешнего президента, чтобы он переименовал государство Россия в Славянскую Империю и встал во главе аки император. Причём сделать он это должен сам и после собственных размышлений. Затем своей властью объявляет новые законы, а всех подданных призывает к их неукоснительному исполнению. Мы же, как подвластные империи люди, только и делаем, что всеми силами способствуем вышестоящей над нами власти. При этом мы остаёмся с сигвигаторами, при деле, наводим должные порядки и помогаем торжеству справедливости. Народ доволен. Да здравствует всеобщее процветание. Оркестр. Туш. Аплодисменты.
С минуту Апостол с удивлением смотрел на своего молодого коллегу во все глаза. А дальше открыл рот и беззвучно затрясся всем телом. Потом судорожными шагами, на несгибающихся ногах доковылял до кресла и грохнулся в него как подбитый бомбардировщик. И только когда он, кое-как умостившись, откинулся спиной на спинку, стало понятно, что он хохочет. Минут пять не мог остановиться, своим покрасневшим лицом привлекая к себе внимание всех присутствующих.
Леон с Куртом, да и Лучезар с Дианой оглядывались на Апостола с непониманием и беспокойством, но, получив несколько взмахов руки в свою сторону, мол, не волнуйтесь за меня, вновь вернулись к своим исследованиям.
Загралов не мог унять разгоревшуюся в душе обиду:
«Что я такого смешного сказал? И ладно бы просто хихикнул, а то вообще загнуться от хохота может… в его-то годы и с его дряхлостью. Вон как в том мире  его колючая сфера ходуном ходит! Чуть не раскалывается на части, того и гляди иголки выпадут… Ну-ну! Пусть поржёт!.. В одиночестве…»
Додумался Иван до следующего: по внутренней связи попросил войти в помещение Елену Сестри и, отойдя с ней в уголок, принялся интенсивно о чём-то перешёптываться, демонстрируя полное игнорирование недавнего собеседника.
Естественно, что Пётр сразу раскусил это простейшее действие и вроде признал своё неправильное поведение. Потому что, с трудом успокоившись и пару раз резко вдохнув и выдохнув, стал с ловкостью бегемота выбираться из кресла. Причём тоже это делал показательно, словно демонстрируя, насколько он стар, слаб и неповоротлив. Что характерно, его преемник не бросился на помощь к боссу, продолжая прижимать ладони к Кулону-регвигатору. Да и молодая супруга как бы не замечала потуг своего престарелого возлюбленного. Зная их истинное отношение к старику, можно было не сомневаться, что немощность с его стороны разыгрывается специально.
Кое-как встав, Апостол прошёл, покряхтывая, к Ивану и похлопыванием ладони по плечу прервал невероятно важный разговор:
– Ладно тебе на меня дуться, отправляй свою красотку, сейчас я тебе нечто очень интересное расскажу…
– Мне казалось, что вы невероятно заняты. Не помешаю тем, что послушаю?
– Хе-хе! Молодец, умеешь за себя постоять!..
– Увы, не всегда! – опечалился Загралов. – Когда над твоими словами хохочут – крыть нечем.
– Да не обращай внимания на мой старческий маразм! – Пётр вновь довольно сильно похлопал по плечу Ивана, словно старый и добрый приятель. – Тем более что я тебе сейчас признаюсь в причине моего смеха…
– Ну-ну!.. И совершенно честно признаетесь?
– Не сомневайся! Хм… Дело в том, что однажды, в своей молодости, точно такие же слова о создании Славянской Империи и про такие же преобразования высказывал… кто бы мог подумать? Я – лично! – сделал паузу, расставил руки в стороны и повторил: – Да, да! Ты не ослышался! И я тоже когда-то пытался устроить нечто подобное на одной шестой части суши нашей планеты. А чтобы ты не сомневался, я тебе сейчас расскажу, чем это всё закончилось… Конечно, не называя имён, дат и события по их характеристикам. Итак…

Глава 27. След

Тимофей Андреевич Лидкин никак не мог насладиться новыми ощущениями, умением двигаться, да и вообще всем сонмом навалившихся на него тайн. Восторг, эйфория, неуёмный энтузиазм – это были только некоторые характеристики его нынешнего состояния. После пяти лет прозябания в инвалидном кресле отставной майор ФСБ приобрёл вдруг второе, полноценное, да ещё и меняющееся тело, да плюс ко всему ещё и прежнее стали помаленьку чинить, пообещав поставить на ноги в скором будущем. За всё это в сумме можно было смело подписываться под контрактом, в котором до конца жизни отсутствовали выходные, отпуска, зарплата как таковая и даже сон. То есть получивший инвалидность и брошенный государством на произвол судьбы воин готов был работать на обладателя всегда, даром и даже без перерыва на сон.
Поэтому хватался за любое, пусть даже самое сложное дело. И когда уговорил Ивана оставить его в торговом центре, уже представлял себе примерный план действий. Всё-таки недаром он в период службы зарекомендовал себя не просто непримиримым борцом с преступностью, а ещё и весьма действенным, настырным, добивающимся конечных целей борцом. Шёл всегда до последнего, используя свои умения, профессиональные навыки, интуицию следователя и врождённую смекалку оперативника. Поэтому при выполнении данной задачи он воспользовался совсем не удачей, а верными аналитическими рассуждениями.
Просто вначале прикинул, куда мог смыться Большой Бонза и каким образом вообще убраться с объекта. Потому что мысль, что он продолжает отсиживаться в подземельях, отмёл как абсурдную. Сразу обратил внимание на расположенную осторонь парковку для работников и служащих центра. Незаметная от основной дороги и с окон главного здания, она терялась среди вспомогательных, хозяйственных строений, и если делать запасной выход на поверхность, то здесь место выглядело наиболее естественным. Вот там Лидкин и начал поиски.
Первым делом присмотрелся к действующим видеокамерам, которые накрывали весь паркинг и прилегающие к нему строения. Система существовала для внутреннего пользования, но для всепроникающего духа, которого по его же просьбе можно материализовать в любом месте, ведомственные препоны – не преграда. Тимофей внимательно просмотрел все передвижения людей на пространстве, происходившие в расчётное время, и среди сотни людей быстро и грамотно выделил одного. Этакий бородач с пышными усами, в форме уборщика и в фирменной шапочке, под огромным козырьком которой скрывалось пол-лица. Зато слишком фигура выдавала своего владельца, и роста в ней не прибавилось и веса не уменьшилось. Он! Бывший прораб, строитель, главный вор, аферист и руководитель российской столицы!
Видно было, как Бонза уселся в довольно скромную машинку чешского производства да и направился к выезду. И уже перед шлагбаумом, хоть тот был открыт заранее, Большой что-то коротко наговорил подбежавшему к нему охраннику. Тот разве что по стойке «смирно» не стал и честь не отдал после получения наказов, зато с десяток раз кивнул с пониманием.
Бонза уехал, и было это ну очень давно. Упущенное время никак не позволяло его ни догнать, ни проследить общими силами дорожного патрулирования и надзора. Хотя Лидкин тут же передал данные о машине обладателю и тот предпринял действия по её розыску. В это время майор в виде духа попросту стал ошиваться возле будки охранника, пытаясь хоть через него ухватиться за некую ниточку. И ожидания оказались не напрасны.
Вначале бросилось в глаза некое несвойственное стоянке действо. Два дюжих молодца сноровисто загружали в легковой автомобиль две телеги, полные продуктов. Кульки запечатаны и раскладываются строго по комплектам, из одной телеги в салон, из второй в багажник. Выглядит как доставка на дом, но подобное производят несколько в ином месте и в специально маркированные машины. А что здесь? Не иначе как персональная доставка кому-то из начальства. Или ещё какой индивидуальный заказ.
По правде говоря, на выезжающих парней Лидкин больше и внимания не обратил бы, мало ли куда и что они везут. Но когда они остановились возле выезда и уставились выжидательно на охранника, фантом в виде духа уже сидел у того практически на плечах и внимательно прислушивался. Охранник, получивший некие указания от Бонзы, несколько не в тему, пусть и с кривой улыбочкой, высказался:
– Эх! Хорошо бы сейчас триста грамм накатить! А потом… потом ещё семьсот!
Доставщики заказов совсем неестественно поржали да и отправились восвояси. Но цепкий майор уже сидел у них за спинами, шестым чувством учуяв, что здесь нечто кроется таинственное. И не прогадал в итоге! Вначале молодцы заехали в первый же по пути посёлок и выгрузили продукты в одной из неприметных двухкомнатных квартир. При этом они не просто занесли пакеты, а аккуратно разложили всё содержимое по кухонным шкафам и в холодильник. Поразило, что, пересмотрев уже имеющиеся продукты, сгрузили в пакеты всё, что было просрочено. И при этом радовались от всей души, словно устаревшее питание как минимум им достанется.
Вторая точка находилась гораздо дальше. Лидкин уже стал переживать, сможет ли обладатель его «удерживать» на таком расстоянии от себя, как машина свернула в современную застройку с аккуратными, новенькими коттеджами. Вот в один из таких домиков вторая партия доставки была выгружена. Опять-таки с изыманием продуктов просроченных.
Ну чем не явочные квартиры? Или чем не точки для длительного затворничества? Наверняка количество указанных охранником для «наката» грамм как раз и соответствовало тому или иному объекту. А в обязанности молчаливых, боящихся лишнее слово сказать работников доставки только и входило привозить, расставлять да менять подпорченный товар в случае нужды. И, судя по тому, сколь много они забирали обратно, всё предыдущее время ни в коттедже, ни в квартире никто не проживал. А раз сделали обновление – жди гостей. Вернее – истинных хозяев.
Конечно, уверенности быть не могло, что это окажется именно Бонза, но все размышления и логика подсказывали опытному следователю: он! Напоследок, когда курьеры ушли, Тимофей перешёл в телесную форму и произвёл тщательный обыск в коттедже. Вроде никаких явных следов, но… много одежды и масса новенькой, неношеной обуви. Самой разной и на все случаи жизни… А вот размер… один и тот же! И по всем признакам годен только на одного человека с несколько специфической фигурой. После этого выводы стали чуть ли не окончательными.
А вот кого оставлять для слежки и надзора, задумались всей силовой группой. О рассеивании собственных сил не могло быть и речи. К тому же, раз мог бывший обладатель ограждать себя от чужих фантомов, то вполне мог их обнаруживать даже на значительном расстоянии. Выставить наружное наблюдение, задействовав уже хорошо зарекомендовавших себя агентств со стороны, можно только возле скромной квартирки в посёлке. А вот вся группа коттеджей оказывалась недоступна для посторонних. Охрана на периметре чуть ли воробьёв не расстреливала, пытавшихся пролететь на частную территорию. Зато тем более никто не заподозрит, что некто смог свободно установить видеокамеры наблюдения в самых неожиданных местах, непосредственно за самим домиком и внутри него. То есть появись там хозяин недвижимости – незамеченным не останется.
Дело сделано. Некий спрятанный козырь опасного противника оказался засвечен. Оставалось только выждать, пока он будет применён, а потом и самим воспользоваться имеющимся преимуществом в знании.
А получивший одобрение от коллег майор Лидкин уже бросился на выполнение нового задания, которое для него дал полковник Клещ. А именно отыскать слабое звено в окружении обладателя, через которое просочилась информация к противнику. Слишком уж подозрительной продолжала казаться информированность Большого Бонзы в отношении личных дел Ивана Загралова. А вот кто вольно или невольно разглашает секретные сведения – следовало выяснить как можно скорей.

Глава 28. История

Тем временем исследования вокруг Кулона продолжались. А Иван Фёдорович Загралов внимал рассказу своего престарелого наставника.
Когда-то Пётр считался ну совсем не Апостолом. И скорей всего не Петром даже. Зато амбиции имел немалые, идеалы так и встряхивали мозг, а в руках оказался сигвигатор. Да и друг у Петра имелся отличный, на всё готовый и тоже тот ещё идеалист, получивший в руки аналогичное иномирское устройство. И неважно, что друга в те времена звали ну совсем не Леон. Вот, значится, и решили два товарища преобразовать мир, улучшить его. И понятное дело, что начали они действовать не в чуждой им Австралии или в далёкой Аргентине (хотя там, несомненно, было бы намного легче), а в своей исторической Родине.
И плевать было молодым альтруистам, что Родина как раз переживала весьма и весьма бурные этапы своего перерождения. Наоборот, показалось, что в такой обстановке можно вытворить что угодно и как угодно. Только следует отыскать нужного человека, с сильным стремлением к власти, который как раз и пожелает создать Славянскую Империю, подтолкнуть того человека в верном направлении, а потом и помочь, притворившись простыми исполнителями чужой воли, но при этом интенсивно расчищая дорогу грядущему императору к светлому будущему.
И вначале дело пошло вполне отлично, в планируемом русле. И человек нашёлся, и обстоятельства складывались вполне нормально. Ну и спешки как бы никакой не было, всё делалось с оглядкой, с толком, с расстановкой. Вот только против Родины да против действий обладателей все вороги единым рядком встали. И уж такие каверзы да подлости творить бросились, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
Поссорили перво-наперво Родину да будущего императора с друзьями и союзниками, сделав их лютыми врагами, а потом и кровь полилась в бестолковом и никчемушном столкновении. И уж как оба обладателя ни старались, как ни тужились, а всё у них стало из рук валиться. Вдобавок ещё и самый нужный человек, на которого они ставку сделали, с огромным гонором оказался, принялся новую политику гнуть да иные преобразования проталкивать.
Конечно, пожелай оба друга исправить положение, могли в течение суток встать у кормила, руля, штурвала (нужное подчеркнуть) власти и даже успеть навести должный порядок. Так сказать, исправить перекосы во внутренней политике. А вот что дальше? Никак не смогли бы они закрепить и защитить свои завоевания. Ведь дамоклов меч власти сразу бы отрезал у них сигвигаторы, и остались бы они ни с чем, даже без разбитого корыта. Они, конечно, барахтались, пытались нечто исправить, придумывали очень неадекватные, но весьма действенные ходы, но всё оказалось бесполезным. Ситуация окончательно вырвалась из-под контроля. И ещё следовало учитывать, что доросли они только-только до полных двудесятников и никакими талантами сверх инструкций не обладали. Да и всё окружение на них ополчилось настолько, что пришлось поддаться на проводимые акции покушения, умертвить показательно свои запасные тела, а самим уйти в глубочайшее подполье.
История давно минувших дней.
Но воспоминания пренеприятнейшие – остались. И повторно наступать на те же самые грабли Пётр Апостол и Леон Свифт отказывались категорически.
Разве что могли выслушать наивные мечтания своего молодого коллеги… Да от души, пусть и непроизвольно обидев рассказчика, посмеяться над озвученными планами. Потом извиниться и рассказать самим о причинах своего невольного смеха. Что, в принципе, один из наставников полусотников и сделал. Второй при этом всё слышал, со всем сказанным соглашался да только изредка кивал в знак согласия седой головой.
Загралов слушал, можно сказать, с благоговением, одновременно вёл передачу на всю свою команду фантомов и попутно размышлял как над сутью откровений, так и над удивительными поворотами судьбы в отношении наставников. Ведь совсем недавно он их успел записать в подозреваемые номер один, а сейчас вдруг стал относиться как к старым, закадычным приятелям, которых понимаешь с полуслова и полностью, во всём доверяешь. Хотя и в эти размышления закралась противоречивая мыслишка, рождённая недоверчивым перестраховщиком в виде внутреннего голоса:
«Вдруг это они тебе так зубы заговаривают, а сами сейчас готовят Кулон-регвигатор к коварному похищению?»
Может, и такая задумка имела место, но разум в тандеме с сердцем хотел верить в крепость получившегося союза и искренность несколько странного наставничества. Да и все остальные советчики не выказывали особого беспокойства и не пытались указать на ложь или грубые несоответствия в рассказе. А помимо всего в сознании просыпался невероятный интерес. Ведь если отбросить последние сомнения, то рядом сейчас находились фантастически легендарные, прославленные в своё время люди, которые и в самом деле стояли очень, можно сказать совсем рядом с самым властным человеком, обок с неадекватной исторической личностью. Это ведь при желании сколько можно секретов выведать, тайн узнать и наконец-то выяснить для себя, как оно было тогда  на самом деле.
Правда, престарелые обладатели явно не спешили раскрывать все секреты и делиться пикантными подробностями своей биографии. Вместо этого господин Апостол принялся по второму кругу давать пояснения, насколько ошибочны и неуместны попытки изменить большую историю. По его словам, именно так и получалось: невозможно! И даже пытаться не стоит!
Хотя Загралов не сдавался:
– Но вас тогда было всего двое, конечно, это – маловато. А если взяться втроём? Да ещё подтянуть в наши ряды Адама и Волоха? Может, ещё и кого иного уговорим из вашего заморского списка?
Теперь уже и Леон Свифт стал посмеиваться:
– Ну ты и фантазёр! Адама он подтянуть собрался! Ха! Да он тебе за отрезанную руку по гроб собственной жизни в глаза плеваться будет! Он хоть и трус никчёмный, но гонор свой несёт высоко и прощать кровные обиды никогда, никому, ни за что не станет.
– Но ведь рука у него приросла на место, – напомнил Иван очевидное. – К тому же он сам виноват, что на меня войной пошёл. Ещё легко отделался. Туз на моём месте сразу бы такого придурка головы лишил, а не руку временно повредил. И я теперь жалеть начинаю, что так не поступил. Сигвигатор забрал бы, адекватному человеку его вручил с должными подсказками, и вскоре мы имели бы отличного и надёжного союзника. А там и Волох Лысый никуда бы не делся, в любом случае в наш коллектив подтянулся бы.
– Не факт, – задумчиво покачал головой Пётр. – Земля-то большая… Да и кардинально разные возможности имеются для ухода в глубокое подполье. А у нас  – тем более…
– То есть сама идея большого объединения вас не смущает? – уточнял молодой обладатель. – Точнее говоря, будь нас пятеро и двигайся мы все к нашей общей цели дружным фронтом, всё решилось бы в два счёта?
На такой конкретный вопрос полусотники отвечать не спешили. Минут пять раздумывали и кривились, причём Леон так и не прекращал работать обок громадной подковы. Поэтому в дальнейших обсуждениях не участвовал.
– В любом случае, соберись нас хоть десяток – риск огромный. Латентную борьбу с отлаженной системой государства мы не потянем. А лишь только незаметно для себя перешагнём допустимый ценз власти, сразу лишимся сигвигаторов. Это, я тебе признаюсь, и сложно и страшно. Мы вон до сих пор поражаемся: как на нечто подобное смог добровольно решиться Бонза? Ушёл ведь во властные структуры и не побоялся отдать устройство, вступив в сговор с таким отщепенцем, как Тузик. Рисковый деятель… Правда, у него Кулон-регвигатор в распоряжении оказался… И ещё, может, много чего припрятано от нашего внимания…
– Наверняка! Ведь он, бесспорно, иные тайны и способности использует. Вон и духи к нему подобраться не смогли, и «слепые зоны» ему до сих пор повинуются, и наверняка вместо себя запасное тело во время перестрелки подставил.
На эти замечания Загралова наставники синхронно кивали, словно их головами двигал единый разум. Наверняка они Большого не боялись, но всё-таки относились с огромной настороженностью и уважением к его ушлости, массе умений и огромной силе. Такого проигнорировать – себе дороже. Лучше уж троекратно перестраховаться в любом вопросе. Да и молодому коллеге дельные советы стоит дать.
– Когда он потребует отдать Кулон, попытайся у него хоть что-нибудь выторговать взамен…
– Что именно?
– Чем он тебя больше всего прижал? Вот это и потребуй!
Теперь уже Загралов непроизвольно лоб наморщил. Сердце опять защемило, и вернулось ощущение невосполнимой утраты. Потребовать тело замученной супруги, конечно, следовало, вымогатель ради артефакта будет готов на всё. Да и сам факт обмена в дальнейшем уничтожит весь смысл последующего возможного шантажа и вымогательств. Но мало что Бонзе в голову взбредёт? Вдруг передумает и сигвигатор потребует? А так тело будет перезахоронено или, ещё лучше, кремировано и навсегда исчезнет как предмет для спекуляции.
– Попробую потребовать… – согласился Иван. – Если язык повернётся… Как-то оно мне жутко неприятно о таком даже подумать…
– Ну а кто, если не ты? Не пошлёшь же для этого супругу?
– Конечно… не пошлю.
– Вот и молодец, – ворчал Апостол. – А то повернётся у него, не повернётся… Кстати! Ты уже обучил свою жену правилам поведения при нашей беседе? В инструкции тоже указывается, что женщинам при обладателях нельзя рта раскрывать без особого на то разрешения.
Иван вполне искренне сумел сымитировать удивление:
– Что за глупости? Нет там такого!
Хотя во второй части инструкции, предназначенной для полного  двудесятника, имелся такой пунктик. Причём не один подобный. Например, давалось игровое задание: никому не раскрывать своих способностей, пока не достигнешь высот пятидесятника. То есть в любом случае не стоило раскрываться полностью. Пусть рядом и союзники, а то и друзья, но побыть им в неведении не помешает. Или, иначе говоря, пусть развлекаются, пытаясь догадаться, высчитать и припереть к стенке некими замысловатыми выводами.
Что интересно, эти два пункта явно провоцировали друг друга. Если станешь отвечать на первый вопрос, спорить и возмущаться, значит, ты ещё и не двудесятник. Если же станешь замалчивать, значит, скрываешь сознательно свои возможности. Именно это противоречие уловил Пётр Апостол, став быстро задавать последующие вопросы:
– Иван Фёдорович, ты нам доверяешь?
– Несомненно!
– И мы уже как бы союзники с тобой?
– Ну да!..
– И ты готов с нами поделиться искренне новинками, как и мы с тобой?
– Так… это… вроде и делюсь…
– Ну тогда поведай нам, как тебе удалось у нас из-под носа утащить эту самую подкову с толстенной цепью?
Пришлось срочно, для сооружения подходящего ответа, требовать подсказки у своих фантомов, и делать в это время продолжительную паузу. А чтобы она тянулась слишком долго, бормотать разную околесицу:
– Да чисто случайно получилось… Я и сам не ожидал… И представить себе не мог, что из этого нечто получится… – к тому моменту уже придумал и сказал почти полную правду. – Просто бессчётное количество раз посылал туда один и тот же фантом. Он погибал и погибал, но однажды всё-таки прорвался внутрь…
– И это был фантом без полного сознания? – быстро вставил вопрос Леон.
– Конечно! Иной бы и не прорвался сквозь океан боли и реки мучений. Ну вот… И в один из моментов попытка прорыва удалась. Дух оказался внутри, материализовался, отыскал эту подкову… да так с нею там и застрял. Вырваться назад никак не получалось. И только в тот момент, когда мы все втроём разрушили «слепую зону» и попали внутрь, я на встречном движении убрал оттуда фантом, у которого хомутом на шее висел тяжеленный артефакт.
Пётр на это завистливо помотал головой:
– Однако! Везунчик ты… Ну и фантомы у тебя… слишком уж особенные… Не одолжишь парочку на развод?
– Нет, самому не хватает…
– Хм! А как ты из них таюрти делаешь – тоже не расскажешь?
Иван с недоумением посмотрел на Апостола:
– А про таюрти вы как узнали?
– Просто размышляли логически. Иначе ты с Тузом Пик никак бы не справился. Ну а непосредственно о духах-убийцах среди полусотников давненько легенды витают. И есть все основания считать, что один из нас, который обосновался в Китае, как раз обладает помощниками, которые воздействуют на живую плоть, нанося удары оттуда .
– В Китае? А кто же он по национальности?
Пётр и это скрывать не стал:
– Да уж никак не китаец! Хотя внешне сходство неподдельное, да и соседи его считают урождённым одной из провинций Поднебесной. Но мы-то знаем, что родился он в Северодвинске и когда-то у него была очень известная уже в позднее время фамилия Моргунов.
Пришлось подсчитывать, в какие годы в советском прокате появились фильмы с участием Вицина, Никулина и Моргунова, а потом делать поправку на «позднее время». Само собой, что скрывать своё недоверие Загралов не стал:
– Сколько тогда этому «мандарину» лет? – на это отозвался колдующий возле артефакта Леон Свифт:
– Неприлично спрашивать об отсутствующих коллегах, особенно их возрастом интересоваться. Вот повезёт с ним пообщаться, у него и спросишь.
Из чего удалось сделать следующий вывод о наставниках:
– Значит, вы с ним в нормальных отношениях и часто видитесь?
– Ну… не то чтобы часто, но случается, – почему-то развеселился импресарио. И, переглянувшись со своим другом, дал пояснения: – Мы стараемся с ним редко встречаться по одной простой причине: не хотим умереть раньше времени…
– Что, настолько коварен и вероломен?
– Скорей наоборот… Не только сам пьёт как… как… как бегемот! Но ещё и других заставляет пить не меньше. Ха-ха-ха! По характеру он – разгульный Стенька Разин. Правда, буйствует он и уходит в загул только с нами… И знаешь, по какой причине? Утверждает, что с нами иначе нельзя, потому что мы оба – беспросветные, неисправимые пьяницы.
Теперь уже засмеялись оба старика пятидесятника. И, судя по тому, как они весело и радостно возмущались таким поклёпом в свой адрес, в утверждениях китайца из Северодвинска имелось очень много истины. Прочувствовав это и некую родственность душ с обладателем-мандарином, Иван заинтересовался ещё больше:
– Слушайте! Так если он дядька нормальный, то, может, мы его тоже в наше сообщество реформаторов пригласим? Посильная помощь станет совсем нелишней. И чем больше нас соберётся, тем легче каждому будет работать в одном выбранном направлении. Тогда властные определения не смогут пересечься и останутся в нужной количественной категории. А? Попробуете его пригласить в Россию?
Наставники даже не переглядывались между собой, просто минуту думали, морща лбы, а потом Апостол высказался:
– Во-первых, мы ещё сами не дали согласия на участие в твоих авантюрах. Мы пока рассматриваем, прикидываем и просчитываем. Ну а во-вторых: как говорится, спрос не ударит в нос. Будем с ним на связи, предложим проехаться в Москву, может, добрый дядюшка Гон Джу и откликнется. Хотя… – он сделал паузу, скорбно вздохнул и признался: – Мне даже страшно становится, как представлю, что он соглашается и срочно прилетает. С моим нынешним здоровьем, я новую нашу встречу не переживу… Ха! Ты только представь, до какой степени мы упились, когда оба с ним стали приставать к Диане! Заигрывали с ней, словно только что познакомились. А дело было так…
И он стал рассказывать перипетии последнего «чаепития» по-китайски. При этом оба приятеля часто срывались на смех, Лучезар с Куртом улыбались до ушей, и даже Диана позволила себе несколько раз рассмеяться своим уникальным, завораживающим смехом.
А Иван уцепился в оговорку «…моим нынешним здоровьем» и начал интенсивно размышлять:
«Всё-таки старики от меня многое до сих пор скрывают. И скорей всего тот факт, что они проводят каким-то образом омоложение своего тела… Вполне возможно, что и таким радикальным способом, который я применил для омоложения Сталны Сестри. Не удивлюсь, если для этого Леон Свифт потратит все свои силы, а потом сутки пробудет без сознания. И в данный момент друзья-приятели скорей всего готовятся именно к такой процедуре. И раз все фантомы знаменитого импресарио исчезнут, они готовят дела и подгадывают самый удобный для этого период сроком в неделю. А то и больше…»
Разговор, перешедший в весёлый, беспредметный трёп, продолжался, но это не мешало проводить исследование так скоропостижно уходящего в чужие руки артефакта. А уехали гости только часа через два, со всей непреклонностью отказавшись от предложенного ужина.
Не было сделано ни одного утверждения, что принцип действия иномирского устройства стал понятен и его удастся скопировать вообще когда-нибудь в обозримом будущем, но надежды на положительное решение вопроса оставались у всех. И уже перед самым сном в спальне увеличившейся семьи Загралова собрались все ещё раз, для повторения Ялято в составе семи человек. Для женщин подобное действо показалось даже предпочтительнее, чем раньше. Разве что Сестри пошутила, что не помешало бы ещё одно запасное тело создать, «…чтоб уж всем и для каждой!»
А вот Иван остался недоволен. Что-то ему не нравилось в таком составе. Сам себя убеждал и одёргивал, что дело не в ревности, а вот до конца разобраться в своих подспудных мыслях не получалось.
Но самое главное оказалось достигнуто: уже на пятидесятой минуте интенсивных яляторных удовольствий вновь в Цепи появилось четвёртое Кольцо! Причём все четыре оказались толстенными и насыщенными, как никогда прежде. Когда об этом узнала Ольга, то обрадовалась больше всех, чуть не до потолка подпрыгивая на кровати. Зато расстроилась почему-то ведьма и Елена Шулемина. Скорей всего по той причине, что запасные тела обладателя быстренько ушли из спальни, а Фаншель в одном из восклицаний изрекла:
– Ну вот, теперь мы сможем спокойно спать каждая в своей кровати!
Как старшая жена, по внутренним договорённостям имела на это все права. И, кажется, не заметила со своей авторитарностью, что младшие жёны кривятся и даже пытаются возмутиться. Иван при этом старался соблюдать нейтралитет, но почему-то непроизвольно, с сожалением вздохнул. Семейная жизнь – штука сложная, но… Хранилища энергии пополнены – и это на данный момент перевешивало все остальные рассуждения или пожелания.

Глава 29. Обмен

Загралов опасался, что на следующее утро Большой позвонит с первыми проблесками рассвета. Поэтому поздравил супругу ещё практически в полной темноте, горячо прошептав на ушко:
– Любимая! Поздравляю тебя и желаю исполнения самых сокровенных желаний! И прошу, не расстраивайся по текущим делам сегодняшних дней. Сегодня вечером для тебя будет наилучший праздник с самыми настоящими фейерверками!
Ольга поблагодарила от всей души и обнимала мужа со всей своей силы. Но не думать о предстоящем событии и вымогателе не могла.
Как ни странно, тот не мельтешил и вёл себя вполне солидно, побеспокоил только после завтрака, когда часы показывали половину десятого:
– Вот и я! Не забыл обо мне? Приготовил Кулон к транспортировке?
– Чего там готовить? Завязал в одеяло да и понёс, – проворчал Иван, не в силах скрыть недовольство.
– Экий ты простак! – хохотнул вымогатель. – Нет чтобы красиво передачу оформить, в изысканный чемодан уложить! А так словно украденную вещь в полицию сдаёшь!
– Ты далеко не полиция, да и предметы обмена у нас отнюдь не праздничные…
– Постой, ты о каком обмене речь завёл?
– Ну как же! Я отдаю артефакт, а ты мне – тело замученной супруги. Всё как положено.
– Что значит – положено?! – начал возмущаться Бонза. – Это я тебе ставлю условия, а не ты мне!
– Да я и не спорю, – как можно более равнодушным тоном всё-таки «спорил» Иван. – Просто это и так подразумевалось. Как же я могу не похоронить тело своей женщины? И как я его могу оставить неизвестно где?! Да и тебе-то оно зачем? Это же в случае чего и против тебя компромат.
– Мм… да как сказать… Оно мне в самом деле и даром не упало. Могу и отдать… – последовала продолжительная пауза, во время которой абонент наверняка решал, как провернуть поднятый вопрос. А потом послышалось уверенное: – Ладно! В самом деле отдам! Ты пока выезжай с Кулоном-то из своего гнездышка, а мои «тени» тут подготовят место для передачи. Когда буду уже держать артефакт в руках, укажу тебе точку, куда отправишь своих архаровцев. Только сразу предупреждаю, после забора тела в то место пусть твои фантомы не возвращаются даже случайно. И уж тем более не вздумай там что-то выискивать и рыться. Сразу буду считать началом охоты на тебя. Принимаешь подобные обязательства?
– Принимаю…
– Вот и отлично! Сам будешь подкову отдавать или кого пошлёшь вместо себя?
Вроде простой вопрос, но Загралова он насторожил. С чего бы это вымогателю интересоваться подобными деталями? Неужели готовит какую-нибудь пакость? По идее ведь должен понимать, что любой обладатель вместо себя посылает запасное тело, собственным – нет никакого смысла рисковать.
Поэтому пришлось ответить завуалированно:
– Постараюсь лично доставить. Ну, разве что на последнем этапе меня кто-нибудь заменит. А что, нужна личная встреча?
– На данный момент – нет. А вот позже мне с тобой надо будет обязательно встретиться и плотно пообщаться, – заявил Большой. – Ибо, по предоставленным мне данным, ты вроде как начинаешь вторгаться на мою территорию. Учти, я это не потерплю. Да и вообще среди обладателей мешать друг другу не положено.
Иван своим запасным телом в тот момент усаживался в машину, за рулём которой сидел фантом Остапа Остаповича Батянинова. Артефакт был уложен в обычный чемодан, неброской расцветки. Но разговор вёлся с телефона, находящегося в руках основного тела. Всё-таки рисковать личной встречей с таким аферистом и шантажистом, как бывший управитель Москвы, по всеобщему мнению команды, не стоило.
Ну и напомнить собеседнику не помешало бы, кто есть кто:
– Ты уже давно не обладатель, а политик. Поэтому наши интересы никак не могут соприкасаться.
– Соприкасаются или нет, я разберусь. А обладателем, к твоему сведению, считаются не обязательно владеющие сигвигатором. Здесь главный признак – наличие фантомов. А их у меня хоть отбавляй. И это… ты уже выехал?
– Да. Как раз проезжаю ворота.
– Ага… Ну тогда начинаю подсказки о маршруте движения.
Казалось бы, к чему эти лишние хода и запутанные маршруты? Отъехал курьер чуть в сторону, в безлюдное место, да и вышел из машины с чемоданом. Если это – не обладатель, пошли к нему парочку своих фантомов, те заберут артефакт да и смоются переносом в бестелесном виде. Это с условием, что фантомы у вымогателя имеются.
А он словно задался целью разубедить в обратном. Полчаса заставил машину ездить по глухим подмосковным дорогам, оттянул очень далеко от «Империи Хоча», да и потом на точке встречи появились нормальные с виду люди. Запасному телу Ивана, не обладающему видением Цепи, да и наличием хранилищ энергии рядом, оказалось невозможным отличить созданных фантомов от людей. Но, по крайней мере, два индивидуума нигде в картотеках, начавших накапливаться по делу «Лужок», не числились.
Один из них раскрыл переданный ему чемодан, присмотрелся к содержимому и даже пощупал его и что-то проговорил в микрофон на запястье. А в дальнейшем, подхватив чемодан, курьеры зашагали в густой, забитый кустарником лес. По всем признакам получалось, что это вполне обычные, пусть и особо доверенные люди.
Разговор по телефону продолжался практически непрерывно.
– Кулон у меня… – констатировал Бонза. – Значит, можно тебе тело отдать… Я тут подумал и решил: а зачем тебе вообще какие-то свои владения показывать? Поэтому сейчас, в течение минуты, мои фантомы доставят тело прямо в лес, непосредственно к твоей машине. А дальше сам решай, что с ним будешь делать.
То есть фантомами он и в самом деле обладал, потому что минуты через две из кустов появился некто с маской на лице и взмахнул призывно рукой. Туда поспешил фантом Батянинова, потому что и тут следовало перестраховаться. Слишком больших и разных гадостей следовало ожидать от бывшего (хотя он и в самом деле до сих пор «действующий») коллеги.
Правда, на этот раз всё прошло без несуразностей или эксцессов. Человек в маске указал отставному майору на нечто, завёрнутое в плотный, белый пластик, молча развернулся, и так же, не проронив ни слова, скрылся в кустах. Батянинов, по настоянию командования группы силовой поддержки, стал вскрывать пластик непосредственно на месте. И первое, что он сказал, – это было:
– В самом деле, всё заморожено… – потом со вздохом добавил: – Но до того труп пролежал в земле как минимум неделю…
Так что бренные останки своей супруги Загралов увидел через картинку, передаваемую фантомом. Зрелище оказалось не для слабонервных, и если вначале Ольга хотела «удостовериться лично», рассматривая свои останки, то теперь об этом не могло быть и речи. Слишком уж непритязательное зрелище, даже для воина, прошедшего войну и лично похоронившего не одного товарища.
Ивану стало настолько плохо, что недавний плотный завтрак чуть не покинул судорожно сжавшиеся внутренности, что тогда говорить о мнительной, да ещё и беременной женщине.
Тем временем фантом боевого майора осмотрел тело максимально для него возможными средствами, ничего подозрительного или лишнего не обнаружил, опять прикрыл пластиком и вскоре уже бережно укладывал останки в той самой лаборатории, куда имел допуск лишь Романов и Сабурова. Потом вернулся к машине и официально отвёз администратора комплекса на его место работы и проживания. Там запасное тело немедля отправилось продолжать процесс снятия матриц естества с десантников.
Тогда как обладатель и всё его окружение затеяли полемику на тему: что делать с телом. А вот непосредственно Ольга, когда ей муж строго запретил даже интересоваться состоянием своих останков, заявила категорически:
– Тогда немедленно его кремируйте! Не хочу ни захоронения, ни хранения в холодильнике, ни того, чтобы кто-то во мне ковырялся!
– Ковыряться придётся в любом случае! – жёстко утверждал полковник Клещ. – Хотя бы для того, чтобы стопроцентно убедиться, что это именно твоё тело и никакой аферист не станет больше шантажировать ни тебя, ни твоих родственников.
Игнат Ипатьевич добавил более мягко, понимая как целитель, насколько сейчас Фаншель тяжело:
– Тебе этим заниматься не надо, мы всё сделаем сами, и, хоть как это действие ни неприятно даже нам, придётся повозиться… – немного подумал и добавил: – Хотя самым простым и правильным станет осмотр останков с помощью Цепи. Иван, ты понял меня?
По всем возможностям обладателю для определения идентичности никаких устройств или анализов не требовалось. Матрица естества имелась в памяти, и достаточно только сравнить. Да и определённые навыки Загралову следовало отработать. Пусть и печальное умение, но им тоже следует пользоваться в полной мере. А уж как – его личное дело.
Только вот Ивану подобное занятие показалось вообще кощунственным:
– Нет! Я не смогу! Давайте уже как-нибудь без меня…
И как его ни уговаривал Хоч вместе с Клещом, ни в какую не соглашался. Пришлось криминалистам работать самим, присовокупив на короткое время в свою группу Романова-2 и Сабурову-2.
Но какой же поднялся шум и скандал, когда им стало понятно: тело совершенно не то! Оно хоть и имело некие внешние признаки, по всем остальным анализам не совпадало с начальными параметрами. Тотчас на место исследований примчался и сам Загралов. Без лишней сентиментальности развернул свою Цепь над бренными останками и приступил к сверке. И уже через минуту нисколько не сомневался в предварительных выводах силовиков и учёных:
– Не она! Это тело совершенно иной женщины!

Глава 30. Неуверенность

Обман со стороны Бонзы мог означать что угодно. Начиная от просто очередной причины шантажа и кончая началом военных действий. Тем более что он в открытую заявлял: «…ты вроде как начинаешь вторгаться на мою территорию. Учти, я это не потерплю». О чём конкретно намекалось, пока даже догадок не существовало, но в данном направлении уже старались работать Ульяна Клещ, Лидкин и Тратов. При этом ими были срочно отброшены все прочие дела. Да и остальные фантомы стали мобилизоваться полковником Клещом на розыски по самым основным направлениям.
Иван не стал скрывать обман с телом от полусотников. А те, когда узнали все детали дела, не на шутку встревожились. Слишком уж коварными и непредсказуемыми им показались действия бывшего коллеги.
– Раз Большой не отдал тело твоей супруги, – рассуждал Леон, – значит, и в самом деле что-то против тебя жестокое замышляет. Причём или ничего не боится в грядущей войне, или готов идти на любые крайности.
– А крайности – это как?
– Хм! Как в лихих гангстерских боевиках. Будут стрелять во всё, что вокруг тебя и в самом тебе шевелится.
– Не может такого быть, – не поверил Загралов. – Это уже будут не бои местного значения, а настоящая гражданская война. Идти на такое – самоубийство. Какие бы ни были полицейские силы и генералитет армии коррумпированные, всё равно они подобного не допустят.
– До чего же ты наивный! – воскликнул Пётр Апостол. – Прямо стыдно за тебя! Или тебе трудно представить человека с чёрной душой и толстым кошельком?
– Ну и при чём здесь…
– А при том! И теперь добавь этому человеку вседозволенность и умение убивать любого своего противника или несогласного. Ведь ему власть не страшна, и он быстро построит в позу униженных как любой генералитет, так и самого президента со всей его командной.
– Не побоится? Ведь он же смертен?
– Как видишь, до сих пор ничего не боялся. Тем более что в тюремном госпитале вместо него лежит либо запасное тело, либо идентичный двойник. Двойник – дело сложное, а вот наличие запасного тела – скорей всего факт. Причём такой факт, от которого мы с Леоном в некотором замешательстве. Ведь без сигвигатора подобное невозможно, а тут все признаки налицо: раненого лечат и раздувают вокруг него судебную истерию. Собираются устроить процесс почище, чем над Ходорковским. Приходит в голову только один вариант: запасные тела были созданы и тщательно поддерживались в экономном режиме ещё до того, как иномирское устройство было передано в руки Туза Пик. Несомненно – это архисложно, зато хоть частично не противоречит инструкциям.
Разговор обладателей по внутренней линии связи прослушивал и Алексей Васильевич, потому и дал совет:
– Иван, спроси у стариков, что будет, если этого двойника попросту убрать? Нам ведь это несложно, а Бонза не узнает, кто это сделал.
– А для нас какая выгода?
– Самая что ни на есть непосредственная. Смотри, – стал объяснять полковник, – второе запасное тело сразу не создашь, а если и оно имеется в запасе, то его ещё следует обратно и незаметно «уложить» в госпиталь. Тем временем Бонзы схватятся и сразу же отдадут опять в розыск. Этой скотине не удастся после такого облома столь нагло и безбоязненно передвигаться по Москве и Подмосковью.
Пятидесятники выслушали рассуждения Клеща и в общем их одобрили. Напомнив, что неких механизмов защиты собственных копий у каждого обладателя имеется с избытком. Плюс те, которые даются при выходе на пятую ступеньку иерархии. Но и согласились, что при наличии таюрти можно смело проигнорировать несложные линии обороны вокруг запасного тела. Вначале можно убить двойника, чтобы он не успел дать сигнал тревоги основному телу, а потом и унести из палаты да где-то спрятать, возможно, что и с гарантией: в «слепой зоне» или незамедлительно кремировать.
Правда, посоветовали подобный удар нанести не сейчас, а уже в комплексе со всеми остальными, которые удастся подготовить. Пока же – только накапливать информацию и собирать данные о каждой личности, продолжающей работать на Большого. В этом плане заявленное в инструкции неумение менять старых, «засвеченных» фантомов на новых, никому с лица не известных, должно будет помочь именно Загралову и его помощникам.
А напоследок полусотники посоветовали в любом случае исследовать подброшенные останки молодой женщины, выяснить, кому они принадлежали и при каких обстоятельствах наступила смерть. Данный след может помочь выйти всё на тех же пособников Бонзы, узнать больше про его тёмные дела, а то и в убийстве его обвинить на официальном уровне.
Кстати, пятидесятники подтвердили своё предварительное согласие на посещение дня рождения Ольги Фаншель. Сказали, что уже собираются.
А когда всё утрясли и обговорили, Иван, по своей инициативе, попытался воспользоваться предоставленным ему телефоном для выхода на Большого. Увы, телефон того оказался вне зоны досягаемости, и отследить, куда отправляется сигнал, не удалось. Видимо, канал связи уже аннулировали за ненадобностью.
В связи с этим для всей команды резко сменился приоритет деятельности. Как ни хотелось большинству, как ни ругались учёные, как ни ворчали журналисты и занятые поиском древних сокровищ ведьмы, а пришлось перенаправить своё рабочее время именно в сторону наиболее опасного противника, с которым и в самом деле могло начаться кровопролитное противостояние. Тут уже командование силовой группы заявляло категорично: с таким врагом лучше избыточно бдеть, чем относиться к нему наплевательски.
Приостановили сбор матриц естества десантников. А чтобы те не простаивали, их тоже задействовали по мере возможностей в следственных и разыскных мероприятиях. Романова-2 и Сабурову-2 вытащили из секретной лаборатории. И даже господин Хоч, сказавшись приболевшим, заперся официально у себя в спальне, а сам тем временем рыскал по дальним периметрам переноса в виде духа и выискивал всё и вся, что только касалось бывшего владельца комплекса «Лужок».
Дело нашлось всем фантомам. Всем, кроме Ольги Фаншель. Потому что ей пришлось буквально в поте лица заниматься финальной подготовкой к собственному дню рождения. Вроде бы вопрос решался легко: должны были установить, накрыть, подать и обслужить работники одной из самых солидных фирм подобного сервиса. Но ведь организация праздника проходит ещё и на иных уровнях и направлениях. Один из них: сбор и предварительное распределение родственников, друзей, знакомых и тех представительных личностей, которых актриса пригласила для лоска, веса и из непосредственно меркантильных соображений. Иначе говоря, речь шла о «нужных» людях в мире кино, театра и вообще всего искусства.
И вот именно общение со всеми гостями и решение связанных с ними вопросов заставили зачумлённую Ольгу запоздало восклицать:
– И зачем я их столько приглашала?! Это же получится у нас Вавилонское столпотворение! Как же не вовремя этот лысый коротышка появился!..
В самом деле, если враг попытается нанести удар по «Империи Хоча», данное празднество для этого выглядит наиболее удобным.
– Дорогая! Всё, как ты хотела, – на высшем уровне! – пытался утешить Иван супругу. – Тем более время летит, что тут нам осталось? Всего один вечер отгулять да полночи продержаться… И то долго у нас останутся лишь самые стойкие, а не самые знаменитые.
– О-о! Ты ещё не знаешь, милый, что это частенько одно и то же! Знаменитостям отгулять до самого утра – что под ливнем намокнуть. Так что о тишине после полуночи и не мечтай…
– А мечтать о ливне с градом и о резком похолодании можно?
– Смысл? Всё равно гости толпой переберутся в актовый зал.
Беседки, навесы со столами, кухни с барными стойками – всё это уже начали устанавливать в лесу. Но оттуда было совсем рядом до корпуса, в котором раньше располагался актовый зал университетской кафедры. Именно в нём планировались некие забавы, викторины, танцы, которые не совсем удобно было бы проводить непосредственно на природе. Так что при желании можно сбежать туда, если вечер станет излишне сырой и прохладный. А хозяева застолья просто обязаны будут и туда поднести выпивку вместе с закуской.
То есть предварительной суматохи хватало.
И, пожалуй, в первый раз в своей супружеской жизни Иван чуточку пожалел, что не может полностью отключиться от некоторых, несущихся на него лавиной вопросов и требований помочь. А ведь у него и так голова пухла, несмотря на наличие трёх, практически независимых потоков сознания.
Основным телом Загралов разместился в ближайшем к главным воротам здании. И оттуда присматривал за всем, следил за Цепью и перебрасывал фантомы по их требованию в то или иное место. То есть работа вроде и непыльная, но всё-таки два потока сознания на неё уходило. Ну а третьим – он управлял запасным телом, которому приходилось официально заниматься тысячью срочных дел, которые может выполнить лишь администратор, любящий муж и вежливый зять. Раньше всех стали прибывать родственники из семейства Фаншель. И если частично их удалось сбросить на руки отца с матерью, то Карл Гансович и Лариса Андреевна дёргали Ивана вопросами чуть ли не поминутно. Причём настолько настойчиво, что создалось впечатление некоего недовольства с их стороны именно Иваном.
Как следствие, после согласования с супругой и дождавшись удобного момента, Иван обратился открытым текстом к её родителям:
– Мама и папа! Признавайтесь, что вам не нравится в сегодняшнем празднике?
– Ой, Ванечка! Да с чего ты взял, что мы недовольны?! – запричитала тёща с таким артистизмом, что захотелось упасть перед ней на колени и просить прощения. – Как ты мог такое на нас подумать? Да такого шикарного дня рождения даже у меня ещё ни разу не было. Так что мы тобою гордимся и рады за нашу дочь.
Но при этом успела так многозначительно посмотреть на своего мужа, что боевой генерал в отставке нахмурился чернее грозовой тучи. Видимо, роли были распределены заранее: для женщины – мир, радость и восторг, для мужчины – строгость, моральное давление и выкручивание рук. Тестю это сильно не нравилось. Но его недовольство рядом с улыбкой великой актрисы казалось никчёмной горошиной против броненосца, и пришлось, сипло прокашлявшись, играть свою роль:
– Сам факт празднования дня рождения нам нравится. Беспокойство вызывает размах, с которым ты всё это устраиваешь.
– Вот тут я ни при чём! – попытался отмежеваться зять от грядущего наезда. – И сам сценарий торжества, список приглашённых, меню и сопутствующие развлечения выбирала и утверждала Олечка.
– А ты должен иметь свою голову на плечах! – Голос Карла Гансовича стал ещё строже и напористей. – Нельзя женщину настолько баловать и окунать в омут вседозволенности!
Он явно хотел и дальше развивать эту тему, но Загралов его не совсем вежливо перебил:
– Какое же это баловство?! Как моя жена – она заслуживает большего. Да и вообще, Карл Гансович, посмотрел бы я на тебя, начни ты кромсать список приглашённых, который составила Лариса Андреевна.
От такого укола отважный воин и великий бизнесмен сразу сдулся, замолк, раздумывая, как действовать дальше. Зато инициативу в разговоре перехватила госпожа Фаншель.
– Ванечка, ты пойми нас правильно, – мягко ворковала она, подхватывая зятя под локоток и словно невзначай разворачивая в иную сторону. Как бы дала своему мужу время на восстановление агрессивного настроя. – Подобное мероприятие стоит огромных денег, а ещё вчера, образно говоря, у тебя за душой не было ни копейки. Мы переживаем, чтобы ты по своей неопытности не влез в долги, из которых выйти невероятно сложно. Вот скажи, почему вы к нам за помощью не обратились? Откуда такие капиталы взял?
– Да уж! – скорбно закивал без году неделя испечённый администратор. – Сегодняшняя гулянка в а-агромную копеечку влетает. Но всё дело в том, что нам удалось отыскать спонсора, который оплачивает все расходы…
– С какой такой стати и за какие дивиденды? – напрягся генерал. – И почему я об этом не знаю?
– Да потому, что спонсор – это не дядя Боря! – поучал Иван с самой радушной улыбкой на лице. – И деньги поступили нам после того, как я сообщил о своей мечте создания киностудии «Фаншель Голд», которая будет ориентирована на прославление Олечки как актрисы и ею же руководиться. Вот в связи с предстоящей затеей и наводятся нужные мосты, затеваются первые союзы и приглашаются самые перспективные знаменитости. Ну вот, разве не здорово?!
С минуту тесть с тёщей пялились на зятя, пытаясь понять, шутит он или издевается. Наконец Лариса Андреевна выдохнула:
– Твой спонсор хоть представляет себе, сколько на это требуется деньжищ?
– Вот вы ему и растолкуете при первой же оказии, – не упустил Иван случая польстить знаменитой актрисе и любимой тёще. – Всё равно лучше вас в этой кухне никто не разбирается. Да и вообще, для вас забронировано в студии место главного консультанта по любым вопросам. Об этом было сразу оговорено.
– Ага! Главного консультанта, значится? – теперь уже отставной генерал грозно косился на свою супругу, которая застыла в интенсивной умственной деятельности. – И спонсор, конечно, у вас один? И зовут его – Хоч? Правильно я угадал?
– Совершенно верно. Игнат Ипатьевич всецело поддержал мою затею и уже сегодня вечером будет решать, кого из гостей по какой теме загрузить и на какую должность продвинуть. Понятно, что дело это не завтрашнего дня и даже не ближайших месяцев, но ведь такие вопросы с кондачка не решаются. Правильно?
– Назначить? Продвинуть? – глаза Ларисы Андреевны опасно блеснули. – Без предварительной консультации со мной? И где он сейчас?
– Дорогая, вряд ли это всё так серьёзно… – попытался её остановить здравыми рассуждениями генерал. Но зять его подвёл, легкомысленно взмахнув ладонью:
– Где-то там, в административном корпусе.
Не успел договорить, как тёща с целеустремлённостью бронепоезда ринулась на поиски владельца местной недвижимости. Тогда как оставшийся на месте тесть выглядел ещё более недовольным:
– Что-то тут не так! Откуда у Хоча столько денег?! И во что он тебя втягивает?!
– Это не он меня тянет, а я его великими мечтами с пути сбиваю. А деньги… ха! Ты бы знал, сколько нам в последнее время спонсорской помощи стало поступать…
– Знаю! Меня Борис просветил! И мы оба этими странными миллионными поступлениями обеспокоены. Таких сумм никто даром и никогда не дарит. И если вдруг это какая-то афёра, то потом «дарители» Хочу голову открутят и всем, кто рядом с ним окажется в пределах видимости. Ну, сам посуди, разве могут ни с того ни с сего перевести полтора миллиона евро только за то, что учёный лишь обязуется выбросить на рынок весьма эффективное и безболезненное косметологическое средство? Не могут! И не пытайся убедить меня в обратном!
Загралов согласно кивнул, потом демонстративно оглянулся и перешёл на шёпот:
– Не стоит забывать, что наш уникальный целитель чуть ли не единственный известный нам человек, который общался с чистильщиками. А те, кого чистят? Правильно, уголовников. Работают в поте лица, уничтожая воров и забирая у них средства до последнего сантима или цента. Я сегодня по утренней программе смотрел обзор аналитиков по этой теме…
– Меньше смотри этот зомбоящик! – скривился генерал.
– И тем не менее, капиталы меняют своих хозяев в огромных количествах. Идут невероятные преобразования в сфере образования, медицины, устранения детских домов и прочее. В том числе и в науку пошли вливания. Так почему бы неведомым борцам за справедливость не поддержать начинания великого учёного?
– Вот! Именно что – учёного! – зашипел в ответ Карл Гансович. – А ни в коем случае не киношника! И не афериста, готового вбухать бабки в неверную и капризную киноиндустрию! Даже если вы не обанкротитесь с первыми фильмами, с твоего деда Игната сразу спросят: «…А куда это ты, целитель невъедрённый, денежки наши поволок? Мы тебе на что их давали? На лечение народа! А ты куда их просрать пытаешься?!»
Иван мысленно посмеивался над ситуацией, но внешне вынужден был соглашаться с доводами более опытного бизнесмена:
– Что есть, то есть! Риск – однозначный… Но ведь я уже подчёркивал: это дело не завтрашнего дня. Поживём, подумаем, все вместе посоветуемся, а там решим, как дальше поступить… О! Вон меня зовут! Не скучайте тут!
И, пользуясь собственноручно подстроенным случаем, умчался в стороны машущей ему издалека Елены Сестри. Пусть даже тесть и обидится, но работа есть работа. Ведь личная секретарь шефа не станет беспокоить главного администратора «Империи Хоча» без причины.

Глава 31. Диверсант

Основные сложности начались, когда гости стали прибывать чуть ли не сплошной колонной. Причём не столько из-за своей массовости, как по причине затесавшегося среди них «чужого» фантома. Что испугало не на шутку, – фантома Иван заметил слишком поздно, всего метров за сто до КПП. И пока разбирался, чего это сигнальная нить так поздно засветилась, чужак уже и на территории оказался. Мелькнула, правда, надежда, что это стали появляться приглашённые Леон Свифт и Пётр Апостол со своими дамами и свитой, но те после начавшего контакта заявили:
– Мы ещё в пути. Нам минут двадцать осталось.
Значит, в «Империю Хоча» проскользнул враг!
Пока обладатель пытался рассмотреть чужака с помощью сигнальной линии от Цепи, пока дал распоряжение остановить нужную машину, пассажиры, прибывшие на ней, уже вышли из салона и смешались с общей толпой присутствующих.
Но уже через минуту лазутчик был найден. Всё-таки сразу несколько духов, окруживших нужную точку пространства, быстро дали наводку на нежелательного визитёра. Да только проблема после этого не решилась, встал другой вопрос: что с непрошеной гостьей делать?
Чужим фантомом оказалась броская, можно даже сказать, шикарная женщина лет тридцати, крепко вцепившаяся в локоть не кого-нибудь, а самого знаменитого и прославленного из присутствующих здесь режиссёров. Ко всему прочему шестидесятитрёхлетний Стас Талканин являлся личным другом Ларисы Андреевны Фаншель и нынешним работодателем новорождённой Ольги. Причём таким работодателем, который опекался актрисой и баловал не хуже отца родного. То есть просто взять и устроить молодой, здоровой женщине несчастный случай или длительный обморок – дело сомнительное. Можно и весь праздник испортить.
Мало того, следовало выяснить: а кто это так нагло и грубо балует? Бонза или Адам с Волохом? Или некая иная сила появилась в окрестностях и пытается не столько напакостить, как осмотреться во владениях своего коллеги?
Сама Ольга другую версию озвучила:
– Вдруг она такая же, как я? Её основное тело умерло, а она таким вот образом существует? Правда, до того я о ней даже не слышала… понятия не имею, кто такая.
Гостья никуда не спешила отойти в сторону, вела себя скромно и ни на секунду не отпускала локоть своего кавалера. Вроде как опасности от неё не исходило, но тогда зачем она здесь вообще? Неужели в данный момент является подставной любовницей Стаса и оказалась здесь чисто случайно? И такое могло быть, если кто-то для каких-то целей приставил фантома именно для постоянной слежки за прославленным режиссёром.
Как бы там ни было на самом деле, решили вначале познакомиться официально, а на неофициальном уровне странную гостью стали тщательно обследовать Сестри-2 и полковник Клещ. Подобные манипуляции никак не смогли бы произвести бестелесные духи, но ведь помощники и соратники Загралова были таюрти, всепроникающие духи-убийцы, имеющие возможность оттуда  влиять на предметы здесь . И хотя любой фантом подспудно чувствует, что рядом с ним подобное создание и уж тем более нескольких особей обострённо воспринимает, но где они, рядом или внутри него, – определить не может.
Запасным телом, которое Иван вырядил во фрак, вместе с Ольгой приблизились поприветствовать Талканина и после дежурного обмена любезностями, знакомства и поздравлений в адрес новорождённой та, мило улыбаясь, стала выспрашивать у режиссёра:
– Стас, и где же ты до сих пор прятал такую красавицу? Или Сашенька уже снимается в кино, а мы просто не знаем об этом?
Мужчина, возле молодой красотки, выпячивал грудь, втягивал живот и надувал щёки, и сразу бросалось в глаза, что знакомство свежее, состоялось совсем недавно и отношения только-только стали или вот-вот станут максимально интимными. Ладошку своей новой пассии он непрестанно поглаживал своей пятернёй и при этом предвкушающе улыбался. Но вот заявил о сроках неожиданно огромных:
– О-о! Мы с Александрой знакомы уже лет десять! Просто раньше всё никак не получалось показать такую прелесть высшему свету или соблазнить её сняться в кино.
– Ну вот, высшему свету вы уже показались, – теперь виновница торжества обращалась к Александре: – А когда же вы начнёте с нами работать на съёмочной площадке?
Артистка из неё, несмотря на красоту, оказалась никакая. Видно было, что она в страшном напряжении, скорей всего общается мысленно со своим обладателем и вообще не намерена обмениваться любезностями, потому что ответила односложно и чуть ли не грубо:
– Нет, в кино сниматься я не хочу и не буду.
Судя по тому, как поражённо уставился на неё Талканин, она сейчас либо врала, либо кардинально изменила своё мнение. Но режиссёру хватило ума не задавать глупых вопросов, а отложить выяснение на потом. Он попросту решил разрядить обстановку шуткой в виде комплимента:
– Прекрасные женщины капризны, как весенние цветы! Но именно этим они и притягивают нас к себе, словно голодных мотыльков на свой божественный нектар непредсказуемости! Кстати, Олечка, а банкет когда начинается? Я ведь сразу с работы.
– А вон уже начали разносить лёгкую закуску и выпивку, – указала Фаншель на обслуживающий персонал. – Подкрепитесь немного, подождём отставших от поезда, а там и за столы усядемся. Покидаю вас ради новых гостей и чувствуйте себя как дома!
Это была только внешняя сторона медали ведущегося разговора.
А вот по внутреннему каналу связи крики предостережения, споры и согласования действий звучали почище, чем на восточном базаре.
Началось всё с того, что парочка исследователей чужачки обнаружила на её теле массу ёмкостей в виде грелок. И эти, соединённые между собой трубками грелки были заполнены чем-то жидким. У такого криминалиста, как Клещ, и мгновенных колебаний не оказалось, сразу забил тревогу:
– Опасность! Кажется, наш лазутчик – ещё и диверсант! Не знаю, что это за жидкость, но уверен, что ничего в ней хорошего нет! Продолжаем исследование запорного клапана, который у дамы находится в бюстгальтере!
Сестри-2 добавила от себя:
– Желательно как можно дальше в стороны эвакуировать остальных гостей. В идеале – немедленно ликвидировать чужачку и убрать с территории вообще.
Посоветовать эвакуацию – гораздо проще, чем её осуществить. Убить – опять-таки окажется испорчен праздник. Да и что получится, если пославший этого фантома обладатель не заберёт немедленно труп? А если и заберёт – то как этот фокус будет выглядеть для огромного количества свидетелей? И как к этому отнесётся Талканин? Или ёмкости на теле диверсанта всё равно вдруг окажутся разгерметизированы? И какова главная цель намечаемой диверсии? Вопросы – без ответов.
Разве что Ольге до выяснения запретили приближаться к великому режиссёру ближе чем на двадцать метров. Ну и продолжили копать по всем направлениям, добавив к исследователям инородного фантома ещё и Романова-2 вместе с его пассией Сабуровой-2. Уж эти два крупных химика просто обязаны были спешно определить, что за странная жидкость переливается в резиновых резервуарах над выпуклостями женского тела. Дискуссии и споры при этом не уменьшились, наоборот, накалились до предела. Всем хотелось отыскать наиболее верный выход из создавшейся по вине неведомого врага ситуации.
Первыми добились результата аналитики, которым ещё и полусотники оказали неоценимую помощь в виде своей базы данных по обладателям и в виде предоставления парочки помощников по прямому эфиру. Удалось выяснить, что Александра Белая – это некая любовница самого Бонзы, с которой он «зажигал» лет восемь назад. Недолго, правда, он ею увлекался, всего пару месяцев, но в скандальной хронике Москвы и в особенности в каталогах Петра Апостола эта связь осталась зафиксирована. То есть московский управитель попросту попользовался красоткой, скорей всего снял матрицу естества, да и забыл о ней на какое-то время. Далее девица жила вполне обыденно, вышла замуж, родила ребёнка и… Буквально два месяца назад попала в страшную катастрофу, в которой и муж погиб, и ребёнок, а она сама выжила чудом. Врачи утверждают, с того света вернулась. Ну а тем, кто видел её сейчас во всей красе, блеске и неотразимости, оставалось только недоумевать: неужели ни авария, ни потеря близких нисколько не сказались на внешности несчастной женщины? Да и на характере, если уж на то пошло?..
Но что там у неё и как да сложности с характером – команду обладателя не волновали. Опасность реальная, и вот она, уже рядом со всеми. Следовало как-то немедленно убирать её как можно дальше.
А тут ещё и химики справились со своей задачей определения степени опасности. Михаил Романов простой щепотью, находясь там, прикоснулся к жидкости здесь и уже через мгновение был переброшен обладателем в лабораторию. Этого оказалось достаточно для сброса пары капель доставленной субстанции в чашу с лакмусом для последующего анализа и чуть ли не умерщвления фантома самого учёного. Жидкость при соприкосновении с атмосферой тут же стала растекаться в стороны взрывающимися хлопьями, поражая всё живое уже только прикосновениями оседающего тумана. Вдохнуть же подобную гадость – верная смерть и почти моментальная.
При последующем анализе это оказался сжиженный нервно-паралитический газ на основе диоксида триуглерода. Та ещё гремучая смесь, которую разрабатывали лишь в самых секретных химических лабораториях мира. Так, по крайней мере, утверждал сам Михаил Станиславович Романов.
Что несколько успокаивало, так это утверждения Клеща и Сестри-2:
– Клапан на устройстве выпуска – мы заклинили!..
– И она за него пока рукой не хватается…
Значит, для намеченной атаки ещё было рано. Ну и тут же появилось в сонме одно мнение, что атаки может не быть. И звучало оно так: а с какой стати устраивать подобное смертоубийство? Да ещё людей от киноискусства? Потому что «дядю Борю» из ФСБ как-то по умолчанию не стали считать объектом отравления. Что с ним, что со всеми иными гостями на дне рождения слишком уж всё получалось глупо и бессмысленно. Даже если учесть, что Бонза решил встать на тропу войны, то с какой стати? Ведь Кулон-регвигатор ему выдали без порчи и без промедления. Это, наоборот, у Загралова имелись все поводы для недовольства, в связи с кошмарным обманом по предоставленным останкам. Массовое убийство может получить такой резонанс, что даже всем объединённым в одну группу обладателям несдобровать после ответной атаки государственных структур.
Смысла нет… А диверсант, по уровню опасности сравнимый с атомной бомбой, – вон он!
И что делать?
Естественно, что представители силовой группы с этим разобрались весьма оперативно. Первым делом несколько придержали намечающийся главный банкет. Потом всеми силами и хитростями стали растягивать толпу гостей в стороны, а конкретно Стаса Талканина с его дамой лично Сестри-2 позвала знакомиться со знаменитой джаз-группой Москвы, которую пригласили для исполнения музыкальной программы. Так уж получилось, что режиссёр о ней знал и сразу загорелся желанием пообщаться, как только узнал о присутствии музыкантов. Вот несколько человек и отправились к занавешенной пока сцене. Правда, удалось заметить значительную заминку в действиях Александры Белой. Она словно засомневалась, несколько раз осмотрелась вокруг и лишь затем дала себя повести к сооружённому помосту с артистами.
Загралов пребывал в жутком мыслительном цейтноте, пытаясь понять смысл предполагаемой атаки чуждого фантома. И его не так шокировала сама попытка, как несуразная наглость Большого Бонзы. Неужели он не понимал, что в буферной зоне любой обладатель видит опасность и примет все возможные меры для уничтожения нежелательного агрессора? Неужто он ни с того ни с сего понадеялся на неуязвимость своего диверсанта? Или копия некоей несчастной женщины как-то особенно защищена? И её нельзя повредить простым физическим воздействием? Вроде как можно, по крайней мере, таюрти утверждали, что проблем не предвидится.
Именно эти размышления заставили Ивана с утроенным вниманием просчитывать, прокручивать все варианты, а потом рассмотреть непосредственно сигнальную нить. При тщательном анализе в ней отмечались некие различия. Вроде и цвет сходился, и толщина, и некие жгутообразные завихрения внутри, а вот странные капсулы пустоты внутри нити вроде как раньше отсутствовали.
«Или я просмотрел, когда за иными чужаками наблюдал? – пытался припомнить обладатель, вызывая у себя в памяти запомнившиеся структуры. – Да нет… вроде там такого не было… Хотя я могу ошибаться… Ведь чего, спрашивается, к структуре нитей присматриваться?.. Вот бы мне сейчас для сравнения любого иного чужого фантома у себя в буферной зоне понаблюдать! Да где же его взять?! Всегда оно так: в чём нуждаешься – того и нет под рукой! – Он чувствовал огромную важность, таящуюся именно в этой разнице сигнальной нити. – Но, с другой стороны, зачем мне ещё один лазутчик?.. И самое главное, почему я не спрашиваю у полусотников?! Где они там застряли? Опаздывают? Пусть напрягаются, раз решили стать наставниками! Заодно и фантомы из сопровождения рассмотрю и нити сигнальные сравню…»
Связался моментально, быстро изложил суть проблемы и в ответ получил сжатую по времени консультацию от Апостола:
– Нет, сигнальные нити всегда и в любых случаях одинаковые! Различий быть не может! – и сразу без всякой паузы: – Мы уже проехали ворота… сейчас будем выходить из машины… И не удивляйся ничему, потому что мы в своих основных телах.
Ай да старики! Ай да рисковые ребята! Всё-таки приняли приглашение, и хозяин комплекса уже видел их колючие сферы, окружённые десятком фантомов-чужаков сопровождения.
Но следовало срочно решать вопрос о различиях. Ведь они были! И с каждым моментом у Загралова возрастала уверенность в этом нюансе. Различия так и бросались в глаза. Но что это могло дать? На что намекало? Какие разрешало сделать выводы?
Да только один вывод: обладатель, направивший сюда диверсанта, на что-то очень, очень надеялся. А то и вообще был сильно уверен, что доставщика смертельного газа никто и ничто не остановит. Абсурд? Если бы!
Но одна идея появилась, вполне возможная к немедленной проверке:
– Пётр, Леон! Если вы в самом натуральном виде, то моих фантомов видите чётко?
– Ну да… – раздалось через пару секунд.
– Тогда присмотритесь вон к той группе возле возведённого помоста для музыкантов. Видите? Там две красивые женщины фантома и два духа, которые их опекают…
– Мм… Видим одну девушку и два духа…
– Не может быть! Там два телесных фантома! – горячился Загралов, потому что утекали драгоценные секунды. – Вот духи разлетелись в стороны, а моя фантом присела, словно у неё заболел живот… Ну?!.
– Видим… Разлетелись… Присела… Но она одна!
– А вторая?! Та, что сейчас выдернула ладошку из-под руки седого степенного мужчины?!
– Мм… Да нормальная она… Нисколько не фантом! – последовал уверенный ответ Пётра Апостола. И после этого всем членам команды Ивана Фёдоровича Загралова пришлось действовать с неимоверной скоростью и сноровкой.
За минуту до того в наблюдаемой группе гостей начались неприятности. Александра Белая вдруг замерла на месте, притормозила Талканина и капризным голосом заявила:
– Я туда не пойду! Там кто-то прячется!
– Да это просто ткань, – улыбнулась Сестри-2, делая три шага вперёд и шевеля рукой свисающее ограждение в виде лёгкого занавеса. – А за ней – музыканты.
– Мне там неинтересно!
– Но как же так? – поразился знаменитый режиссёр. – Ты же сама мечтала….
– А теперь не мечтаю! – заявила Сашенька, ловко ставя полупустой бокал с шампанским на поднос одного из многочисленных, скользящих мимо официантов. После чего её освободившаяся рука потянулась к груди. Похоже, она, а скорей всего её хозяин заподозрил что-то неладное и не пожелал вводить в скрытую от большинства глаз зону. События стали форсированно ускоряться.
– Ладно, – беззаботно улыбнулась провожающая, – тогда вы сами пройдёте за кулисы, господин Талканин?
Тот не успел сказать ни слова, за него ответила его дама:
– Нет, он тоже не пойдёт. Мы возвращаемся к столу.
И стала разворачивать своего кавалера в обратную сторону. Ну ещё бы! Если и совершать диверсию, то не здесь, с краю, а в центре основного столпотворения.
– Хорошо, как скажете, – согласилась Сестри-2, но после этого схватилась двумя руками за живот и присела, словно от боли. Тогда как Александра Белая окончательно рассердилась. Вырвала свою ладонь из-под локтя Стаса и стала шипеть с недовольством:
– Неужели надо обязательно меня унизить?! И обязательно…
Договорить она не успела, чуть в стороне, над хозяйственными постройками в небо грянул залп праздничных салютов, потом ещё несколько с разным интервалом и витиеватым разнообразием огней. А ведь стоило напомнить, что сумерки только приближались и было достаточно светло. Да и вообще, салюты полаются в завершение праздника или в самый его разгар. Но всё равно все присутствующие уставились непроизвольно в небо. И никто не заметил, как нервно дёргающая себя за бюстгальтер госпожа Белая вдруг закатила глаза, ноги у неё подкосились и она стала падать прямо на уложенную плиткой дорожку. Но так и не упала, попросту исчезнув в пространстве, словно её и не было.
Салюты ещё не отгремели, как грузный мужчина в блестящей форме пожарника, оказавшийся неожиданно с ногами прямо на столе с букетами цветов, ударил оркестровыми тарелками и заорал громким голосом:
– Праздник начинается!
Что характерно, новорождённая нисколько не обиделась и не расстроилась, что несколько уникальных, подаренных ей только что букетов оказались грубо растоптаны. Наоборот, запрыгала на месте, взвизгнула от счастья и воскликнула:
– Прошу всех к столу!
Только после этого Стас Талканин повернулся к своей даме и с восторженностью начал лепетать:
– Вот как оригинально и вроде как естественно… – потом замолк, стал в недоумении озираться по сторонам и даже руки расставил в стороны: – А где…
– Ох! Мне кажется, ей по нужде приспичило! – сопровождающая их секретарь ещё и подмигнула при таком простом объяснении. – И она умчалась туда, за сцену. Но вы не волнуйтесь и отправляйтесь к столу… Вон вам Ольга руками машет. А я сейчас Александре помогу и к вам её приведу. Не беспокойтесь! – видя, что знаменитость колеблется, она усилила напор: – Ну не будете же вы заниматься нашими женскими секретами?!
Пришлось режиссёру вздохнуть да и в самом деле поспешить в сторону активно машущей ему виновницы торжества. Он не мог подслушать совсем иной разговор, ведущийся на совершенно недоступном для простого человека канале связи:
– А потом ему скажешь, что его Сашенька на него сильно обиделась и отправилась в Москву на такси. Сейчас мы специально для такого случая сюда парочку вызовем…
Неприятностей удалось избежать. Немыслимое по размаху празднование дня рождения Ольги Фаншель прошло на высшем уровне.

Глава 32. Причины

Несостоявшуюся террористку удалось моментально забросить в одну из слепых зон, так предусмотрительно созданных Иваном совсем недавно, накрывающую сразу несколько лабораторий с подсобными помещениями и испытательными вакуумными камерами. Как раз в одну из самых герметичных и больших по объёму цистерн чужого фантома и перенесли. Причём всё это удалось сделать настолько молниеносно, что действующий издалека кукловод ничего не успел противопоставить. Вернее, клапан самоубийца все-таки попыталась открыть, а в последнюю секунду и ломать его начала, но у неё ничего не получилось. А потом, видимо, лишённый собственного сознания фантом из-за прервавшейся связи (что было, в общем-то, странным) превратился в бездумный овощ. Да так и осел на полу в цистерне, ни на что не реагируя.
Романов-2, естественно, что уже находящийся в лаборатории, после краткого осмотра трофея визуально через стекло и по приборам возопил:
– Здорово! Она не успела прорвать несомые ёмкости с газом!
– Чему же ты так радуешься? – вопрошал Хоч старого приятеля.
– Хотя бы тому, что никто из нас не загнулся в страшных судорогах. Ну а Иван уж что-нибудь придумает, чтобы отправить доставленный нам гостинец по обратному адресу.
– Что-то вы, дядь Миша, слишком кровожадны, – полковник Клещ тоже оказался в лаборатории. – Или забыли о всемирной декларации запрета на производство и применение химического оружия?
– Это ты не забывайся! – с притворным пафосом воскликнул учёный. – Здесь я командую! – и уже совсем иным, озабоченным тоном поделился опасением: – Неужели эта гадина просто притворяется?
Теперь они оба через окошко разглядывали бездумное тело женщины, сразу потерявшее всю свою прежнюю привлекательность. А потом и диспут устроили, вовлекая в него и обладателя, пытаясь понять, почему Бонза утратил контроль, а если не утратил, то что такое коварное задумал. Иван их ещё больше удивил:
– Может, так и выглядит фантом, попавший в плен, но теперь эта женщина никакой сигнальной нитью не фиксируется. Все остальные, кто с полусотниками приехали, – как на ладони, а вот диверсантка – словно трупом стала или исчезла.
– Ну так поинтересуйся на эту тему у своих наставников. А то и пригласи их сюда для осмотра.
– Не знаю… может, позже? – рассуждал Загралов. – Ко всему прочему утверждение пятидесятников, что они прибыли основными телами, меня поражает. Что-то тут не то… Нет никакого резона так поступать…
– Тогда сам прыгай сюда и исследуй это тело, – посоветовал Клещ. – А меня забрасывай обратно в рутину поисков этого Большого. Да, и попробуй ему ещё раз дозвониться, вдруг на этот раз трубку возьмёт?
Так и сделали. Вначале обладатель осмотрел пленницу через окошко. Естественно, что по максимуму используя свойства своей Цепи. В то же время, облачённый в костюм наивысшей химической защиты, в камеру был заброшен Романов-2, довольно ловко управившийся с газовой начинкой диверсантки, тем самым обезопасив и её тело от смертельной опасности. А вот когда яд оказался в надёжном, изолированном месте, Иван взялся за исследование пленницы вплотную. И в Кольцо её помещал, и Цепью оборачивал, словно колодцем, – а ничего так и не выяснил. Вроде полноценный телесный фантом, вроде физически исправный, а вот в плане разумности откровенный и загадочный ноль. Пробовал разговор повести – не отвечает. Попробовал болями ударить – тело дёргается, иннервация в порядке, а вот мозг не откликается.
Пришлось сделать предварительный вывод:
– Кажется, он её лишил полноценного сознания. Вначале дал это благо, а потом лишил. А почему? Может, она тоже ведьмой была? Или вообще как Зариша – ведданой? Пыталась всеми силами сопротивляться рабству, вот он её и наказал.
Но так как другие, более срочные дела взывали к личному участию в них, довелось и этот поток сознания на них перекинуть. А Белую Александру пришлось временно, вместо тюремной камеры оставить всё в том же лабораторном автоклаве. Мало ли, вдруг очнётся и начнёт выполнять деструктивные команды своего обладателя?
Тот, кстати, на звонок отозвался. Причём с хорошо слышимым недовольством и раздражением:
– Ну? И чего тебе надо от меня?
– Это я тебе этот вопрос задать хочу! – еле сдерживался Загралов от площадной ругани. – Ты что ж, сволочь такая, творишь?! С какой стати ты решил мне праздник испортить и сотни ни в чём не повинных людей уничтожить?!
Добрую минуту продолжалось молчание абонента с той стороны. То ли раздумывал, как оправдаться, то ли пытался выяснить всю подноготную событий. Потому что заявил с ещё большим недовольством:
– Понятия не имею, о чём ты там булькаешь! Так что поосторожнее с обвинениями! И вообще, это ты достоин наказания и уничтожения!
Подобная беспардонная наглость несколько выбила Ивана из колеи. Так всегда случается с людьми честными, когда они сталкиваются с подлыми лгунами. Те ошарашивают несусветной наглостью, и трудно сразу же им адекватно ответить. Это уже потом умные мысли в голову приходят, а в данном случае даже подсказки членов команды не помогли. Оставалось выбрать наиболее приемлемое продолжение разговора:
– Как с Кулоном у тебя дела? С обменом я тебя не обманул?
– Только попробовал бы!
– Тогда почему ты мне чужие останки подбросил?
– А нечего в последний момент, после того как уже обо всём договорились, дополнительные условия выдвигать! – продолжал наглеть Большой. – Начальный уговор – дороже денег. И это – раз! А второе: ты мне ещё и навредить пытаешься, из моей кормушки корм загребущими лапками утащить. Поэтому это я тебя предупреждаю: прекращай всякую рекламу своего жидкого депилятора и его продажу. Немедленно закрываешь все уже построенные представительства и изымаешь из продажи первые партии товара… Если через трое суток этого не сделаешь, уничтожу! Со всеми твоими людишками и фантомишками!
В завершение разговора Бонза выдал целую серию отборных ругательств и отключился. Естественно, что не попрощавшись.
Тогда как в «Империи Хоча» никто в панику не ударился, в испуге метаться не начал и разум от страха не потерял. А продолжили действовать как и прежде, разве что несколько скорректировав направления своих поисков.
– А ведь мы как раз добрались до скрытых финансовых потоков, которыми пользуется Бонза, – поведал полковник Клещ. – И были несколько удивлены, что одна из отраслей, дающих гигантскую долю средств, идёт из фармакологической отрасли. В том числе и из сетей разных косметологических кабинетов и целых клиник. Этот «слуга народа», пользуясь предоставленной ему властью, на всё свою лапу наложил. Даже на похоронные службы Москвы. А производство таблеток и микстур – страшно прибыльное дело. Вначале травишь ими народ, потом ещё и на похоронах зарабатываешь!
Теперь и обладатель припомнил некоторые пласты информации, которые стекались к нему в последнее время. Игнат Ипатьевич не удержался от злого комментария:
– Ну да, недаром говорят, что почти треть семейного бюджета москвичей так или иначе уходит на лекарства и медицину. Та ещё мафия!
– Так что, Иван Фёдорович, – продолжил Клещ, обращаясь уже только к обладателю. – Хочешь ты или не хочешь, а срочно давай нам ещё людей. Точнее говоря – фантомов. Здесь иные рассуждения и отнекивания неуместны. Война с Бонзой – дело опасное, можно сказать, для всех нас смертельное!
Загралов это понимал и соглашался с таким требованием. Но и сомнения немалые оставались:
– А есть твёрдая уверенность в подобранных вами кандидатах?
– Конечно, есть!
– Как же тогда твои утверждения, что именно от нас как-то пошла утечка информации про гибель Ольги?
Руководитель силовой группы размышлял недолго:
– Стопроцентной уверенности в нас пока нет, но утечка произошла не от нас, а из окружения генерала Захарова. Борис Иванович хоть и зубр своего дела, но ведь и ФСБ находится постоянно под микроскопом иных, конкурирующих структур. А уж Бонза наверняка постарался иметь доступ не к одному такому микроскопу. Понял, что поиски похищенной якобы Фаншель слишком затянулись, сложил два и два, вот и сделал верные выводы. Догадался, что её убили, а ты её попросту возродил из имеющейся у тебя матрицы. Потом вражине только и оставалось, что уточнить некие моменты, детали да весьма ловко тебя шантажировать. Скорей всего нет у него искомых останков, а наличие иных, чуточку внешне сходных, лишь подтверждает эту мысль. Перестраховался гад заранее, догадываясь, что именно ты потребуешь взамен.
По поводу кандидатур в фантомы Клеща тут же поддержал и целитель:
– Не сомневайся, Вань. Люди подобраны самые лучшие, такие не подведут. И пусть ребята уже вызывают сюда тех, кто не совсем с нами рядом.
Пришлось Загралову соглашаться и давать добро на сбор отсутствующих. И пока празднество на лесном участке комплекса продолжалось в полном разгаре, команда фантомов не только работала в поте лица, но ещё росла в количественном и качественном составе.
Решено было ввести десять новых фантомов, сделав для них копии с живущих и здравствующих людей. По мужским кандидатурам особых дискуссий или споров не возникло. Пятеро десантников из командного состава батальона, которые костьми готовы были лечь ради идеалов всеобщей справедливости. Да и пока оставалось время, Иван вызвал их и дополнительно переговорил с каждым. То есть не просто сложил для себя дополнительное мнение, но и частично ввёл воинов в курс предстоящего преобразования. Благо что наработки уже по данным вопросам имелись. Также кандидаты без всяких колебаний приняли пищевые концентраторы и разведённую в воде пыльцу дерева Тава-Гры.
Сложней оказалось с женщинами. Кандидатур нашлось около десятка: три ведьмы, пять работников из правоохранительных органов и две воистину гениальные дамы, с высокими учёными степенями. Но последние, несмотря на все гневные выкрики и обиды со стороны Хоча, Романова и Сабуровой, были отвергнуты. И общее мнение по этому поводу лучше всех высказал генерал Тратов:
– Создание лекарства против рака, хоть как это ни актуально, может несколько подождать. А вот сражаться с невероятно опасным врагом – надо уже… вчера. Вот когда выживем, пусть вам Иван Фёдорович хоть… хоть троих коллег создаёт! А сейчас не до этого.
– А мы чем отличаемся в борьбе со всякой сволочью? – делал последнюю попытку возразить Игнат Ипатьевич. – Да я при необходимости быстрей тебя человека жизни лишу! Причём именно так, что никто и не догадается, от чего он умер.
– Согласен, опыт не пропьёшь, – улыбался генерал. – Но сейчас важней всего именно поиск, именно разоблачение, именно раскрытие всех нитей, которыми Большой Бонза, словно паук, опутал Москву и Подмосковье. И в этом деле от вас, гениев науки, толку мало. Без обид только! Договорились?.. Как по мне, то я бы и ведьм не брал, но они хоть людей чувствуют и прочей мистикой владеют. Так что…
В итоге было выбрано две ведьмы двадцати трёх и сорока лет, которые были найдены по подсказкам предков, вызванных из мира Леталь. А также три женщины, две из которых считались чуть ли не лучшими следователями по криминальным делам, а одна – таким оперативником, что про неё мужчины-коллеги легенды пересказывали и только с восторгом или чёрной завистью отзывались. Кстати, именно она оказалась самой последней в списке, попав под тридцатый номер. Потому что прибыла самой последней в комплекс, уже чуть ли не под утро.
Собеседование с ней обладатель проводил уже на остатках сил, настолько его пошатывало и клонило в сон. Но женщина оказалась под стать всем легендам и слухам о себе. Несмотря на свои сорок шесть, выглядела на десяток лет моложе. Владела просто фантастическими навыками рукопашной схватки и, несмотря на внешнюю некую тяжеловесность, одним своим видом вызывала улыбку на лице собеседника. Светлый, искренний, необычный человек. Ну а намёки и недоговорки понимала с полуслова и, когда всё-таки поняла, к чему её пытаются склонить (кстати, ни в одном сказанном ей слове она не усомнилась!), повела себя вообще как малолетняя девчонка: запрыгала от радости, бросилась обниматься с обладателем и несколько раз его чмокнула чуть ли не в губы.
– Я знала! Я верила! – приговаривала она при этом. – Что чудо в моей жизни случится и высшие силы мне помогут!
– Ну невероятно экспансивная особа! – именно так о ней высказался чуть позже генерал Тратов, наблюдавший сцену с поцелуями. – Точно с таким же энтузиазмом и напором она бросается на врага и на решение любой проблемы.
– Ну да, против такой никто не устоит, – согласился Загралов и услышал несколько грустное дополнение от генерала:
– Устоять-то не устоят, а вот уничтожить уже не раз пытались. Шесть ранений у Людмилы, и дважды она еле выжила. Можно сказать, что некоторые последствия инвалидности у неё на всю жизнь остались. Но действует, как видишь…
– Ничего, подлечим, как и вашего Лидкина Тимофея Андреевича, – пообещал Иван и протянул руку для прощания: – Иду, вздремну хотя бы пару часиков…
– А как у тебя с резервуарами энергии? – уже уходя, поинтересовался Тратов.
– Полный порядок! Полуторную нагрузку приняли вполне приемлемо.

Глава 33. Тридесятник

Последнее заявление обладателя казалось ему самому несколько самонадеянным. Десяток новых фантомов, уже начавших действовать в качестве помощников при остальных, энергию вытягивали солидно. Не критически, конечно, но и не так мало, как хотелось бы. То есть без мощной подкачки через Ялято имеющегося запаса может хватить дня на четыре, максимум на пять.
«Если бы Кулон-регвигатор оставался в наличии! – сожалел мысленно Иван, стараясь тихонько проскользнуть под одеяло к моментально заснувшей супруге. – И у полусотников я не спросил, есть ли шансы создания аналогов иномирского устройства… – те убыли по домам, чуть ли не самыми первыми из гостей. – Хотя… вряд ли у нас по этому направлению что-то получится. Будь такая возможность, Бонза с Тузом уже давно бы нечто подобное сварганили. Сил, средств и возможностей, времени – у них более нашего имелось. А раз у них ничего не вышло, то и у нас вряд ли… Значит, теперь у меня на что надежда остаётся? Кроме как на Ялято, естественно?.. Хм! Да только на интенсивный поиск сокровищ древности, о которых ведьмы подсказали. Вдруг там как раз и отыщутся те самые приборы под условными номерами три и четыре? А если повезёт, то и второй Кулон найдётся. Коль один есть в наличии, почему бы и остальные не отыскать? Вдруг сигвигаторы всё-таки сопровождались полным комплектом вспомогательных устройств? Просто те оказались слишком громоздкими и практически не подлежали ношению с собой… Вот их и хранили, и прятали так, что… сами потом найти не могли. История полна такими примерами…»
Ольга так и не проснулась, и обладатель провалился в сон без привычных и желанных удовольствий.
Зато утром, проснувшись раньше его, супруга церемониться не стала. Разбудила нежными прикосновениями ноготков по самым чувственным местам тела, и так у неё это здорово получилось, что остатки сонливости улетучились моментально. А когда через полчала влюблённые блаженно откинулись на подушки для короткого отдыха, Иван пробормотал:
– Божественно!..
– Это тебе вместо «спасибо» за мой вчерашний день рождения, – шепнула Фаншель. Потом повернулась и половиной своего роскошного тела взгромоздилась на мужа. Из чего стало понятно, что хочет поговорить и посплетничать. – А ты в курсе, что там ещё интересного у нас среди гостей произошло?
– Мм?.. Ну… если считать, что Талканин обиделся на свою сбежавшую от него красотку и, упившись, вёл себя слишком экстравагантно?..
– Да нет, это для нас неважно. Для такой творческой личности эпатировать собравшуюся тусовку – не впервой. Хотя весьма важно, что он мне пригрозил: «Всё, я вычеркнул эту дуру у себя из памяти навсегда!» Подобные угрозы он исполняет скрупулёзно, так что Сашеньку Белую искать и в самом деле не станет. Я о другом… Моя мамуля проделала титаническую работу.
– А-а-а… что-то мне дед Игнат коротко жаловался, что некая актриса его всего лишь за час чуть ли второй раз в могилу не свела. Представляю, как Лариса Андреевна выбивала с него гарантии спонсорства новой кинокомпании.
– Нет! Ты не представляешь! Это надо было видеть и слышать!
– Ты ведь знаешь, как я был ночью занят…
– Вот и зря, – проворчала Ольга, капризно надув губки. – Поучился бы, как надо словесно добиваться поставленных перед собой целей.
– Милая, я уже самого главного добился, ты меня любишь, – чмокнул Иван супругу в носик. – А если мне надо будет денег у кого-то выбить или гарантии о них, я туда пошлю твою маму.
– Льстец! – вернув поцелуй, Ольга продолжила рассказывать: – Как бы там ни было, но мама поняла, что денег хватит на всё. И тут же отправилась окучивать остальных, кто веселился за столами.
– Испортила людям развлечение? – предположил он.
– Наоборот! Только усилила его! Это же тройное удовольствие: побывать на таком празднике и ещё решить уникальные деловые вопросы. Ты хоть представляешь себе, какой авторитет и возможности получают люди, могущие участвовать в создании новой студии?
– Возможности? Ты ещё скажешь – льготы? Неужели им выдают бесплатный абонемент на проезд в московском метро?
– Нет, милый, – рассмеялась Фаншель, – таких щедрот от судьбы они никогда не получат. Так и будут до самой смерти стоять в пробках на своих лимузинах и джипах. А возможности заключаются в следующем…
И принялась спешно вводить супруга в кухню производства кинофильмов. Хотя сама узнала многие детали только вчера, благодаря присутствию на нескольких переговорах, устроенных её матерью. Сложная оказалась кухня, невероятно сложная.
Поэтому Загралов постарался уже на десятой минуте перекрыть поток ненужной ему информации, воспользовавшись удобным предлогом:
– Ты знаешь, наша пленница начала шевелиться… Но никаких сигнальных линий к ней не ведёт. Поэтому надо её «ощупать» Кольцами лично.
– Ну-ну! – сразу грозно засверкали глаза любимой. – Попробуй только её руками ощупывать!
– Как целитель – имею полное право… – начал улыбаться Иван и тут же скривился от боли. – Ай! Что творишь?!
– Тоже что хочу, то и творю! – кровожадно щёлкнула жена у него зубами возле самого носа, а рукой в меру сжимая причинное место. – Могу и оторвать, могу и откусить…
– Понял. Уже исправился. Больше не буду.
Такой смиренный ответ вполне Ольгу удовлетворил, и она живо соскочила с кровати. Решила первой воспользоваться душем, хотя там пять человек спокойно умещалось.
Обладатель, оставаясь на кровати, уже работал тремя потоками сознания с максимальной нагрузкой. Да попутно ещё и размышлял:
«Всё-таки надо будет попробовать с четвёртым потоком. Может, Романов прав? И мне только следует перебороть неприятное головокружение? Или посоветоваться и в этом вопросе с полусотниками? Ладно, этот вопрос терпит… А вот на пленницу и в самом деле надо взглянуть вначале… а уже потом – в душ…»
Правда, спортивные брюки и тенниску на себя всё-таки нацепил, и уже в таком виде женские фантомы перекинули его в лабораторию. К тому моменту пленница не только встала, но и с мученическим выражением на лице стала растирать ладонями залежавшееся за ночь тело. Да и в самом деле об этом никто не подумал, и женщина всю ночь пролежала пусть на тёплом, но от этого нисколько не мягком металле. Причём будучи в одних кружевных трусиках и под комплект к ним бюстгальтере. Одеяло «овощу» никто бросить не догадался. Поневоле пролежни можно заработать. Хорошо, что в автоматический режим на поддержание кислорода внутри герметичной ёмкости не забыли включить и подогрев.
Судя по перепуганному, растерянному взгляду вчерашней красотки, она никак не могла понять, где она и что с ней происходит. А когда увидела в окошке бледноватые от подсветки лица двоих мужчин, завизжала в истерике, вся дрожа и дёргаясь, отползла в самый дальний угол и там сжалась комочком.
Естественно, обладатель сразу догадался, что это Бонза как-то сумел протянуть нить управления к своему фантому, а может, попросту с утра о ней вспомнил и теперь решил поиграться с противником. Вырвать он красотку отсюда не может, а вот поиздеваться или что гадостное сделать с её помощью обязательно попробует. Вполне заурядное действо в духе подлого и беспринципного морального урода.
А вот Романов-2, в отличие от Загралова, несколько удивился:
– Чего это она так бурно реагирует?
– Чего, чего… – ворчал Иван, стараясь сместить одно из Колец своей силы, на пленницу. – Мышей, наверное, испугалась…
Учёный, использующий мышей ежедневно в своих опытах, шутки не понял:
– А хоть бы и испугалась? Хоть мы на них и не похожи… Визжать-то зачем?
– Это у женщин такая бурная реакция на мех, потому и не могут удержаться…
Пока Михаил Станиславович фыркал смехом, обладатель провёл полное обследование окаменевшей от страха пленницы. Но как он хранилищами ни ворочал, как ни просматривал вражескую лазутчицу, никаких показаний как к чужаку или как к фантому вообще – не отыскал. О чём и пробормотал в растерянности:
– Ничего не пойму, вчера – никаких сомнений. Ну разве что сигнальная нить с какими-то полостями была к ней… А сегодня – вполне обычный человек… точнее, женщина… и с множеством аккуратных шрамов на теле…
– Так она же два месяца назад в аварию попала, – напомнил учёный и посоветовал: – Только не повторись с подобными поправками «человек-женщина» при наших… – воровато оглянулся на дверь и лишь затем вынес своё предположение. – Слушай, а не могло так быть, что Большой её попросту загипнотизировал, а потом вёл под постоянным контролем?
– Мм?.. Да нет, таких умений у обладателей не существует…
– Ага! Много ты знаешь, что у вас существует, а что нет. У самого полсписка того, чего нет в инструкции… Так почему у такого крутого и опытнейшего типа, как Бонза, не может быть своих, индивидуальных наработок?
– Ну… если с этой точки зрения рассматривать… то… что ты предлагаешь?
– Самое простое: достать несчастную наружу, одеть, обогреть, напоить горячим чаем и спокойно расспросить обо всём, что с ней творится.
Загралов посмотрел на учёного со скепсисом:
– Дядь Миш, ты, наверное, не представляешь, что может натворить существо, в которое заложен стереотип поведения берсерка. Мы двое с ней не справимся, и она нам тут всю лабораторию разворотит.
– Ой! Только не надо ей приписывать такие возможности! Не справимся мы – привлеки Фрола. А ещё лучше – пусть во время беседы рядом с нами ведьма посидит. Чуть что, сразу усыпит пленницу. Но я почему-то уверен, что буйствовать эта несчастная не будет. Посмотри, как она трясётся и какими слезами заливается.
Смотреть на пленницу без жалости и в самом деле не выходило. Но, с другой стороны, если вдруг она и в самом деле превратится в берсерка, сможет ли с ней справиться ведьма? Или тот же Фрол Пасечник?
Пришлось выносить вопрос на всеобщее обсуждение. Минут пять спорили, пока не вмешалась вникшая в суть дела Зариша Авилова:
– Вань, ну как тебе не стыдно? Ведёшь обсуждение, а там, возможно, невинное существо мучается? Срочно меня перебрасывай к себе!
Перекинул. И, тыкая в окно цистерны, поинтересовался:
– И как ты с ней будешь вести беседу?
Но веддана уже сноровисто открывала круглый люк, ведущий внутрь цистерны, и приговаривала обвинительным тоном:
– А ведь я тебе перечисляла, какими способностями и умениями обладали Владетели символа-печати Ялято по древним легендам. И в списке имелся такой пункт: полное подчинение женщины с помощью собственной силы продолжателя рода. А потом и поддержка своего влияния на эту женщину, где бы она ни находилась… Давай, давай, не бойся и выходи, пока я тебя в лягушку не превратила!
Это она уже скомандовала повизгивающей от страха Александре. Что интересно, та хоть и сменила визг на завывание, покорно поползла на четвереньках к выходу и только в лаборатории, получив в руки самый обыкновенный халат, затихла и стала судорожно одеваться.
Такое послушание нисколько не успокоило Ивана.
– Думаешь, что с ней справишься? – хмыкнул он со скепсисом.
– Легко! Если ты мешать не будешь! У тебя мало дел? Вот и отправляйся, а Михаил Станиславович… может с нами остаться. Он слишком старый и женщинам не страшен.
– Ну, знаешь ли!.. – возмутился учёный, задирая с возмущением подбородок вверх. – Не ожидал от тебя, Зариша, такого! Сама-то с каким мухомором старым путаешься!..
Удивительно, но веддану удалось смутить:
– Что значит путаюсь? Да мы ещё ничего… ни разу… – но тут же собралась и заявила: – Все мужики сволочи! Правда, милая? – после этого подхватила уже одевшуюся пленницу под локоть и поволокла в подсобку со словами: – Пошли чай пить! И учитывай, времени у меня в обрез…
Глядя им вслед, мужчины синхронно почесали затылки, и Романов пробормотал:
– Ну вот… А ты утверждал: «…берсерк, берсерк!»
– Угу… Теперь не утверждаю. Но это не значит, что жить мне отныне в неге и спокойствии. Придётся теперь не столько сам способ «…полного подчинение женщины с помощью собственной силы продолжателя рода» использовать, как учиться отсекать луч управления от подобных диверсантов. Ведь если Бонза одну такую прислал, то где гарантия, что у него ещё десяток таких же не отыщется?
– Да уж! С такими умениями и сигвигатора с фантомами не надо, – посочувствовал Михаил Станиславович. – Но как этот лысый колобок сумел такое провернуть с живым человеком?
Обладатель пожал плечами:
– Наверняка она в тяжёлом состоянии лежала в госпитале после аварии. Там её и приметили… А уж обработать жертву, пользуясь её беспомощным состоянием, труда такому типу, как Большой, не составит. Вылечил он её, на ноги поставил, а попутно и в рабыню превратил… – опомнившись, что и так тут долго проторчал, Иван поспешил в собственную спальню и застал там Ольгу заканчивающей приготовление завтрака: – О! Как вкусно пахнет?
– Тебе вечера не хватило и полночи для обжорства? – удивилась она.
– Так ведь это моё запасное тело насыщалось! А тут ты готовишь своими ручками.
– Ага! Заметно, как ты спешил вернуться и всё пялился на голую девку в лаборатории!.. Неужели сразу не догадался этот вопрос передать в руки ведданы?
– Ой! Да ничего я не пялился! – скривился Иван. Но, заметив, что супруга улыбается, тут же рассмеялся: – Сама ведь знаешь, что решал проблему. Всё, жди меня три минуты, я в душ!
По сути, это был последний, вполне спокойный час в их жизни перед началом нового этапа. Этапа, который уже можно назвать подготовкой к войне. А то и непосредственно войной.

Глава 34. Подготовка

Как бы это ни показалось странным, но срок своего ультиматума в трое суток Большой Бонза выдержал. Хотя с первого дня было чётко видно, что выполнять его абсурдные требования «Империя Хоча» не собирается. Представительства открывались десятками не только по всей России, началось открытие офисов и в иных странах. Правда, пока в основном в наиболее дружественных странах ближнего зарубежья. Туда же стали разлетаться десантники, наделённые наивысшими полномочиями и не менее солидными капиталами. На средствах, экспроприированных у воров и бандитов, решили не экономить. Ну а непосредственно само производство жидкости «Депилятор Жидкий Хоча» за те же трое суток удесятерилось.
А всё, что поступало в продажу, сметалось с невероятной скоростью. Случился настоящий ураган, бум потребительского спроса. Заказы, с полной предоплатой, стали поступать в представительства невероятным потоком. Только выполняя эти заказы, можно было с полученной прибылью спокойно работать ещё как минимум год. И это было только начало!
Точно с такой же скоростью нарастал ком мнений, откликов и суждений по новому средству. Причём суждений вначале открыто восторженных, но всё дальше и дальше переходящих в чёрную, озлобленную критику. Но этот ком явно запаздывал по всем официальным каналам. Народная молва оказалась быстрей и правильней, тем более что была грамотно скорректирована в нужное русло. Ну а тех, кто первый понял опасность для имеющихся косметологических кабинетов, парикмахерских и производителей бритвенных принадлежностей, постарались на первых порах заткнуть самыми грубыми неадекватными методами.
В итоге получилось желаемое: «ДЖ Хоча» сразу, буквально за один день завоевал себе всемирную популярность.
А уже потом спохватившиеся конкурентные структуры попытались сделать наезд. Вначале – информационный и юридический. То есть вопили, что права никто не имеет продавать такую гадость и что она вызывает у всех пользователей чуть ли не самые страшные, смертельные заболевания. Вплоть до рака, летальной отёчности лёгких и несварения собственного желудка. Да, и такое звучало частенько… Противники нового средства использовали тезис: чем абсурднее ложь, тем она окажется действеннее.
Навстречу им, а вернее в преддверии подобной гадости, ударили потоки информации, которые заготовили Евгений Кравитц и Галина-2. В этих потоках уже шло спокойное разъяснение, что средство создано на основе натуральных компонентов, запатентовано, проверено на качество и разрешено к продаже. А скоро оно будет в каждой аптеке, как когда-то горчичники.
И тут же авторы статей переспрашивали у читателей: а почему не стало горчичников в продаже? (В иных случаях примеры давались другие, но суть разъяснений проистекала примерно одинаковая.) А потому, что простейшие горчичники слишком действенны для изгнания хвори или банальной простуды! Человек их поставил раз, два, максимум три, прогрел себе спину и перестал кашлять словно астматик. А это большим фармакологическим компаниям невыгодно. Народ-то не покупает дорогостоящие антибиотики, микстуры, аэрозоли и прочую, полную химии и отравы лабуду, а лечится самостоятельно горчичниками. Какая же от этого выгода?
Вот так и с депилятором новым получается, рассуждали авторы положительных статей. Отыщутся (да уже отыскались!) человечки, которые начнут кричать бессмыслицы и на каждом углу демонстрировать якобы полученные от нового средства язвы, раны, отёки и страшные кожные нарывы. И сами свято будут верить (нащупывая при этом в карманах свои тридцать сребреников), что и в самом деле пострадали от жидкого депилятора.
Ну а про тех, кому это не выгодно в первую очередь, тоже давались в статьях пространные объяснения. К удивлению народа, таковых оказалось неожиданно много. И те, кто кремы для и после бритья производит; и те, кто сами бритвенные принадлежности штампует за копейки да продаёт за сотни рублей; и те, кто всякие разные машинки, клеи и прочие сопутствующие товары для мучения женщин измышляют, выпускают, а потом ещё и с видом благодетеля втюхивают.
Тогда как для простого народа выгода была очевидна сразу. Один раз воспользовался новым средством и полгода, а то и целый год мужчины избавлены от щетины. Сомнения, конечно, имелись в такой длительности эффекта, но уж очень хотелось верить! Упоминать преимущества женщин, многократно более ревниво относящихся к своей внешности, вообще не стоит. Уж они-то первыми поймут, осознают и примут к применению «ДЖ Хоча».
И поняли. И осознали. И применили.
А уж итоговый эффект использования для всех без исключения потребителей оказался лучше всякой рекламы. Ради такого можно и возопить «Хочу!». Ради такого можно и заткнуть пасть своему мужу, который рычит об утерянной выгоде. И прикрикнуть на него: «А мне плевать! Мне это удобно и даже не напоминай о прошлых мучениях!»
Мужчины – тоже заинтересованы. Если не больше женщин! Ведь ради избавления от жутко надоевшего, ежедневного, а то и дважды в день бритья (бородатых меньшинство, поэтому они не в счёт!) мужчины сами забудут о собственных финансовых потерях! Да ещё и щедро доплатят из собственных накоплений. Ибо оно, жидкое, маслянистое чудо в небольших тюбиках, того стоило! Те, кто купили средство одни из первых, уже шестой или пятый день ходили да хвастливо поглаживали свои совершенно неколючие подбородки и щёки. Но самое главное – это цена. Она поражала всех! Один тюбик, которого хватало мужчине на полгода воздействия, стоил как бутылка водки среднего качества.
Да, естественно, имелись на Руси и такие типы, которые за ту же бутылку удавятся и согласятся зарасти щетиной даже в глотке и в желудке. Но они и раньше не брились. Да и по трезвом размышлении, конченых алкашей за рубежом оказывалось совсем не меньше, чем среди славян. Но самое загадочное, что небритые прежде бомжи тоже стремились всеми правдами и неправдами приобрести «ДЖ Хоча» в одном из представительств. А потом смущённо заявляли:
– Да выпивка от нас никуда не денется! А вот от растительности на лице избавиться – это рай!
И лучшей рекламы было не сыскать.
Поэтому к финалу третьего дня стало понятно: на пути распространения жидкого депилятора поставить заслоны врагам, недоброжелателям, завистникам и конкурентам не удалось. Все контрдействия провалились. А если и продолжатся, то ни к чему не приведут, кроме как к неуместной трате средств.
Увы! Радость данной победы сильно омрачалась тем, что все сторонники Загралова в частности и «Империи Хоча» в целом готовились к настоящей войне. Потому что все разведданные утверждали: добром с Большим Бонзой не разойтись. Он решился пойти на крайности. И готовится чрезвычайно активно, тщательно, а столкновения состоятся невероятно масштабные.
Причём готовится не сам, а собирает под свои знамёна весьма сильных союзников. Например, таких, как Адам Фамулевич и Лысый Волох. Уж неизвестно было, как он их уговорил или запугал, но оба обладателя запустили своих фантомов по окрестностям вокруг себя, сами вышли из своих крепостей и «слепых зон» и явно к чему-то готовились.
Когда к концу второго дня стало об этом известно, оба наставника, прибывшие в гости запасными телами, синхронно вздохнули и заговорили по очереди:
– Если человек талантлив, то он талантлив во всём…
– М-да!.. С идиотами та же ситуация… – после чего Пётр Апостол объяснил специально для Загралова: – Эти ушлёпки так и не поверили в главный постулат нашего существования: воевать с себе подобными нельзя. Это заранее обрекает на погибель. Да и не выгодно нападение на буферную зону своего врага. Он в любом случае сильней.
– Но ведь они надеются, что их трое?
– Всё равно. Твой урок по отрезанию руки Адаму им не пошёл впрок и ума не прибавил.
– И разве мы сами не готовим ответный удар по территории врага?
– Не забывай, – включился в наставления Леон, – что мы наносим упреждающий удар по вспомогательным структурам врага. Да и сам враг у тебя – простой, обычный человек, у которого только остатки могущества обладателя завалялись. Твоя буферная зона позволяет с ним воевать, что бы он там о себе ни мнил и какими дополнительными силами ни обладал. А вот участие в этом деле наших неадекватных умом коллег – это требует и от нас, и от тебя в первую очередь мобилизации всех своих сил. Всё-таки именно фантомы – самое опасное оружие для убийства. И если их будет много, твоих собственных сил может не хватить. Поэтому ещё раз напоминаю о нашем предложении перепрофилировать несколько десятков наших с Петром фантомов в таюрти.
Вот это и являлось главным камнем преткновения в отношениях с полусотниками. Не попроси они именно этого улучшения для своих созданий, Иван скорей всего и сам бы им предложил подобное. Но старики словно испытывали его на щедрость, потребовали это сами, уже на первый день после празднования дня рождения Ольги. И мотивировали свою просьбу тем, что иначе ничем не смогут помочь. Дескать, их фантомы не созданы для боевых действий, а потому только даром будут погибать в открытом столкновении. Само по себе разумеется, что гибель повлечёт в некоторых случаях утерю огромных пластов памяти у созданий и в итоге они могут стать умственно неполноценными.
Вроде как логичные доводы. Но… Плохие мысли так и лезли в голову.
Не это ли самый главный и наиболее коварный ход пятидесятников? Ведь если они получат в свои руки такую убойную мощь, как таюрти, то легко уберут из жизненного пространства и Бонзу, и Адама с Волохом, и самого Загралова. Не лучше ли отказаться от помощи таких союзников и всё-таки не идти на поводу их условий? Да и хорошо было бы не раскрывать свою, наиболее главную тайну. Отдавать подобный козырь – нельзя. И вообще разглашать секрет даже в кругу близких родственников не рекомендуется. Что уже говорить о совершенно чужих людях?
Характерно, что подобные рассуждения высказывали все фантомы команды без исключения. Ну и не фантомы, естественно, тоже. Каждый хотел и желал получить помощь, но только не таким путём. Про пыльцу дерева Тава-Гры следовало молчать всегда. А значит, сомнения по этой теме изгонялись из разума бесповоротно волевым решением.
Вот и на очередное упоминание со стороны полусотников Иван ответил в прежнем стиле и заезженными фразами:
– Вынужден повториться, уважаемые, подобное невозможно. Ибо и самому мне непонятно. У меня в хранилище силы появляется небольшое облачко, которое я ввожу в тело вновь созданного фантома. И то не всегда, а всего лишь в двух случаях из трёх. Так что… со всей бы радостью удесятерил собственные силы вашей помощью, но…
Наставники сидели с кислыми минами, но на такое объяснение ничего не могли возразить. Потому что о главной тайне ничего не ведали, но чувствовали, что их попросту обманывают. Чувствовали – но и понимали при этом: скрывается тайна с полными на то основаниями. Сами они поступили бы точно так же.
Только вот понять – это не значит смириться. Поэтому Пётр грустно добавил:
– Жаль… Тогда нам придётся отсиживаться в глухой обороне.
– Ничего, – бодро заявил Иван, – хоть самим фактом своего наставничества надо мной оттянете на себя часть сил неприятелей. Ведь они не догадываются о нашем нейтралитете и добром, дружеском сотрудничестве. Они наверняка уверены, что мы все силы бросили на укрепление нашего союза и готовы друг за друга глотку перегрызть.
– Да, наверное, так и подумают… – покладисто соглашался Апостол, поднимаясь из кресла. – Но мы, пожалуй, поедем к себе. Надо и самим подготовиться к любым неприятностям. Дальше будем связываться и общаться только через сигвигатор… Даже запасными телами рисковать нет смысла. И это… принимай все меры по отстранению от войны государства. Если оно влезет – то тебя уже ничто не спасёт.

Глава 35. Мобилизация

Предупреждения Петра казались самыми существенными. Потому что со стороны силовых структур государства готовилась целая гамма негативных воздействий. Начиная от провокации и подлога и заканчивая грубым вторжением на территорию комплекса танкового соединения или бомбёжки объекта со стратегических бомбардировщиков. Удивительно, но отыскались среди войсковых генералов такие горячие головы, которые на полном серьёзе стали планировать самые крайние меры.
И чем противостоять такой опасности? Использовать те же методы нажима, что и Бонза? Так ведь ему проще, над ним не висит угроза изъятия сигвигатора за превышение властных полномочий. А каждый генерал, которого надо запугать или прижать к ногтю, уже подпадает под косвенное определение власти над ним. Причём чуть ли не со всеми своими подчинёнными. И что делать с такими? Убивать для профилактики? Так на их место тут же назначат новых, ещё более нахрапистых и «голодных».
Тут пришлось действовать хитрей, дальними, обходными путями. И как ни выдумывали, как ни подпрягали в помощь некоторые силовые структуры государства, например, подчинённые генералу Захарову, ничего лучше не нашлось, чем старый и проверенный подкуп. То есть взятка. Но! Не простая взятка! А в особо крупных, можно сказать, цинично неуёмных размерах. Кому следовало, просто давали миллионы, а после окончания разборок обещали в пять раз больше. Лишь бы не вздумали в критический момент поднять, скомандовать и направить. Что характерно, подкупать пришлось именно тех, кто шёл к своим нынешним должностям по трупам предшественников или зарабатывая свою карьеру, не щадя юных, неопытных солдат, которые ради каравана с наркотиками просто отдавались на истребление врагу.
Компромат имелся на всех… но, увы, сейчас таких казнить – никак не получалось. Приходилось откладывать разборки с этими врагами собственного народа на более благоприятные времена.
Крупные суммы, выделенные таким типам, оказались невероятно действенны. К концу третьего дня, накануне окончания ультиматума, по всем направлениям опасности – силовики перестраховались вдвойне. А там, где собрались нападать сами, рассчитывали все приготовления завершить ночью. Тем более что несколько часов назад их возможности и дальность заброски резко возросли.
Правда, никто из взяточников не слышал, как буйствовал и распинался полковник Клещ на последнем, уже ночном заседании команды. А услышал бы – тотчас попытались бы сбежать во льды Антарктиды. Потому что тот выкрикивал:
– Ну ничего! Пусть только мы с Бонзой разберёмся! Мы всем этим тварям припомним их взяточничество! Всё снято, всё запротоколировано! Будут эти сволочи в тюрьмах гнить до скончания дней своих!
Ему не поддакивал, а скорей возражал генерал Тратов:
– Зря ты так кипятишься, Алексей Васильевич. Ведь нельзя тех гадов в тюрьмы сажать, всех, по крайней мере. Самых опасных и авторитетных взяточников и тех, у кого руки по локоть в крови, придётся устранять втихую. Иначе – никак.
На это его бывший подчинённый и старый товарищ зло рассмеялся:
– Нашёл меня чем пугать, Всеволод Кондратьевич! Надо будет, сам пристреливать буду и собственными руками могилы копать. И в самом деле, подобной нечисти не место на нарах. Там должны тянуть срок наказания те, кто должен исправиться лишением свободы, а не оголтелые, неисправимые сволочи. Тут ты прав.
Все остальные молчанием поддержали командование силовой группы, разве что Дарья Шарыгина, сама павшая от рук бандитов и насильников, вдруг проявила несвойственную ей мягкотелость:
– А есть ли смысл их убивать? Может, лучше пожизненно на какую-нибудь каторгу отправлять?
Фрол Пасечник пояснил своей любимой супруге с тяжёлым вздохом:
– К сожалению, таких моральных уродов не исправишь. А если вдруг потом сбежит с каторги, то таких гадостей может наделать, что лучше не рисковать, а сразу в расход. Ни со мной, ни с тобой, ни с нашими детьми малыми подобные им ублюдки не цацкались. Убивали без угрызений совести и никого не щадили. Так с чего это вдруг ты им снисхождение собралась делать?
Дарья, прежде чем ответить, опалила его взглядом своих чёрных глаз и только потом заговорила:
– Умереть – это слишком просто. А надо, чтобы они мучились. Долго, очень долго мучились.
И это говорила таюрти, давно готовая к уничтожению других людей, дух-убийца, которая скоро собиралась идти в бой. Возможно, что и самый кровавый в её жизни. От осознания её безжалостности у Загралова по спине пробежал неприятный холодок. А в душе вновь всколыхнулись гнетущие терзания:
«Такая уничтожит всех на своём пути, никого не пощадит… Да и остальные подобрались ей под стать… Мстители! Но не слишком ли это кощунственно с моей стороны устраивать подобные бойни? Не слишком ли много я на себя возложил? И с чего это я надумал, что имею право быть судьёй? А то и выполнять функции наказующего демиурга? И почему чуть ли не с первого дня, как только мне в руки попался сигвигатор, вокруг меня постоянно льётся кровь? Умирают люди… рушатся чьи-то судьбы… обрываются чьи-то чаяния…»
Но тут его взгляд упал на Ольгу, которая замерла с закушенной губой, прислушиваясь к чему-то, что жило, росло у неё внутри. И последние сомнения исчезли.
Ради своей любимой, ради будущих детей он ни перед чем не остановится!
Да и данное собрание закончилось быстро, так что мучиться угрызениями совести некогда. Дел у всех было невпроворот, а ведь собрались по простой причине: хотелось просто побыть вместе с соратниками, заглянуть им в глаза да и ощутить общность единого, живущего у них духа справедливости. Вот и собрались на полчаса. А далее Загралову предстояло сделать два важных дела: создать сразу трёх новых фантомов и осуществить максимально возможное по силе Ялято. Причём по поводу последних удовольствий, которыми он со своими жёнами занимался по три раза в сутки, у него начало появляться неприятное чувство отторжения, неприятия. Наверное, начиналось приедание, а это могло в будущем привести к самым негативным последствиям. Ведь одно дело, когда стоит острая необходимость, а то и простое желание, наконец. Причём единожды. И совсем другое, когда энергия в Цепи собирается «про запас». Что-то исчезает в ощущениях, что-то становится оскомным, что-то вообще делать не хочется.
В общем, та ещё морока!
Однако самого главного обладатель добился (хотя поражался и не мог понять, почему же оно у них получилось). А именно: к Цепи приросло появившееся в момент последней дневной кульминации пятое Кольцо. Вот это и дало прирост той самой силы, позволяющей забрасывать фантому чуть ли не в полтора раза дальше, чем прежде. А в перспективе – и четвёртый поток сознания. Ибо тренировки над этим оказались положительны по результатам.
А значит, и вопрос о создании ещё трёх фантомов решился окончательно. Причём с номерами тридцать один и тридцать три всё было ясно давно. Ими стали офицеры-десантники. А вот тридцать вторая появилась в команде совершенно неожиданно. Потому что ею стала не кто иная, а недавняя пленница. Та самая диверсант, которая собиралась отравить ядовитым газом гостей на дне рождения Ольги.
Александра Белая и в самом деле оказалась полностью зомбирована непонятным для неё способом. Только и помнила сам момент страшной катастрофы, а потом очнулась, когда ей разрешили вставать с постели. Причём не просто разрешили, а с доброжелательностью и сочувствием помогли отправиться домой вместе с дядюшкой. Вот тогда Сашенька первый раз ужаснулась. Никакого дядюшки она не имела, и неприятного мужика, который вроде был знаком на лицо, она никогда среди своих родственников не видела. Но ни единого слова против она высказать так и не сумела. Как и спросить, что случилось с её мужем и ребёнком. Только кивала, словно китайский болванчик, и послушно поддакивала всем словам ужасного «дядюшки».
Дальше кошмар продолжался. Её доставили в чужой, незнакомый дом на окраине Москвы, и само существование стало напоминать ад. Женщину насиловали, заставляли делать несусветные гадости. Обучали самым затейливым премудростям секса, но даже спала и ела она под чьим-то неусыпным, постоянным принуждением. И ничего, никогда не могла сделать по собственной воле.
Порой её вывозили в Москву, порой заставляли кого-то соблазнять, а в последние два дня заставили «разрабатывать» прославленного режиссёра Талканина. Благодаря красоте она с этим справилась, тем более что оказалась знакома со Стасом ещё десять лет назад. То есть только и стоило, что возобновить старое знакомство.
Во что и как её облачали перед последним свиданием с режиссером, она не понимала. Но догадывалась. И осознала, что грядёт нечто страшное, смертельное как для неё, так и для окружающих. Но поделать уже ничего не могла. Последнее, что она помнила, – так это неслушающиеся руки, пытающиеся что-то сломать в деталях собственной одежды, а потом – полный мрак. Ну и чуточку позже – две рожи за стеклом, вызывающие судороги ужаса.
Зато она всё прекрасно помнила, что с ней творили, кто, как и где. И её полная исповедь весьма и весьма помогла группе Клещей высчитать массу работающих на Бонзу людей и несколько точек его постоянно меняющейся дислокации. То есть дала несколько отличных козырей в руки Загралова, перед самым началом смертельной войны.
По окончании своих откровений Александра на полном серьёзе заявила:
– Или вы мне дадите возможность отомстить лично, или я ухожу из жизни!
Вот так вот, хочешь не хочешь, под сомнения воинов, скептические взгляды женщин и под гневное сопение Ольги Фаншель пришлось Ивану принимать в свою команду фантома под номером тридцать два. Александра Белая, тридцати лет, вдова, ничего, кроме как покорять своей красотой, не умеет. До аварии работала фотомоделью.
Конечно, последние три фантома не могли действовать в режиме таюрти, но в любом случае, при острой нехватке личного состава, даже неуместная в бою Белая сильно пригодилась. Её, к примеру, сразу закинули в штаб подкупленных оборотней в погонах, чтобы глаз с них не спускала и докладывала о каждом подозрительном слове. Ну а для её основного тела тоже нашлась ответственная работа непосредственно в самом комплексе.
Подготовка к боевым действиям вызвала сворачивание многих направлений деятельности. Так, пришлось тайно переносить из отдельного особняка с юными ведьмами всех обитателей в совершенно иное место. То есть теперь Фёдор Павлович и Татьяна Яковлевна Заграловы опекали не только пятёрку удочерённых детей, но и шесть сирот, которых успели собрать доверенные люди Юрия Петровича чуть ли не по всей России. Очень радовало резко улучшившееся состояние девочек, их проснувшаяся тяга к жизни, появившаяся вера в себя и человечество. Они ускоренно отъедались, подлечивались физически и даже начинали заниматься спортом. Но самое главное, все девочки с огромным желанием вцепились зубами в гранит науки. Было решено, что в ближайшее время они просто обязаны получить самое лучшее, даже престижное образование.
Кстати, именно в конспиративный дом с ведьмами и с родителями были отправлены беременные Елена Шулемина и Ольга Фаншель. Причём делалось это в приказном порядке. Старшая супруга на такое распоряжение удержалась от высказываний, но, видимо, с большим трудом, потому что хмурилась и нервно сплетала пальцы рук. Всё-таки забота о будущем ребёнке заставила её вести себя благоразумно.
Перестраховавшись с будущими ведьмами, Иван не постеснялся обратиться к Юрию Петровичу, к возглавляемому им обществу ДДД (долой детские дома) и к иным организациям подобного толка, которым в основной массе и шли реквизированные у преступников деньги. Обращение получилось коротким: «У нас неприятности, помогите поддержкой в виде общественного мнения». Организации поддержали с неожиданным размахом и даже с несколько чрезмерным, можно сказать, излишне рискованным рвением.
Во-первых: они устроили поддержку на всех уровнях кампании по продаже и рекламированию «ДЖ Хоча». Во-вторых: гневно осудили всех, кто пытался вставить палки в колёса «Империи Хоча». Ну и в-третьих: вывели своих людей на массовые демонстрации и многочисленные пикеты возле учреждений правительственного и частного толка, которые оказались замешаны в союзничестве с Большим Бонзой. Конечно, оборотни в погонах на такие демонстрации только презрительно фыркали, но вот государственные службы, суды, прокуратура, полиция, даже окружение президента просто вынуждены были приостановить подлоги, инсинуации, клеветнические нападки, которые готовились для начальной атаки на Хоча. Слишком бурное и дружное выступление народа порядком испугало нечестных на руку и помыслы чиновников. Что уже само по себе облегчало и упрощало действия Загралова и его соратников.
О чём стоило сожалеть, так это о прекращении всяких поисков древних сокровищ, которые велись по ориентировкам, полученным от давным-давно умерших ведьм. А поиски вдруг оказались в катакомбах очень и очень перспективными. Буквально в последние часы своей работы Стална-2 и помогавшая ей в тот момент фантом Надежды Николаевны Нефёдовой отыскали в гигантской пещере искусственное сооружение. Историк-археолог утверждала, что там некое подобие подземного зиккурата. Тогда как больше прожившая ведьма была более осторожна в своих оценках:
– Огромная постройка, от основания и до свода, словно термитник. Но помещения там явно для проживания людей. Много помещений. И есть некое подобие канализации и водопровода. Много и подробно рассмотреть не удалось.
Естественно, что после такого сообщения Ивану захотелось лично рвануть в катакомбы и там всё осматривать да своими руками ощупывать найденное. К сожалению, обстоятельства не позволяли. Пришлось унять эмоции свои и фантомов и решительно заявить:
– Всё, связанное с археологией, – потом! Сейчас вы нужны на иных направлениях.
Не до сокровищ было в тот момент. Однако появись вдруг твёрдая уверенность наличия в мрачных глубинах второго Кулона-регвигатора – бросился бы вниз, не задумываясь. Но такой уверенности нет, а значит, предположения не котируются против насущных надобностей.

Глава 36. Война

Войны в понимании обычного человека сильно отличаются от войн в понимании обладателей. Но это нисколько не означало, что предстоящее противостояние обойдётся без танковых атак или ракетно-бомбовых ударов. И хуже всего для Загралова, что он никак не мог решиться на нанесение удара первым. Да и все надеялись, что Бонза, несмотря на его приготовления, осознает несуразность открытого противостояния и вернётся к тактике мелких уколов, шантажа, лжи, экономического прессинга и мелких, строго целевых покушений. Потому что должен понимать, если он и победит, то его победа станет пиррова. И сам он недолго после этого протянет.
К этому мнению склонялись все соратники Ивана, его помощники и союзники. Даже наставники утверждали:
– Раньше он всегда считался очень осторожным, умным, расчётливым человеком. Любую атаку просчитывал, готовил запасные пути отхода и начинал лишь в самом крайнем случае. Сейчас такой крайности нет, жить ему есть на что, и вроде как патологически жадным он никогда не был. Десяток миллиардов меньше или больше для него огромной роли не играет. Он только на одной аренде зданий в Москве продолжает наживаться несусветно и практически ежечасно. Да и не должен он на тебя по всем иным критериям наезжать… Мстить? А за кого? За Безголового Тузика? Смешно! Ни в чём больше ты ему дорогу не перешёл и на хвост соли не насыпал… Так что, вполне возможно, всё это – просто игра.
Подобные рассуждения не позволяли как следует задействовать структуры ФСБ, которыми руководил генерал Захаров. А всё потому, что официально Большой Бонза возлежал до сих пор в тюремном госпитале. И подавать на него в розыск, устраивать на него гонения считалось бы полным абсурдом. Такое не объяснишь ни тестю, ни грозному дяде Боре. Мол, тело запасное, фантомы перемещаются, и скоро будет война. А основная причина, Карл Гансович, это обман с возвращением тела вашей дочери. Ну и так далее… Нонсенс!
Вот и приходилось генералу Тратову действовать в обход всех правил субординации, невмешательства в чужие структуры и выползая только на силе своего личного убеждения и таланта руководителя-оперативника. То есть он очень многих коллег уговорил предпринять превентивные меры и наработки, которые будут моментально запущены в действие, как только случится нечто непредвиденное. И давал парочку вариантов этого непредвиденного, ссылаясь только на свои проверенные источники. Худо-бедно, но хоть что-то у него получалось.
И когда грянуло – это тоже пригодилось.
А первым действием Бонзы стала попытка забрать своё запасное тело из госпиталя и перепрятать его в иное место. Так сказать, во избежание. Его фантомы тело забрали, перенесли, но сразу и не сообразили, что внутри их живого багажа оставался чип слежения, введённый под видом обычных таблеток. На новом месте чип дал о себе знать, пошла ориентировка, и уже через десять секунд Лидкин-2 знал о новой точке сосредоточения противника. Также стало понятно, что военные действия вот-вот начнутся.
Поэтому немедленно была поднята тревога по поводу побега опасного преступника. В ружьё подняли всех подчинённых генерала Захарова. Также пошли команды по иным инстанциям, которых склонил к союзничеству генерал Тратов.
А вот в плане обороны положение Загралова оказалось невероятно предпочтительным и выгодным. Тёщу он заставил уехать в Ялту, на срочно организованные съёмки. Все остальные близкие люди, родственники и соратники тоже оказались передислоцированы и предупреждены. Даже в самой «Империи Хоча» для всех работающих и служащих был объявлен выходной. Так что врагу оставалось атаковать в лоб. То есть непосредственно по научно-производственному комплексу. Но оставался у него выбор: начать с провокаций или сразу ударом военного кулака? Тем более он мог смело отдать команду на стрельбу по комплексу из дальнобойных пушек. Ведь официально он сигвигатором не обладал, значит, подобное действо ему не возбранялось.
И пушки имелись, и даже карты с помеченными ориентирами для стрельбы. Вот только Большой понимал: атакующих издалека артиллеристов замочат после первого же залпа появившиеся рядом фантомы Загралова. Если не сразу в момент заряжания. Поэтому решил всё-таки устроить чистую войну с помощью созданий. Наверное, при этом надеялся на подавляющее преимущество своих ратей, которые пополнились фантомами Лысого Волоха и Адама Борисовича Фамулевича. А чтобы перестраховаться и гарантировать свою победу, первым действием попытался уничтожить возможных союзников Ивана. Ведь он толком не знал, до каких родственных отношений дошло между новеньким и его хитрыми наставниками.
Уж неизвестно, как ему удалось такое совершить, но неким образом оказался заминирован верхний этаж в здании «Меркурий Сити Тауэр». Разорвавшийся фугас разворотил двухуровневые апартаменты Петра Апостола. Именно после этого взрыва в «Москва-Сити» и полилась первая человеческая кровь.
Пётр погиб сразу. Как и несколько человек ни в чём не повинной прислуги. Леон Свифт оказался на удивление только слегка ранен. Жёны стариков вообще не получили малейшей царапинки. Ну и понятное дело, что после такого террористического акта вся Москва и Подмосковье встали на уши. И было введено моментально чуть ли не военное положение.
Но что поразительно, именно этот взрыв оказался на руку Загралову и окончательно поставил Бонзу вне закона. Потому что не прошло и нескольких минут после теракта, как чудом выживший знаменитый канадский импресарио Свифт давал интервью в прямом эфире. Вот тогда он и заявил со всей ответственностью и прямотой, что виновен во взрыве российский преступник, бывший управленец Москвы. И привёл сразу несколько веских доказательств своих слов. Мало того, Леон бросил всех имеющихся у него в подчинении людей и фантомов в бой возле «Империи Хоча». Благо что собственные силы ему позволяли преодолевать и не такие расстояния для переноса своих созданий.
Но ещё за минуту до взрыва началась атака на «Империю Хоча», поэтому Загралову оказалось несколько сложно следить за глобальными событиями и заметить приближающуюся помощь, он весь сосредоточился в окружающем его секторе.
Атаковал противник довольно мощно: десяток вездеходов БМП с пулемётным вооружением, пять вертолётов Ка-52 «Аллигатор» и три Ми-34. Также по нескольким дорогам к периметру подтягивались шесть бронированных джипов, намерения водителей которых не вызывали никаких сомнений. А уж наличие на крышах внедорожников малых пусковых ракетных установок убедили бы даже ребёнка, что дядьки плохие и собрались нападать. С такой мощью сомневаться нападающим в своей победе не приходилось.
Но они не знали о наличии таюрти среди защитников комплекса. Подозревали нечто такое и даже, как оказалось впоследствии, предприняли некие меры безопасности против подобного, но всё равно не могли верно оценить силы сидящего в обороне противника.
Война началась ещё до первого выстрела. Рассредоточенные на очень удалённом периметре фантомы в виде духов-убийц бросились уничтожать водителей и пилотов. Но вот тут-то и подействовала главная предосторожность в рядах атакующих: каждый борт оказался окружён «слепой зоной», в которую посторонний фантом проникнуть не мог по умолчанию. Естественно, что такое ноу-хау, о котором не знали даже наставники Ивана, оказалось козырным тузом. Врагу оставалось добраться в единой волне до комплекса и уничтожить там всё живое. И скорей всего ему бы это удалось.
Если бы не ведьмы.
Во-первых, Зариша Авилова научилась пронзать чужие зоны вообще, а эти, наставленные на корпуса вертолётов, вездеходов и джипов, оказались не настолько жёсткими или непреодолимыми, как стационарные. Во-вторых, она ещё раньше обучила этому умению своих младших по рангу коллег. Только и следовало разогнаться на встречном курсе, сконцентрироваться особым образом, а потом, оказавшись внутри бронированной коробки, рвать виртуальными когтями всё живое. Буквально через секунду после этого веддану или ведьму выкидывало уже с тыльной части борта, действовала какая-то неуправляемая инерция. Но и этого оказывалось достаточно. Погибшие пилоты выпускали управление, и вертолёт падал. Не всегда при этом второй пилот успевал перехватить управление. Водители иных средств передвижения замирали, обвисая кровавыми ошмётками на рычагах или на руле, и там тоже требовалось время для их замены.
То есть надвигающаяся волна смерти резко замедлилась, а потом и вовсе стала останавливаться. И всё-таки пара вертолётов успела прорваться к комплексу и начать обстрел зданий в упор. Слишком мало оказалось ведьм, и слишком сложно пришлось Ивану во время перебрасывания своих таюрти с места на место. Ну и несколько тяжёлых пулемётов, оказавшихся у внешней охраны, не смогли остановить летающие крепости.
Наверное, повезло обороняющимся, что вертолёты прорвались не в самом опасном направлении, а с тыла и принялись крошить окраину с хозяйственными постройками. Это дало время Загралову несколько перегруппировать свои силы и выдвинуть навстречу прорвавшимся фантомы Батянинова, Николая Соболева, Дарьи Шарыгиной и Катерины Сабуровой. Причём все четверо буквально вопили и требовали, чтобы обладатель соединил их парами в единое целое и направил навстречу вертолётам.
– Давай, Ваня! – орал Батя-2. – У нас получится! Разгоняй!
До того они пытались в одиночку прорваться, но вязли, и их отбрасывало с болезненными ощущениями. Разница в структуре «слепой зоны», её большая податливость и этими защитниками была замечена, вследствие чего им пришла идея атаковать в паре, плотно сжавшись и на большой скорости. Поэтому они добровольно так рвались уничтожить летающие крепости, что уверенность родилась: «Это нам по плечу!»
Несомненно, у Загралова мелькнула мысль, что подобный фронтальный удар может оказаться для фантомов смертельным, но иного выхода просто не оставалось. Отвечающий за тот бой поток сознания отметил, что разрушения уже через несколько секунд промедления могут стать фатальными для всех. Да и перебросить туда веддану с иными ведьмами не было возможности. Те сдерживали основной напор нападающих.
Разгонял Иван обе пары практически одновременно, и с разницей всего в мгновение те всё-таки пробились во внутренности вертолётов. Стрельба прекратилась сразу, а бронированные машины, сделав несколько опасных кульбитов своими рокочущими тушами, рухнули на землю. Одна на открытое пространство между хозяйственными постройками, вторая прямо на лесную опушку, подмяв несколько деревьев, щедро облив её топливом и загоревшись ярким, горячим костром.
В момент прорыва, точнее говоря сразу за ним, обладатель ощутил сильное головокружение основным телом и вспомогательными. Слабость резко накатила на все члены. Можно сказать, что на две, а то и на три секунды он потерял контроль над ведущимся боем. А это значило, что сразу четыре фантома постигла фатальная участь. Такое ощущение было знакомо Ивану, когда Зариша раз за разом погибала во время попыток прорваться в тайные хранилища Туза Пик и Большого Бонзы. Но там была одиночная гибель, а здесь неприятные ощущения учетверились.
Но хорошо, что потеря контроля над ситуацией не оказалась настолько катастрофической. Все вертолёты уже валялись грудами, порой пылающими на земле, а с тихоходными бронетранспортёрами и джипами справиться оказалось намного легче. Только одному из них удалось добраться до мощного забора возле ворот, проломить его да стрельбой из пулемётов значительно повредить основной домик охранного поста. Благодаря тому, что в обороне находились чуть ли не лучшие, собранные начальником по режиму боевые офицеры, обошлось без жертв. Хотя ранения разной степени тяжести получило шестнадцать человек.
А вот с фантомами, которые погибли и сразу же были обладателем вновь возрождены, оказалось не всё так гладко. Поначалу все они как-то странно молчали, хотя и бросились слаженно на уничтожение высаженного с БМП и джипов десанта. Потом с некоторыми стонами в голосе заговорила Сабурова-2:
– Ох! Ваня! Как же нас там прижгло! Вроде и бестелесная я сейчас, а так всю колотит!..
Только тогда Загралов догадался спросить о самочувствии у остальных возрождённых. Каждому из трёх послал вопрос-импульс:
– Как самочувствие? – и несколько ужаснулся от тусклых, однообразных ответов:
– Самочувствие нормальное.
Тотчас появились вполне обоснованные подозрения, что «погибшие», кроме Сабуровой-2, ведут себя не совсем адекватно. К тому же совершенно пропал молодецкий задор, инициатива и часто несущиеся от них словечки, подсказки или вопросы. Предположения полезли в голову самые неприятные:
«Неужели потеряли память?! И насколько потеряли? Хорошо, если частично, а если всю?! И что теперь делать?..»
Как только появилась возможность вывести всю чётвёрку из боя, обладатель переместил их в подвальную лабораторию основного корпуса, где находился сам, и принялся обследовать, подлечивать с помощью Колец. Состояние их не внушало оптимизма. Если мужчины ещё как-то оглядывались, морщились от вспомогательных болей в теле, то Дарья Валентиновна стояла словно сонная, и даже её всегда горящие огнём чёрные глаза казались припылёнными и блёклыми.
Первым делом он заставил перенести к нему и основное тело Батянинова. Приятно обрадовал факт, что отставной майор помнил о себе всё, в том числе и то, что переживал его фантом до последней секунды воздушного тарана. То есть оставалось только сместить матрицу из памяти обладателя с матрицей живого человека. После чего фантом пришёл в состояние полной физической годности и возврщённого сознания. Провалов в памяти он не ощущал.
А вот со второй парой оказалось сложней. Ведь сравнительных матриц основного тела, которое уже давно мертво, под руками не было. Пришлось возиться наложением Колец и многократным рассеиванием телесной формы, а потом воссозданием. Такое чередование и «правка» сознания в резервуаре собранной энергии значительно помогли. Николая Соболева, бывшего участкового посёлка Лифантово, удалось восстановить полностью. По крайней мере, его старый друг и соратник, тот же Батянинов, сколько ни спрашивал о разных деталях из жизни приятеля, пробелов не замечал.
А вот с госпожой Шарыгиной начались осложнения. Вначале она сама никак не могла вспомнить финал атаки на вертолёт. Потом оказалось, что у неё из памяти выпали и некоторые фрагменты боя и подготовки к нему. Ну и напоследок прибывший Фрол, как её супруг начавший задавать вопросы иного толка, выяснил, что у супруги отсутствует примерно треть прошлой памяти. И печальней всего, что она совершенно забыла о погибших вместе с ней детях. Грустно…
Опытный целитель Хоч, курирующий процесс по внутренней связи, шепнул только для обладателя:
– Может статься, что так даже полезней будет. Память отторгла у неё из головы самое печальное и самое болезненное, и это – только к лучшему.
– Думаешь?.. А если память отторгнет и нечто более важное? И так характер у женщины не сахар… того и гляди может сорваться…
– Ничего, надеемся на лучшее и будем за ней присматривать постоянно, – пообещал Игнат Ипатьевич.
Но этим обладателя не успокоил. Как-никак, а всё-таки потеря.
Хотя, в общем, жаловаться было грех. Если не считать гибели наставника, Петра Апостола и людей из его ближайшего окружения, война для Загралова обошлась без непоправимых потерь. Хотя с уничтожением атакующих «Империю Хоча» военные действия далеко не закончились.

Глава 37. Контратака

Весь высаженный десант таюрти уничтожили без особых проблем. Причём не сразу убивали чужих фантомов, а старались их вводить в состояние неподвижности, желательно с огромными болевыми мучениями. Потому что обладатель эти нюансы на себе испытывал во время смерти созданного им существа, и это окончательно выбивало его из колеи. Трудно даже представить, как это: оставаться в продолжительном, почти полном невосприятии действительности. Да ещё и фантомы умирали не сразу, успевая своими болевыми ощущениями выпить громадную толику накопленной вражескими обладателями энергии. Когда же все их креатуры оказались уничтожены, минут на пять воцарилось полное затишье на поле боя.
Относительное, конечно, потому что метались спасатели, ревели пожарные машины, спешащие на разгорающийся лесной пожар, подъезжали одна за другой машины «Скорой помощи». Да и совместно с военными постепенно подтягивались силы полиции. Всё-таки объявленное военное положение давало о себе знать невероятно молниеносной реакцией представителей власти на всех уровнях.
И только по прошествии этих пяти минут сигнальные нити указали Ивану на пытающиеся прорваться в его буферную зону пятна чужих, бестелесных духов. Видимо, Бонза и компания пытались выяснить, что произошло и почему случилось у них такое кошмарное поражение. Да тут и сидящий в обороне новичок (правда, сам он себя новичком уже давно не считал!) заготовил некий сюрприз. Против телесных созданий новый метод не действовал, а вот против духов – в самый раз.
Пошла в ход та самая «авоська», которая получилась при попытках создать передвижную «слепую зону». Сама она, в виде рваного огрызка сети, не могла чужаков-наблюдателей даже остановить, но, когда они сквозь неё проскакивали, получали весь букет самых неприятных, можно сказать, мучительных ощущений. А все они автоматом прилетали в сознание и их кукловодов. Поэтому для понятия тщетности усилий триумвирату хватило всего несколько раз протолкнуть своих шпионов вперёд, а потом попросту рассеять их в пространстве, опасаясь уничтожения даже таких, можно сказать, бессмертных созданий.
Убрать-то они убрали, а вот уже через совсем малое время сами были вынуждены защищаться от смертельной для них опасности. Потому что дошла волна контратакующих сил. Причём силы эти чуть ли не утроились, потому что к отряду Загралова прибавились чуть ли не все фантомы Леона Свифта. К сожалению, вне своей буферной зоны, Иван не мог подсчитать, какие силы бросил в бой оставшийся в живых наставник, но был немало поражён, когда тот ему по связи через сигвигатор доложил:
– Тебе сейчас помогают девяносто шесть наших фантомов!
– Как?! Откуда у тебя столько?! – только и сумел из себя выдавить Загралов.
– Всё просто, мне Пётр дал право распоряжаться его креатурами.
– Но разве такое возможно?!
– Это уже наши секреты. Ты ведь свои тайны и наработки нам не раскрываешь? И вообще, не задавай глупых вопросов, а лучше координируй общие действия моих  с твоими .
– Понял! – В самом деле было не до выяснения отношений и того, кто кому и что передоверил. Отряд вышел на окраины сразу трёх буферных зон, внутри которых затаились три жирных и подлых паука.
Причём хорошо затаились, будучи уверенными, что теперь к ним никто не подберётся. Некогда здесь располагалась воинская часть, да ещё и не простая, а особая. Так что подземных казематов, надземных блиндажей и прочнейших построек на объекте громоздилось невероятное количество. Да и наружной охраны, вооружённой зенитными пулемётами, гранатометами и прочим бронебойным оружием, было много. Такую твёрдыню с ходу не возьмёшь! Разве что телесные фантомы будут действовать совместно с войсками. А те, если уж вначале не поддержали атаку на «Империю Хоча», сейчас точно постараются оставаться нейтральными и никоим образом не светиться в этой заварушке никому не понятных интересов.
Среди таюрти командовал полковник, из числа старших офицеров десантного батальона. Специфика боя для него, конечно, была новая, совершенно отличная от усвоенных за время жизни, но большой роли для грамотного командира это не решало. Всех фантомов, которых выделил Леон Свифт, он в виде духов попросил рассеять по территории городка и просто следить, наблюдать и своевременно давать информацию о врагах. Ни к чему ведь убивать даром охрану и военных, которые ни в чём по большому счёту не повинны.
А вот три небольшие группы духов-убийц Загралова, ринувшиеся каждая к своей цели, попросту стали безжалостно уничтожать всех фантомов, которых засевшие в берлогах обладатели стали воссоздавать с небывалой скоростью. Конечно, после первых жертв скорость воспроизведения резко снизилась, стали вновь сказываться предынфарктное состояние и почти полная бессознательность кукловодов. И когда повторение новых защитников почти прекратилось, командир десанта дал сообщение обладателю:
– Пора перебрасывать ведьм!
Иван одним из потоков сознания и так находился в военном городке. Для этого он использовал то самое умение, с помощью которого однажды попытался подсмотреть за полусотниками, а потом и заглянуть внутрь их игольчатых, колючих сфер. Ещё тогда назвал он это умение «Дальняя сфера визуального контакта», или попросту «Глаз». О таком чуде тоже ни слова не было сказано в инструкции, зато с его помощью обладатель не только сам мог находиться возле далеко отправленного своего фантома, но ещё и проталкиваться медленно своим «Глазом» куда угодно. Вплоть до самого тела иного обладателя, прорываясь сквозь игольчатую защиту его сферы. Именно так однажды добирался вместе с ведданой к Адаму и в виде наказания за разные гадости и подлости отсёк его руку.
Теперь предстояло не просто конечность отсечь, а голову. Причём не одну, а сразу три. Да и само проникновение было обдумано и несколько усовершенствовано. Ведь если удалось прорваться внутрь сферы своего врага только с одной Заришей, то наверняка это будет проще сделать, собравшись в единую кучку ещё с несколькими ведьмами. Что и было сделано после переброса помощниц мистического толка непосредственно к точке «Дальней сферы визуального контакта».
Перебросил. Попытался прижать к себе некие субстанции несуществующими конечностями и двинулся на прорыв к самой ближайшей сфере, похожей на агрессивно свернувшегося дикобраза. С внутренним удовлетворением отметил, что скорость передвижения в такой сложной «грозди» увеличилась чуть ли не втрое. Теперь даже быстро убегающий человек не смог бы уйти в отрыв от преследования. Ну и как после такого открытия Ивану не порадоваться? Только и прорычал основным телом, которое оставалось в главном корпусе «Империи Хоча»:
– Ну?! И кому первому из вас, ублюдки, не повезло?!
Самым невезучим оказался Лысый Волох. Причём он всеми своими сигнальными нитями почувствовал приближение чего-то страшного, неумолимого и безжалостного. По его метанию и судорожным перемещениям стало понятно, что он запоздало пытается вырваться из неприступного бункера, который моментально стал для прячущегося там человека ловушкой.
Десяток секунд паники. И вот уже хорошо видимый, трясущийся от ужаса мужчина зажат основательно в угол и только пытается отмахиваться перед собой простой, отдалённо напоминающей меч полоской стали. Мутная, ноздреватая, даже местами неровная полоска тем не менее оказала некое влияние на приближающуюся группу. Главный «паровоз», тянущий всю связку ведьм за собой, ничего не почувствовал, когда сталь рассекала его «Глаз», а вот Зариша Авилова болезненно вскрикнула и подалась назад:
– Больно! Эта сволочь не то режет мою бесплотную суть, не то прожигает!
– Значит, будем его постепенно добивать, – решил Загралов, – как только он чуть оступится или замрёт, толкаю тебя к нему, и отсекай ему руку…
– Может, сразу по горлу или по лбу?
– Надо выяснить, где у него сигвигатор. Подобный трофей нельзя отдавать в посторонние руки… Сама понимаешь…
– А как ты у него спросишь?
Могло и в самом деле оказаться делом сложным: будучи бесплотным существом, поговорить с обладающим плотью человеком. Но Иван и тут не переживал, хотя напоминать такое лишний раз злющей веддане не следовало:
– Забыла, как ты дико орала, когда раз за разом погибала, прорываясь в «слепую зону» Тузика Безголового? Тогда тебя даже снаружи было слышно… Ах да! Ты же ничего не помнишь из того… Бей!
Момент оказался подходящий, он сам дёрнулся вперёд, протаскивая за собой Авилову, и та мастерски отсекла своим виртуальным ногтем правую кисть Волоха. Пока тот взвыл, пока склонился за упавшей полоской стали левой рукой, уже и та оказалась отсечена почти по локоть.
После чего удалось намертво прижать бледнеющего обладателя в угол и попытаться с ним поговорить. Первые несколько предложений он не услышал. Тогда Зариша попробовала говорить, забравшись своей сутью ему практически в мозг. И задёргавшийся в безысходности пленник услышал:
– Ты хочешь остаться в живых?
– Да, – ответил он, как ни странно, быстро.
– Тогда показывай, где твой сигвигатор!
– Его здесь нет, и ты его никогда не получишь.
– Тогда ты сейчас умрёшь!
Неожиданно побледневший от потери крови мужчина расслабился и даже умудрился немного распрямиться:
– Значит, умру… Зато сигвигатор всё равно не отдам! И за мою смерть тебе отомстят!
– Это ты зря! Всё равно отыщем устройство!
– Нет, не найдёте! – Лысый криво усмехнулся и твёрдо добавил: – Никогда не найдёте!
– Ладно! Тогда прощай! – разговаривать с этим вдруг ставшим неожиданно стойким врагом казалось делом бесполезным. Тем более что время поджимало, следовало ещё двоих его подельников наказать.
Резать горло веддана не стала. Только передавила нечто важное в мозге, и мгновенно переставшее дышать тело рухнуло на пол. Вернуться на поиски, а также на подбор странной полоски стали можно было позже, и «паровоз» устремился к новой цели, оказавшейся совсем рядышком.
Там оказалось несколько проще. Адам Борисович Фамулевич никуда не пытался сбежать и не метался в бесплодных попытках вырваться. Просто сидел на стуле и сжимал в ладони перед собой сигвигатор. Почувствовав приближение посторонней силы, вполне связно заговорил, хоть и губы у него тряслись до отвращения:
– Вот вам сигвигатор! Отдаю добровольно! Прошу только сохранить мне жизнь! Впредь обязуюсь уехать в любое указанное вами место жительства и никогда больше не высовываться. Оставшиеся при мне фантомы обязуюсь использовать только для благих дел вокруг себя. Тем более что Бонза меня шантажировал и практически заставил воевать.
«Глаз» так и завис на месте, прислушиваясь к противоречивым советам ведьм.
Тоже проблема вдруг нарисовалась! Если бы враг вёл себя иначе или как тот же загнанный в угол Волох, Загралов бы и не задумывался об его уничтожении. А так?.. Сдавшегося в плен?.. Дающего подобные обещания?.. Зачем такого побеждённого врага в самом деле уничтожать?.. Да и с шантажом со стороны Бонзы не помешало бы разобраться. Так сказать, во избежание подобных прецедентов в будущем.
Поэтому веддана уже знакомым ей способом проговорила приказ:
– Хорошо, мы оставим тебе жизнь. Пока же жди нас и убирай вокруг себя все «слепые зоны»! Понятно?
– Да. Приступаю к ликвидации зон! – кажется, Фамулевич невероятно обрадовался такому финалу. Ну а дождаться и посмотреть, насколько он исполнителен, – совсем недолго осталось.
Время убегало, и тянущий за собой свою таранную силу Иван устремился к последнему врагу.

Глава 38. Победа?

А вот третьей сферы на месте не оказалось! Вроде ещё три минуты назад Загралов её видел! Вроде недалеко маячила, когда ко второй устремлялся, а тут раз – и пропала!
И сколько ни метался «Глаз» по подземным бункерам, никого и ничего не обнаружил. Тогда как находящиеся наверху фантомы докладывали:
– Никого из телесных фантомов нет, все уничтожены и пропали. Последние, в количестве трёх штук, так и не исчезли. Находимся возле них и наблюдаем, хотя в их смерти уверены полностью.
«И что получается? – лихорадочно размышлял Загралов. – Итог такой же, как после боя с Безголовым? Силы у него кончились, и он умер? Но тогда почему мы не отыскали тела Бонзы? Куда оно делось? Или его унесли живые люди? Так вроде на поверхности из казематов никто не появлялся…»
И только чуточку позже догадался задействовать основное тело и спросить совета непосредственно у Леона. А тот, нисколько не сомневаясь в правильности своего ответа, заявил:
– Всё просто, как гороховая каша. Большой перестал быть обладателем, совершенно растратил свои возможности удержания возле себя своих фантомов и превратился в обычного человека. Такие случаи имелись в истории. Теперь Бонзу можно называть «маленьким» с маленькой буквы и не Бонзой, а Бубенцом. Ха-ха-ха!
– Стоп! Стоп! Пусть даже так! Но куда же тогда он делся? На поверхность никто не поднимался!
– О-о! Быстро же ты забыл о коварстве и хитрости Бубенчика! Мне почему-то кажется, что с его дальновидностью он и подобную картину сокрушительного для себя поражения не отрицал. Следовательно, перестраховался по полной программе. Наверняка сейчас уже рассекает по Садовому кольцу на самом неказистом «Москвиче» или «жигулёнке». И вряд ли ты вот так сразу отыщешь подземный без всякого освещения ход.
– Ну да, – пришлось признать свою промашку, – это его стиль… Жаль, что я к его сфере не бросился в первую очередь…
– Чего уж теперь! И долго там не задерживайся, собирай трофеи и уматывай. От твоего врага можно всего ожидать, вплоть до полного минирования городка и взрыва. С него станется…
– Да нет, долго тут не пробудем… а вот сигвигатор Волоха так пока и не удалось отыскать. Ищем…
И пересказал о последних минутах Лысого Волоха. Выслушав, Леон с минуту размышлял, а потом пришёл к выводу:
– Вряд ли отыщете… У каждого из нас есть некоторые секреты, которые и после нашей смерти никто не разгадает… Уходи оттуда и забирай пленного Адама! Срочно!
– А если сигвигатор вдруг окажется в совсем плохих руках?
– Что ж, значит, так написано в его судьбе… – философствовал старик. – А тебе сейчас предстоят иные великие дела: восстановить свой комплекс и суметь вывернуться из-под пресса государственного расследования. Нелегко тебе придётся…
Уже покидая военный городок, унося оттуда свои ударные силы, пленника, собранные трофеи вкупе со странной полоской стали, Иван продолжал весьма важный разговор с наставником:
– Ну а вы мне поможете выскользнуть из-под этого пресса?
– Несомненно, коллега! Какой же я буду наставник, если не помогу новичку в благом деле? Ха-ха! Да и вообще, как говорится, проблемы – проблемами, а должные церемонии соблюдать надо!
При этом его весёлость и бравада казались ну совсем странными неуместными.
«Неужели он так рад победе? Хм! Но ведь погиб его друг всей жизни, самый близкий и старинный приятель, можно сказать, родственная душа… А он так веселится при этом? Не странно ли? И о каких церемониях идёт речь?..»
Так как дополнений не последовало, пришлось спрашивать:
– Что за церемонии, господин Свифт!
– Ничего себе! – искренне возмутился тот. – Погиб твой союзник! Пал твой боевой товарищ! Ну… и мой тоже… А значит, мы просто обязаны закатить такие похороны, устроить такую тризну, чтобы вся Москва… да что там Москва! Чтобы вся Россия содрогнулась!
Иван откровенно недоумевал:
– А зачем? Неужели мы не можем Петра проводить в последний путь несколько… э-э-э… скромней?
– И не вздумай больше такое вслух произносить! – уже сердился знаменитый канадский импресарио. – Разве ты не знаешь, насколько любил покойный пышные похороны?! О-о! В этом весь он, великий господин Апостол! Так что уже послезавтра устраиваем торжественную церемонию. Согласуй все свои дела и будь готов. А если вздумаешь отлынивать от этого дела, то… С того света Пётр тебе не простит! В кошмарах будет до конца жизни являться!
Пришлось прервать этот поток угроз, несущихся почему-то слишком уж счастливым голосом:
– Ладно, ладно! Всё я согласую и буду обязательно!
И, завершая связь, про себя подумал:
«Кажется, старикан немного сбрендил после потери друга… Э-эх! Как я его понимаю! В самом деле – тяжкая утрата…»
Но, оказавшись у себя дома и обозрев в «Империи Хоча» все разрушения, пожарища, груды бронированного лома и летающего в воздухе пепла, взялся в отчаянии за голову.
Предстоял непосильный, адский труд по восстановлению домашней крепости. И все мысли о похоронной церемонии сразу куда-то запропастились. Все три потока сознания с этой минуты оказались направлены только на восстановление структуры производства востребованного по всему миру депилятора и поиск юридической защиты от грядущих разбирательств.
Радовало Ивана Фёдоровича Загралова только одно, что свалившиеся на него трудности он встречал в ранге полного тридесятника  и с реальными силами чуть ли не пятидесятника . А с такими возможностями – можно горы свернуть голыми руками.